Подражание

— Вот, значит, как. В додзё Кодокан повисла липкая тишина. В воздухе витал слабый чайный аромат. Старшая сестра Шинпачи с обеспокоенным выражением лица коснулась тонкими пальцами подбородка, то и дело поглядывая то на склонившуюся до пола в поклоне свинарки гостью, то на детишек рядом, которые старательно пытались подражать их старшей сестре. Шимура Таэ хоть и любила размахивать кулаками, бывала резкой и грубой, но случай был совершенно не тот. Четвертого начинающего мастера на все руки она хорошо понимала. Быть сиротой с младшими на плечах — тяжкая юдоль. — Что ты, что ты, поднимись! — Мне не хотелось бы приносить беспокойство вашему дому. — Гости — это всегда хорошо. Тем более, я часто на работе — предаваться веселью с клиентами вовсе не то же самое, что у себя дома в хорошей компании. Оми выглядела уставшей и загнанной в угол, руки ее были покрыты струпьями от едких химикатов. В глазах гостьи ни намека на желание жить — только безысходная усталость. — Только мне кажется, что ты не все нам рассказала, Оми-тян. В городе витают нехорошие слухи. — Что вы хотите этим сказать? — Оставь эти формальности, — Таэ показалась гостье очень милой и гостеприимной, но вопрос вызывал некоторые сомнения. — В центральной части города до нападения вторженцев существовала знаменитая оружейная лавка, где торговали даже огнестрельным оружием. Насколько я слышала, хозяина той лавки убили, а сегунат остался без важного поставщика. Оми что-то шепнула детишкам на ухо, и те дружно убежали во двор. — Можем продолжить… — Также есть информация, что у хозяина был наследник, которому удалось сбежать с двумя младшими детьми семейства. — Так и есть. — Так ты трап?! — краснея, начал тыкать пальцем в гостью Шинпачи. Звонкая оплеуха прилетела в физиономию Шимуры-младшего. — Шин-тян, нельзя так выражаться при гостях! — Если вам так интересно, я не мужик. Здесь вы обманулись. Расспросы хозяйки додзе пробудили старые воспоминания. Как будто это было вчера, Оми слышала просьбу отца спрятаться в подвале среди стеллажей, а затем забрать брата и сестру и бежать со всех ног. Во сне она до сих пор видела вспышки орудий при стрельбе в темноте наугад и слышала звуки этой адской канонады. Жизнь заставила пикировать на самое дно и начинать отстраивать свою собственную дорогу с нуля по непролазной грязи, в которой девушка вывозилась по уши, отказавшись ради безопасности от фамилии, как человек из самых низов, чтобы ничего не вызывало у окружающих подозрений. Тяжкий труд превратил ее руки в труху, а меж бровей залегла ничем неизгладимая морщинка, как клеймо. — Ками-сама, так это вы! — хозяйка с картинным удивлением прикрыла рот ладонью. — Яре-яре, вот теперь у меня все желание работать упало, как проклятый меч этого майонезного придурка из Шинсенгуми, — двери распахнулись с надсаженным скрежетом. Кажется, хозяин Йорозуи получил срочный заказ, раз явился в поздний час за своими работниками. Возможно, он просто почувствовал, что где-то в воздухе повисло слово «деньги», и тотчас примчался. Да и какой смысл работать на какого-то дряхлого старикана и искать его сбежавшую из дома собаку (да и Гинтоки не был уверен, что он однозначно говорил о животном), когда на кону едва ли не целый оружейный картель и все причитающиеся от его восстановления бонусы. Шинпачи поправил очки с многозначительным видом. — Вообще-то, Гин-сан, это был твой проклятый меч.* — О каких мечах вы вообще говорите при детях?! — с размаху Таэ двинула в две пререкающиеся физиономии. — Но дети на улице, Отаэ-сан, — заметила Оми, пока хозяйка дома отчаянно дубасила двоих. — А? Что? Выйдя из транса кровавой одержимости, Шимура-старшая одернула рукав кимоно, поправила волосы и с прежней улыбкой обратилась к гостье. На заднем плане корчились, утирая кровь, два побитых самурая. — Прости, невежливо было с моей стороны перебивать тебя. — Почему ты извиняешься перед ней, женщина, когда только что поколотила своего гостя? — Ты зашел без приглашения, Гин-сан, так что заткнись. В доме повисла тишина, изредка разбавляемая доносившимся с улицы детским смехом. Шинпачи отыскал среди старых вещей воздушного змея для них, и ветер благоволил детской забаве. От их радостных голосов на сердце Оми стало гораздо легче. — Так зачем ты пришел, Гин-сан? — спросил Шинпачи, прикрывая двери. — Неужели нашлась работа? — Да в задницу такую работу, — поковырявшись в ухе в поисках золота, заметил Саката. — Вижу, у нас появилась другая. — О чем это ты? — Возможно, нам стоит отжать у аманто оружейную лавку обратно? Теперь уже босса впечатал пинком в стену Шинпачи. — Ты что, все это время грел за дверьми уши?! — Да это и не похоже на тайное собрание. К тому же, таким образом мы решим квартирный вопрос Оми-тян, и Йорозуя выполнит свою работу. От этих слов девушка помрачнела. — Гин-сан, но… — пытался возразить Шинпачи. — И тогда заказчику будет, чем заплатить нам за работу. Все останутся в плюсе. Еще мрачнее. — Зачем ты делишь шкуру неубитого медведя, Гин-сан? — Ты видишь иной выход, пацуан? — скрестив руки на груди, возмутился самурай. Третий голос перебил их: — Вы так уверены, что я хочу туда возвращаться, Саката-сан? Вокруг девушки сгустилась темная аура. Сложенные на коленях ладони механически сжались в кулаки. — Вчера дети оказались из-за вас на улице, хотя я честно призналась, зачем мне нужны были деньги. Завтра получка. Я бы вернула вам их, но вы настояли на своем и продолжаете гнуть свою линию. Я нисколько не ценю свою собственную жизнь, но жизни моих брата и сестры для меня на вес золота: я отдам за них и свою, и чужую. Тем не менее, я не вижу смысла раскрывать свою личность и возвращать себе и своей семье то, что не принесет нам ни безопасности, ни счастья. Если вы видите единственный выход в возвращении оружейной лавки, то Йорозуя не выполнила свою работу, а я увольняюсь. — Постойте, Оми-сан, — возразил Шимура. — Очкам слова не давали, — заметил Саката, в довершении добавив к своим словам увесистый подзатыльник. Девушка поднялась с циновки и сделала широкий шаг вперед, бросив взглядом вызов самураю. Молчаливый конфликт перешел в терминальную стадию. Его уже не стряхнешь, как крошки от анпана. — Кажется, сестра, нам лучше уйти. — Шин-тян, я не понимаю. — Пошли, говорю. Хлопнули двери. В комнате повисла тишина, только в оставленном фонаре тихо-тихо потрескивала сальная свеча. — Что вами движет больше, Саката-сан, равнодушие или жажда наживы? Нескрываемая обида клокотала все сильнее с каждым отзвуком детских голосов со двора. Ей было обидно не за себя, а за них. — Ты глубоко заблуждаешься, женщина. Бежать от проблем вовсе не выход. — Как и вы заблуждаетесь в том, что у меня память, как у золотой рыбки. Так что вам я могу сказать то же самое. Пауза. Гинтоки застали врасплох, и его выражение лица — «тапком» — трудно было охарактеризовать как-то однозначно. Со стороны казалось, что Сакате раскрыли весь сюжет и концовку его любимой манги у дверей закрывшегося магазина сладостей, пока он, приняв какой-то парализующий препарат, обездвиженный, наблюдал, как его безвольной рукой подписывают какой-то пожизненный договор с Сарутоби. — Это чтобы вам жизнь сёдзе-мангой не казалась, — добавила Оми. — Я пока что нахожусь в здравом уме и ясной памяти. — Звучит, как завещание… — Пока эти двое не вырастут, — она кивнула в сторону дверей во двор, — я не собираюсь умирать, Саката-сан. Гинтоки не видел смысла в отказе от такого наследства, как родительская оружейная лавка, осуществлявшая поставки Бакуфу. В первую очередь — это деньги, а бонусом еще и честь, слава и ящик баргандаш. — Ты предпочитаешь, чтобы они выросли на задворках цивилизации, в таком месте как квартал Кабуки? — … В этот раз ни сальных шуток, ни иронии. Гинтоки лишь пытался донести ясную, как белый день, мысль о том, что в этом квартале им не место. — Думаешь, они скажут тебе за это «спасибо», когда вырастут? — Вы не понимаете, насколько это опасно. — Прятаться, как крыса в канализации, всю жизнь — удел беспомощных трусов. Если ты готова защищать этих двоих, значит, канализация уже не для тебя. Возвращайся туда, откуда пришла, и забери то, что принадлежит тебе по праву. — Но… — Я ЕЩЕ НЕ ДОГОВОРИЛ, ОННА! * Ты из Джампа страницы тоже выдираешь?! — Я склеила ваш Джамп, не повышайте на меня голос! — топнув ногой, возразила Оми. На секунду самурай задержал свое внимание на вышедшей из себя девушке. Нет, это не та слетевшая с катушек Ширамизу Пинко-тян из дурацкой игры. Эта девушка живая, из плоти и крови. И она злится. До сих пор злится на Сакату из-за той мелочи в стеклянной банке, потому что тот втягивал ее в битву всей жизни вместо того чтобы просто одолжить немного денег. Быть ли ей за это благодарной или дать деру, чтобы не развязывать войну? — Ты можешь всю жизнь прятать голову в песок и жалеть… — тыча в нее пальцем, поучал с невозмутимым лицом мужчина. Взгляд девушки снова впился в ленивую физиономию, в которой остались слабые проблески воинской доблести, хорошенько зачирканные гедонизмом, и на душе заскребли кошки. Зачем надо было вообще связываться с этим мужчиной? Все же вышло совершенно по-идиотски! — Однажды ночью я не стала прятать голову в песок и теперь очень жалею, — процедила она, не скрывая злости. Знать бы еще, на кого злиться. — Чего? Она брезгливо отодвинула указывавшую на нее руку от себя. — Мне пора работать. Извините.

***

На другом конце Эдо, в высоком здании, увенчанном изумрудно-зеленой «китайской крышей», творился настоящий хаос. Три срочно вызванных на смену работника с похмелья метались по коридорам в поисках помощи. Они были в ужасе от увиденного — скончавшиеся работники предыдущей смены были истыканы кольями, которые будто бы выросли из пола в темном коридоре. Было слишком плохо видно, что в конце, однако знаки на стенах предупреждали, что стоит соблюдать осторожность в данной зоне здания, но неосторожные люди нарушили правило и были жестоко наказаны. — Что там такое? — спросил один из них, какой-то синекожий аманто с небольшими перепончатыми плавниками на висках. — Зачем эти теплокровные идиоты ломанулись туда? — Заткнись, Хёго. Сейчас придет Накамура-сан, и мы все получим по первое число, — начал голосить второй, больше похожий на каменную горгулью. Он выглядел весьма озабоченно. — Что за шум? — послышался голос из коридоров. — Накамура-са-а-ан! — оба синхронно пали ниц. — Посмотрите сюда, лорд Мацудайра, почему такие системы не ликвидированы до сих пор? Мы можем расценить это как защиту от инопланетных дипмиссий? Мужчина, стоявший рядом, смачно выругался, увидев искореженные тела, и закурил. — Да хуй его знает, что это такое. Вам бы, Накамура-сан, только и выдвинуть какое-нибудь необоснованное обвинение. Но шутить со мной и моими людьми не советую. При всем моем уважении, — тут Мацудайра откровенно солгал, — у меня до сих пор при мне инструмент, которым я быстро решаю любые конфликты, — оружие недвусмысленно клацнуло. — Эй, а где эта горилла со своей стаей? — Стая горилл в сборе, старик, — послышалось откуда-то с металлическим эхом и щелчком зажигалки. — Что ты несешь, Тоши?! — закричал Исао не своим голосом. — Я сегодня не в настроении уворачиваться от пуль, Кондо-сан, особенно с учетом того, что этот маленький крысеныш, — он указал большим пальцем позади себя, — где-то нашел очень странную черную тетрадь. Каждый раз, как он берется за нее, у меня начинается аритмия. — У вас аритмия из-за переизбытка майонеза в крови, Хиджиката-сан, - возразил Окита. Командир первого отряда, тем временем, как заведенный, чиркал в тетради под именем Хиджикаты «Умри! Умри! Умри!». Тетрадь оказалась просроченной и не способна была вызвать ничего круче колик и повышенного давления. — Что вы узнали, черти? — поинтересовался Мацудайра, тряхнув пистолетом и выставив его перед лицом командующего. — Наши люди перерыли весь архив и бухгалтерские книги, однако нашли лишь какой-то мусор. Только в одной книге семилетней давности была найдена запись о том, что пока еще нуждается в проверке. — Выкладывай живо, Тоши, иначе вместо сигарет угостишься свинцом! — требовал Мацудайра. — Папаша, не хочу вас расстраивать, но по душу этого идиота уже очередь, — донеслось из глубины коридора. Окита не собирался уступать. Потиравший в ожидании перепончатые ладошки Накамура-сан сразу не понравился Хиджикате. Его лицо слабо отличалось от человеческого — лишь синеватым цветом, маленькими перепончатыми шипастыми плавниками вместо ушей, которые почти скрывали волосы, да бледневшими на левой щеке, возможно, имевшими ритуальное значение, рисунками. Однако выбора у зам.командующего не было. — Если в этой оружейной такая система защиты, значит, у хозяина была на то веская причина. Есть версия, что в хранилище заперта легендарная катана Мурамаса. Присутствующие картинно открыли рты. Накамура-сан заходился слюной от услышанного. Ходили слухи, что во время войны и иностранной интервенции в суматохе меч был утрачен. Еще до конца войны выяснилось, что меч у последнего владельца оказался нелегально, и какие-то бравые воины втайне подменили его на фальшивку. Дальнейшая судьба меча была неизвестна. Коллекционеры со всей страны посулили за него баснословные деньги. — Это все? — немного скучающее переспросил старик Мацудайра. — Да. — Тогда продолжайте расследование в этом направлении. Опечатайте здесь все, если нужно. — Но как же?.. — пытался возразить новый хозяин лавки. — Эта реликвия должна вернуться в оружейную Бакуфу! — заключил Мацудайра, чем вызвал недовольное рычание Накамуры. Офицеры Шинсенгуми ушли. Нерешенный вопрос остался открытым, загадка обретала черты, но, поскольку открылся ящик Пандоры, вопросов стало так много, что заболела голова. — Кондо-сан. — Что такое, Тоши? — У меня дурное предчувствие по поводу этого Накамуры. — Не у тебя одного, однако нам не положено ослушаться приказа Бакуфу, — наставительно произнес главнокомандующий и усмехнулся самому себе. — Ты видел его рожу? Хитрее чем у всех из Дебилорозуи вместе взятых. Он о землю расшибется, лишь бы вскрыть это хранилище. — Почему он не знает, как туда попасть, если является хозяином? — По той же причине, что и половина нынешних «владельцев» — нелегальное присвоение собственности, — тяжкий вздох. — Мы их даже пересажать не можем, Бакуфу нас казнят, — еще более тяжкий вздох. Снова приступ. — Эй, Сого, твою мать, я тебе руки оторву, если не бросишь эту чертову тетрадь!

***

— Эй, Гин-тян, принес чего пожрать? Сверив часы, Саката лишь что-то буркнул себе под нос. Запнувшись о брошенный в прихожей зонтик и вляпавшись в собачье дерьмо, он крепко ругнулся еще раз, но значительно громче. — А не тебя ли я посылал в магазин, дура? — огрызнулся мужчина. Кагура пустила громкую отрыжку. Понятие «женственности» девочке было чуждо и даже враждебно. Да и с какой стати строить из себя леди перед этим стариком? Выгоды никакой! — Я все уже съела, Гин-тян, — она довольно похлопала себя по животу. — Я вычту это из твоей зарплаты. — Ты мне уже три месяца не платишь-ару! Поскольку в этом доме, в большинстве своем, все решается оскорблениями или физическим насилием, самурай закатывал на ходу единственный нацепленный рукав белых одежд, не стесняясь в выражениях. Он уже надеялся потешить себя порцией домбури, но мелкая рыжая чертовка смела из холодильника даже то, что лежало там до визита в близлежащий комбини. — Тут тараканье кладбище, ни больше, ни меньше. — Гин-тян, это твой косяк. Я же просила тебя выкинуть старые сосиски-ару. Не расслышав контекста, Гинтоки начал неоправданно возмущаться: — Ты совсем страх потеряла оскорблять старших! Вот договоришься и останешься на улице! — Просто надо было хотя бы прикрыть сосиски целлофаном-ару. Но Гин-сан уже приняла порицание за портившиеся продукты как личное оскорбление, и ничего не могло его остановить от гневной тирады за критическую оценку его гениталий, которые вообще были ни при чем, если разобраться. — Твой папаша, видимо, действительно предохранялся целлофановыми пакетами, раз не объяснил тебе, чем взрослые прикрывают свои сосиски, чтобы не обзавестись раньше времени спиногрызами вроде вас. И куда смотрит межгалактический родительский комитет, если дети такие безграмотные?.. Оре? На полке в неприметном месте стоял, если Гинтоки все еще верил своей дырявой памяти, потрепанный Джамп, тот, который был порван при визите Сарутоби в Йорозую. «Я склеила ваш Джамп, не повышайте на меня голос!» — пронеслось в голове обиженным женским голосом. Саката усмехнулся, перевернув пару страниц. Действительно, все педантично склеено. Возможно, не так хорошо, как в типографии, но листы проглажены, будто через утюг, и порванные места аккуратно залеплены узкими полосками скотча. Если вспомнить, как изуродованы руки «Пинко», совсем не такие, как у виртуального оригинала, то результат работы был даже в какой-то степени удивителен. Странная девушка. Из соседней комнаты доносились возгласы Кагуры, но Гинтоки ее уже не слушал. Закрыв Джамп, он крепко задумался. *Отсылка к 428 главе. *Онна — (яп.) женщина. *Домбури (яп. 丼物 домбуримоно)— японское блюдо, получившее своё название по посуде, в которой подаётся (домбури с японского переводится как чаша). Чаша домбури вмещает около двух стандартных порций риса, поверх которого кладутся различные добавки: мясо, рыба, яйца, овощи или какой-либо другой гарнир.