Спасённая, своя

      Гермиона не находила себе места уже вторую неделю. Её начали беречь, как хрустальный сервиз, а мадам Помфри никак не унималась с тем, что ей пришлось пережить, будучи у Пожирателей смерти.       Им бесполезно объяснять, что Драко сделал всё для того, чтобы её и пальцем не тронули, подвергая большому риску тех, кто не питал к ней никаких светлых чувств. Возможно, Тео и Блейз были бы не против и сами выслужиться перед Волдемортом за такого ценного пленника, как она. Но они не стали этого делать.       Теперь, уже окончательно придя в себя и сконцентрировавшись на работе, Гермиона пыталась обратить то время, которое провела там, во что-то полезное Ордену. Места, люди, позывные, слабости, планы. Всё что угодно, чтобы приблизиться к Реддлу, взять за горло. Это хоть немного отвлекало её от тоски, скребущей у самого сердца.       Она больше не виделась с Драко.       И даже сейчас, зная, что в штабе организовано совещание: прибыл Снейп, — Гермиона всё равно не унималась. Им не положено появляться там без веской причины, но её, так же как Гарри и Рона, не остановить. Казалось, даже Кингсли с этим смирился, начав считаться с их мнением.       Впереди по коридору Гермиона увидела Гарри — они с Роном о чём-то шушукались, только что выйдя из зала совещаний, и она незамедлительно подошла к ним.       — Что там? — Она посмотрела сперва на Рона, а потом заострила внимание на Гарри, который потупил глаза в пол. — Они ещё не закончили? Что говорит Снейп?       — Не он инициатор, — ответил Поттер, коротко мотнув головой.       В сердце резко закололо, распространяя по телу жар надежды, крохотного желания, что предположение Гермионы верное. Он был здесь.       — Мерлин, тогда…       — Да, — кивнул Рон, — выяснилось, что Малфой попросил собраться, так что они сейчас разрабатывают план полномасштабного нападения, чтобы одним махом достать спрятанную диадему и подобраться к Нагайне.       — Получается, что в ближайшее время всё решится. — Гермиона старалась держаться в повестке. Думать о финальной битве, о том, каких усилий им будет стоить сражение с Пожирателями.       — Хотелось бы, — кивнул Гарри, — но Малфой дело говорил. Учитывая мою связь с Волдемортом, лучшим вариантом будет внезапная атака, даже несмотря на то, что они ждут от нас удара после твоего освобождения.       Гермиона энергично закивала.       — Нужно подготовиться, — покачал головой Рон. — Я бы хорошенько выспался, а то мало ли. В последний раз…       — Дурак, — Гермиона так быстро шлёпнула его по затылку, что он не успел договорить фразу.       — О, мисс Грейнджер. — Она тут же отреагировала на голос Макгонагалл и повернулась. — Гермиона, как хорошо, что вы тут, уделите мне пару минут.       — К-конечно, — кивнула она так, словно ничего важнее этого разговора для неё не существовало.       На самом же деле Грейнджер разрывалась на части. На весах балансировали справедливость и собственный эгоизм, который пестрил яркими красками перед глазами, склоняя на свою тёмную сторону желаний. Никуда не уходить. Ведь за теми прочными узорчатыми дверями находился Малфой. И совещание должно вот-вот закончиться.       Её согревала только одна мысль: она ещё успеет с ним увидеться сегодня.

***

      Драко шёл, погружённый в мысли. От него и Ордена в ближайшие дни требовалось очень многое, и промахи для них непозволительная роскошь. В узком коридоре штаба мертвецкая тишина, только слышался стук каблуков его обуви.       Жизнь в войне научила его быть максимально осторожным и готовым к любой атаке, внезапному удару или засаде, но, казалось, все эти взращенные и доведённые до автоматизма навыки совершенно не считали опасностью то, к чему он привык. Вопреки чудовищному недоверию даже собственным глазам.       Он настолько глубоко ушёл в себя, что не сразу услышал резкий шорох; топот чьих-то шагов. Не иначе, какая-то часть мозга подсознательно напоминала — в Ордене для него не должно быть врагов. Драко только и успел, что моргнуть, узнавая её по одному лишь запаху, исходящему от пышных кудрей.       Гермиона появилась перед носом Малфоя, цепко хватаясь за его плечи и буквально утаскивая за собой. Чертыхнувшись, он подался вперёд, неуклюже сворачивая вслед за торопливой поступью Грейнджер. Они сошли с главного коридора куда-то в тупик, где мерк свет и располагалось несколько кабинетов. Она выбрала дверь наобум, всё ещё крепко стискивая ткань его мантии. Словно, расслабь Гермиона руки, он аппарирует прямо из помещения.       — Грейнджер, — рыкнул Драко, когда дверь за ними захлопнулась, а она как ни в чём не бывало тянула его на себя.       Они оба почти спотыкались друг о друга в узком, почти не освещённом помещении, пока Гермиона не уткнулась задницей в край массивного дубового стола.       — Драко, — у неё дрожали пальцы, стягивающие мантию уже на его груди, — я знаю, ты спешишь и что у нас пара часов до собрания групп, но…       У Гермионы затрепетало сердце; ускорился ритм, отдаваясь набатом о рёбра. Такое чувство, что даже кожа завибрировала от этого пульса. И Малфой ощущал это, словно в нём запустили механизм, наполняя резервуары горячей кровью. Он две недели держал себя в руках, заметая следы и надеясь, что не огребёт последствий после засады в Рейкьявике. Этих бесконечных дней хватило, чтобы хоть немного приглушить, охладить оголённые нервы, унять бешеные чувства, выстраивая идеальные стены, браваду. Которая шла по трещинам и швам только от одного взгляда этих карих глаз.       — Блядь, — вырвалось у него, и теперь Драко не боялся, что причинит ей боль.       Он так резко и сильно притянул Гермиону к себе, что у той спёрло дыхание. Маленькое хрупкое тело идеально уткнулось ему в грудь, отдавало жгучим теплом и уютом, что начало натурально рвать башню. Они соприкоснулись лбами всего на секунду, прежде чем Малфой накрыл её губы своими, горячо, трепетно и сильно. Будто забирал у неё воздух. Заставлял тихонечко постанывать и так ублюдски охуенно причмокивать. Те звуки, по которым он так отчаянно соскучился.       — Я так… — пыталась вставить хоть слово Гермиона, — переживала, чт…       — Я же говорил, — отлепился он от неё, кидая взгляд на мокрые от поцелуев губы, — что никуда от тебя не денусь.       — Может, — она облизнулась. — Мне нравится, когда ты это говоришь.       Драко усмехнулся, опуская ладони по обе стороны её бёдер и подкидывая Грейнджер на руки. Она хапала ртом воздух, смотря на него из-под опущенных ресниц и стараясь сразу обнять его ногами. Усадив её на стол, Малфой поднял руку, скользя пальцами по тонкой шее и очерчивая линию подбородка. Гермиона сразу вздрогнула, заёрзала на краю стола, не давая малейшего шанса отстраниться.       — Как твоё самочувствие после всего, что было? — поинтересовался Драко, вглядываясь в эмоции на её лице и чувствуя, как вместе с прикосновениями её нежных рук кожа воспламенялась ярким желанием, щекотливо бушующим внизу живота.       — Я слышу эту фразу от Помфри каждый день, — Гермиона удержалась от того, чтобы не закатить глаза. Задрала немного голову так, что его ладонь идеально обхватила шею, поглаживая подушечкой большого пальца местечко, где пульсировала венка. — Я устала говорить, что ты сделал всё для того, чтобы уберечь меня.       — Это меньшее, что я мог, — выдохнул Малфой ей в губы; они еле-еле касались друг друга кончиками носов. — И они правы, что спрашивают тебя об этом.       — Я в порядке. — Грейнджер скользила руками по его животу, заводя ладони к пояснице. Ткань под пальцами собиралась, натягивалась, а ей так и хотелось снять с Драко всё ненужное. — Правда, в порядке. И я так сильно нервничала эти две недели, что не выдержала оставаться в убежище, зная, что ты мог прийти. Макгонагалл уже сделала выговор, что мы себе слишком много позволяем, так что… — Она облизнулась и опустила подбородок, потянувшись к его шее.       Горячие губы обжигали кожу; Гермиона зацеловывала его, подхватывая излюбленное местечко зубами, и оттягивала, посасывая и зализывая. Легко потёрлась носом вблизи кадыка, удовлетворённо наслаждаясь тем, как Малфой сглотнул. И даже если бы Драко хотел возразить — не смог бы. Сомкнув веки, он сдержанно выдохнул, будто собственным напряжением пытался держать себя в руках. Но как бы мысленно он ни обманывал себя, подставлял шею ласковым поцелуям, позволяя Грейнджер делать то, что она хотела. Лучшее.       — Может, мы умрём завтра, — сказала с сарказмом она, легко чмокнув его в подбородок.       — Не дождёшься, — прошипел Малфой, целуя её в приоткрытый рот и лаская языком нёбо. — Куда там подевался твой токсичный оптимизм?       — Ему на смену пришёл скептицизм. — Гермиона облизнула нижнюю губу Драко, когда он отстранился всего на пару миллиметров. — С кем поведёшься, как говорится…       Малфой прожигал её взглядом. Наслаждался тем, как она на него смотрела. Ещё пару лет назад он с диким хохотом мог поклясться, что такие ведьмы, как Грейнджер, и близко к нему не подойдут. Сейчас всё настолько путалось, перекликалось ощущениями и желаниями, что Драко не мог себе отказать в удовольствии чувствовать.       — Ты мне нужен, — говорила она, — здесь и сейчас.       Гермиона ёрзала, тёрлась промежностью о его пах, вытаскивая шаловливыми пальчиками полы чёрной водолазки и лапая горячий пресс. Ухмыляясь Драко в губы, Грейнджер ощущала, как он напрягал живот, втягивал его под ласковыми поглаживаниями. Она нырнула под край его штанов, прочёсывая кожу, и Малфой несдержанно выдохнул в мочку её уха. Поддел её кончиком языка и тут же поцеловал, когда Гермиона накрыла ладонью возбуждённый от близости к ней член.       — Тебя порой так чудовищно не хватает по ночам. — Драко оставлял мокрые поцелуи у основания челюсти. Мягко опускал ладони вдоль её тела: изгиб талии, вершины грудей. Даже через ткань он ощущал возбуждённые соски, и внутри всё так отчаянно ныло — хренов недостаток Грейнджер.       — Только по ночам? — Её голос звучал с толикой обиды, но руки так волшебно скользили вдоль члена, что Малфой был готов воспользоваться невербальным, лишь бы убрать с них обоих лишние тряпки. Пусть не прекращает, не останавливается, ни на одну конченую секунду.       Быть ближе. Кожа к коже. Чтобы её руки гладили, трогали, лапали, всё как ему нравилось. Спустя столько времени он понял — нравилось чертовски. Дико. Идеально. Блядь. Как же злило, что они с Грейнджер могли урвать только крохи личного времени, минуты на уединение, как это происходило сейчас.       Как же он её хотел. Всю — любую, — словами, жестами, обидами, чувствами, телом. Какой бы херни ни происходило, кто бы ни давил на мозги и как бы ни действовала война. С ума сойти, Салазар.       — Нет, всегда. — Драко крепко сжал ткань её кофты, потянув наверх, но не снимая. Задирая вместе с мягким спортивным топом, который она носила вместо белья. — Веришь в это?       — Теория вероятностей, — прошептала Гермиона, пытаясь приспустить его штаны и прерывисто выдыхая, когда он коснулся её груди, поглаживая топорщащийся сосок.       — Пропустим эту лекцию, — с усмешкой кивнул он, надавливая на шов джинсов между её ног. — Знаешь, скольких сил требуется, чтобы не думать о тебе?       Гермиона не спрашивала, только смотрела с вызовом, провокацией. Нервно облизывала губы, стараясь подставиться под его пальцы.       — Не думать об этом? — прошипел Драко ей на ухо, стаскивая джинсы с ягодиц и отстраняясь, чтобы Гермиона свела ноги вместе. — Ты…       Он провёл кончиком языка по верхнему ряду зубов, оценивающе засматривался на её тёмно-розовую промежность, будто поддавался незримым чарам. Гермиона откинула ком из её одежды в сторону вместе с обувью, обнимая Малфоя за бёдра. Теперь, когда она была открыта перед ним, ей непременно хотелось спрятаться. Скрыться за ним. И он охотно шёл навстречу. Пододвинул Грейнджер ближе к себе, буквально опрокидывая на стол. Её колени тут же прижались к его бокам, задевая локти.       Приспустив штаны, Драко направил себя, собирая влагу вдоль мокрых складочек. Гермиона дрогнула, сильнее вцепившись в его плечи. Она не сводила взгляда, смотря вниз. Чёртов трепет по телу. Он уткнулся головкой члена в чувствительный клитор, скользя вверх-вниз. То самое необходимое трение. Влажное, горячее, пошлое — со всеми этими чавкающими звуками, эхом тонущими в ушах. Нахально наслаждаясь тихим постаныванием Грейнджер сквозь стиснутые зубы, Малфой почти довёл их обоих до исступления, протискиваясь в узкое влагалище. Чуть ли не дурея от тесноты и такой идеальной пульсации её стеночек, Драко несдержанно толкнулся вперёд. Наполнил собой до основания, рыкнув на ухо Гермионе и хмыкая от удовольствия. Мокрое хлюпанье становилось слышнее с каждым последующим проникновением, и Грейнджер не успевала дышать, погружаясь на самое дно своих диких желаний.       Мерлин, как же охуенно он делал ей. Малфой мог похвастаться тем, что знал это, даже не спрашивая. Гермиона закусила губу и откинулась на локтях, тихо радуясь тому, как шикарно подходил им этот дубовый стол. Она елозила на нём в такт поступающим толчкам, чуть ли не молясь этим пошлым звукам, заставляющим кровь прилипать к щекам, шлепки его бёдер о свои ягодицы так чётко проносились перед глазами, что она только сильнее возбуждалась.       — Блядь. — Драко сильно стиснул её бёдра, задирая стройные ноги себе на плечи, обвивая их в районе колен.       — Мерлин, — прохрипела Гермиона, полностью опустившись на стол, ощущая под затылком какую-то папку. Плевать. Как же, чёрт возьми, плевать. Она сжала груди дрожащими ладонями, ощущая горячее дыхание Драко у своих щиколоток.       В его мозгу что-то щёлкало. Он смотрел на неё затуманенным взглядом, и, Салазар свидетель, как же Малфоя злила одна только мысль, что с ней могло произойти, не сумей он приставить к ней Тео. Он вынашивал эту злобу, пока чуть не снёс Долохову и Монтегю головы пару дней назад. Изощрённо спланировано, словно Рейкьявик там был ни при чём.       И если бы Нотт ещё раз спросил, стоила ли она того, он бы тысячу раз ответил, что да.       — Грейнджер, — Малфой тяжело дышал, усмехнувшись, — о чём ты думаешь?       — О тебе, — выдохнула она; он самодовольно пожирал взглядом, как она сжимала свою грудь и тянулась к лобку. — О твоих руках, я так хочу…       — Тогда ты тоже этого хотела? — Драко напомнил об этом, будто в происшедшем не существовало ужаса. — Сумасшедшая ведьма.       — Когда, — она простонала, запрокидывая голову, — слышишь эти отвратительные пошлости, взгляды… мерзкие. — Гермиона сглотнула слюну. — Я старалась либо вообще не думать, либо перекладывать на то, что можешь дать мне только ты.       Только ты.       — Какая умница. — Он вонзился в неё чуть сильнее в сравнении с размеренным ритмом до этого, и Гермиона взвизгнула, покачнувшись. — Мы обязательно попробуем всё это… даже в тех ублюдских лентах.       — Не играй на моих триггерах, Мерлин. — Её кидало в жар и в холод, а низ живота горел. Грейнджер выносило и будоражило от его слов, рисовало картинки перед глазами такими яркими, что мокрое чвоканье, скольжение его горячего члена в её лоне и смазка, что стекала по коже, — доводило Гермиону до такого исступления, что она почти кончила.       Драко остановился, чуть кружа бёдрами и накрывая её ладонь своей. Прижимая пальцы к горячим половым губкам, он вёл кисть Гермионы к пульсирующему клитору, мягко накрывая и массируя его. Она вся дрожала под ним, но послушно сгибалась, если он налегал на неё.       Раздвигая её ноги, Малфой наклонился к ней, продолжил мелко тереть её клитор, сцеловывая с губ Гермионы хныканье и стоны.       — Да, я сейчас, м-м… — Она прижала его одной рукой, обнимая за шею и выгибаясь дугой от пронизывающего маленькими точечками разряда, прошедшего по телу. Щекотка ласкала каждый нерв, и она ощущала, как закладывало уши.       Не существовало таких слов, чтобы описать те эмоции и чувства, что испытывал Малфой. Если до этого он мог хоть немного о чём-то думать и даже злиться, толкаясь в Грейнджер до упора, ощущая, как идеально она подходила его члену, то теперь до жжения сводило мышцы.       — Моя детка. — Он мазнул губами по её подбородку, кончая следом и пачкая спермой её живот. — Нетерпеливая, маленькая, сумасшедшая ведьма.       У Гермионы, казалось, не осталось сил даже на улыбку. Она приходила в себя, млея от волны оргазма, расслабляющей её тело. Как же ей не хватало этой разрядки. Импульса. Обнуления. И его рядом.       Её порой откровенно бесило, что Джинни могла позволить себе увести Гарри в середине просмотра фильма, когда они коротали вечера после вылазок. Или Ханна, начавшая открыто флиртовать с Невиллом. Грейнджер довольствовалась только мыслями, желаниями и редкими встречами, постоянно думая, что на них сверху опустится луч Авады Кедавры. Раздражало жутко.       Но стоило того. Чтобы сражаться, вставать каждый раз после очередного падения.       — Ты от меня никуда не денешься, — прошептала Гермиона, обнимая его теперь обеими руками. Драко начал подниматься, утягивая её за собой.       — Очень хорошо, что ты любишь повторять изученный материал, Грейнджер. — Он почувствовал, как ей некомфортно теперь, практически сразу же очищая её от своих следов и приводя в порядок всё остальное. Гермиона не отстранилась даже на миллиметр.       — Я бы хотела больше времени, — она говорила, тесно прижимаясь губами к его влажной от пота шее, разгоняя мурашки по плечам.       — Оно обязательно наступит, — произнёс Драко. — Если отвечать в твоём стиле. — Гермиона хмыкнула, расслабив ноги. — Надень уже штаны, пока я не сделал это самостоятельно.       — Дурак. — Его игривый тон сбил всю драматическую спесь, что успела мягкой лирикой окутать её настроение. Не иначе, после секса она становилась какой-то чересчур сентиментальной, уступая рациональности.       Однако Малфой не отказал себе в удовольствии смотреть за ней. Как медленно Грейнджер натягивала бельё и эти узкие джинсы, плотно обтягивающее её задницу. Теперь уже он стоял, облокотившись бёдрами о край стола, сложив руки на груди.       — Постарайся не подставляться, — попросил он вполне серьёзным и тихим голосом. Гермиона сразу же подошла ближе, опустив ладони ему на скрещённые руки.       — Наверное, мне бы тоже этого хотелось, — улыбнулась она, поджав губы и немного сжимая пальцы на его предплечьях — пыталась разжать руки. — Но каждый из нас должен делать то, что должен.       Драко ухмыльнулся, сощурив глаза и вновь впуская её в объятья. Будто она не могла насытиться теплом их тел. Старалась перебить в себе эту мягкость, которая просыпалась каждый раз, когда он находился рядом. Словно уже совсем не обязательно держать всю эту браваду. Контролировать всех и всё. Не такая привычная Грейнджер. Далеко не та девочка из Хогвартса, сломавшая ему нос.       Она… спасённая, своя. И ради этого стоило довести войну до конца. Может, у них ещё получится хоть какое-то будущее…