Подражание

— Ты что здесь забыла, онна?! — А-а-а-а!!! Как ошпаренная, Оми вылетела с футона и принялась низко кланяться и извиняться. С ужасом посмотрев на часы, она, больше ничего не сказав, вылетела из дома. — О, Ками-сама, кого же я нанял на свою голову? — Какую из?.. — Что ты делаешь в шкафу, Хасегава-сан? Ты же получил работу. — Так это та самая? — заинтересованно спросил мужчина. — Э-э-э… ну… — Не скромничай, если уже дел натворил. Ты хоть предохранялся? — Оре? — Приготовься жить в коробке из-под телевизора, если она решит выбивать из тебя все до копейки. Но Саката его и не слушал — он просто бился головой об стену. — Может, я продам часть печени? — Никому не будет интересна твоя пропитая печень, как и твои давно барахлящие почки. Прачечная. Хасегава Тайзо вот уже пятнадцатый раз набирал жене, чтобы обрадовать той новостью, что он вовсе не так уж и безнадежен. И, несмотря на все совершенные им ошибки, он все так же держал на полке клоповника, в котором оказался теперь, их совместную фотографию. Однако история Сакаты Гинтоки не давала ему покоя — некоторые люди не учатся ни на своих, ни на чужих ошибках. — Эй, Оми-тян, ты опять опоздала! — возмущалась хозяйка. — Простите! Этого больше не повторится, — она низко поклонилась. Куривший у порога Хасегава проводил взглядом девчонку, которая спешно ретировалась в какой-то зал с табличкой химической опасности. Она не должна была прийти позднее Тайзо, но, как показалось самому мужчине, эта прачка куда-то забегала по дороге. Вид у нее был крайне измотанный и обеспокоенный. — Эй, хозяйка, а почему нельзя обойтись обыкновенными стиральными машинами? — У многих наших посетителей аллергия на земные средства бытовой химии, но они совершенно не восприимчивы к обычным едким реактивам. От услышанного Тайзо чуть не подавился бычком. Было бы неплохо запретить подобного рода изыски для иноземных гостей. Через два часа, когда Тайзо приехал за второй порцией белья, выстиранного для какого-то учреждения, он принял в руки огромную гору ткани, остро пахшую какими-то токсичными соединениями. Женщина, передававшая ему эту гору в руки, имела на руках большие язвы. — Это все, — сказала женщина. — Спасибо, — немного растерянно буркнул Тайзо, заметив некоторое сходство в женщине со своей женой. — Могу я взять выходной, а? — крикнула она куда-то за прилавок. Видимо, чтобы услышала «хозяйка». — Нет! — отозвалось откуда-то из кладовки низким женским прокуренным голосом. — А работать кто будет? Эта недотепа ничего не успевает. Услышавшая это за дверью Оми, обильно посыпавшая изгвазданные кровью и чем-то густо-синим, возможно, кровью инопланетных существ, серым кристаллическим порошком одежды, кашляла, несмотря на маску на лице, и плакала. «Только не реви! Глаза есть будет!» — отвернулась от рабочего места и попыталась несколько раз моргнуть. Защипало. — «Черт!» Пнула ногой огромный жестяной резервуар и, присев, заплакала. Дома ждут брат и сестра, которых бабка не накормит ни из какого милосердия. Сегодня работа шла из рук вон плохо, а с утра ее еще и нашла Киносита-сан, требуя деньги за разбитую детьми вазу и грозясь вышвырнуть их на улицу. Невозможно было доказать, врет ли эта старая дура или действительно требует деньги за дело. К детям она лишний раз не пойдет — сердце разрывается, когда приходится встречать их и с ними прощаться.

***

— Я дома! — громко сказал Шимура, зайдя в Йорозую. В гостиной никого не было, однако очкарик услышал звуки возни из кабинета Гинтоки. Он прислушался, голоса было два. Мальчишка тут же почувствовал, как у него горят уши. — За такие проделки не грех получить по заслугам. — Что вы задумали?! Услышав вырванные фразы из контекста, он прислушался. — Не смейте трогать меня! Я закричу! — Ты чего такая нервная, онна? Как будто в этом есть что-то странное… Я быстро избавлю тебя от этого. Хотя… после такой выходки мне следовало бы оставить тебя в таком виде. Что-то подсказывало Шинпачи, что что-то в Йорозуе пошло не так. — Ау! Может, не надо, Саката-сан? — Расслабься, а то будет больно. Секунды тишины. Затем шорохи. — Умм!.. — Черт! — ругнулся мужчина. — Без смазки не идет. Шимура почувствовал, как его щеки начинают заливаться краской. «Он что, места другого найти не может? Почему здесь?» — взволнованно думал тот. — Фу! Что это? — прозвучал девичий голос жалобным тоном. — Поверь, тебе лучше не знать. Любопытство девственника взяло свое, и парень пополз к двери, приникнув к ней ухом. Послышалось какое-то недвусмысленное кряхтение, которое разворачивало в далеко не девственном воображении Шинпачи целые порногравюры. Кровь фонтаном захлестала из носа. — А-а-а-а! — завыла девушка. Звуки возни и кряхтения усилились, и Шимура был поклясться на чем угодно, что там происходило соитие. Лицо наливалось пунцовой краской от мысли, что человек, которого он очень уважает и ценит, решил опуститься до того, чтобы пользоваться девичьим доверием. — Расслабь! — в приказном тоне крикнул Саката. — Саката-сан, мне больно! Пацуан прикрыл рот ладонью, картинка в его голове становилась все более и более грязной и низменной. Капли холодного пота проступили на его лбу. Возня за дверью не утихала. Был слышен удар по столешнице и звук летящих на пол предметов. — Умница, Оми-тян! — Сильней! Еще! Еще сильней! На полу под ногами Шинпачи уже алела кровавая лужа, перепачкавшая таби. — Да приложите вы хоть чуть-чуть усилий! — раздалось женским голосом. — Не будьте таким дилетантом! — Я стараюсь изо всех сил, но, кажется, застряло… Кровь хлестала как из водонапорной башни. Парнишка пребывал в полнейшем шоке. «Что у тебя там застряло-то?!» — Почти! Еще немного!.. — задыхаясь, бормотал мужчина. — Сейчас за… кончу. Не услышав приставки, одурманенный грязными мыслями и возмущенный юнец сполз на пол, готовый растечься по половицам. Девушка взвизгнула. Что-то бухнуло. Послышался треск и мученический вздох. Шинпачи показалось, что последняя какофония звучала как-то крайне варварски, и так быть не должно. Любой разрушенный предмет мебели — вычет из его зарплаты. Вышиб ногой дверь. — Какого хера тут вообще происходит, Гин-сан?! Мужчина, резко отлетевший тогда к правой стене, попытался встать, но от неожиданности потерял равновесие. Девушка же упала за стол. — Эй, Шинпачи! Если ты подхватил заразу, то не неси ее сюда. Пережди под мостом! — глядя на кровавые дорожки из носа и красные глаза, прокомментировал Саката. — Чего? Но… но я же так точно бы сдох! Девственность — это не заразно! — гордо выпалил он. — Это ты, с таким образом жизни, венеричку подхватишь! — Чего? Что ты несешь вообще?! — перепуганный глава Йорозуи отмахивался от обвинений. «Черт, а он как узнал?!» Из-за стола выкатилась «Пинко», хватаясь за свою руку и упираясь ногами в банку, в которой у нее застряла рука. — Эта девушка решила скоммуниздить мою заначку на «джамп»! Нефиг было туда засовывать руку! Прямой, как рельса, Шимура почувствовал себя последним ослом. — А? Банка? — Шинпачи побледнел. — Так это вы так ее руку вытаскивали?! — но уши у смущенного бедняги горели, только держись. — Может, проще было ее разбить? — Я тебе сейчас что-нибудь об голову разобью! Я упер эту банку с ярмарки, где продавались печенюшки от Кецуно Аны. — Получилось! — воскликнула Оми. — А теперь стоять! — сильная рука схватила ее за шиворот и чуть приподняла над землей. — И куда это вы собрались, барышня, без объяснения причин. — Пустите меня сейчас же! Я бы все равно все вам вернула! — Не могу знать, — цинично ответил Саката, потирая свободной рукой ноющий от неудачного приземления зад. — Клянусь, я все вам верну! С процентами! Только дайте мне эти деньги на сегодня! — Ни за какие коврижки. Но проценты ты будешь должна. — Гин-сан… — С чего это я должен поступать, как герой сопливой сёдзе-манги и прощать всяких воровок? — Гин-сан! — Честно говоря, пока что я ухожу в минус с помощью этой заказчице. — Гин-сан, — Шимура начал трясти того за ворот черной рубашки, — очнись! Она же плачет! Девушка крепко зажмурила глаза. Если не заплатить до вечера, то бабка вышвырнет детей. «Черт! Черт! Черт!» — Женскими слезами меня не купишь, — отмахнулся Саката и зевнул. Чувство справедливости, смешанное с клокочущей злостью, взыграло в Шимуре с новой силой при виде спешно утиравшей рукавом слезы, снова твердо стоявшей на полу Оми. — Гин-тян, я слышала у вас какой-то шум-ару! Гинтоки раздраженно фыркнул, не обратив внимания на то, что новой работницы уже не было и в помине. Кагура огляделась по сторонам — кругом разруха и бардак. — Где Оми-сан? — Понятия не имею, — Саката уткнулся носом в склеенный и возвращенный к жизни «джамп». Мальчишка решил догнать девушку и проследить, куда она пойдет. По полутемному кварталу Кабуки он прошел до какого-то дома, двери которого открыла сморщенная бабка. — Киносита-сан, простите, но я… Та тут же хлопнула в двери перед застывшей в поклоне девушкой. Через несколько секунд она выкинула черноволосого мальчонку и девочку, похожую на маленькую копию Оми, на улицу. — Забирай своих уродцев и не возвращайся. — Но… Киносита-сан!.. — Я предупреждала тебя, дура! Где деньги? — Я не смогла достать их сегодня. Я же дала вам слово! — Что ты все лопочешь и лопочешь себе под нос, недотепа? Твои маленькие бастарды настолько несносны, что у меня тут же начинается мигрень! Тупее в жизни никого не видела! С таким балластом тебя никто в жизни не возьмет замуж, да еще и с таким характером. Мой тебе совет — утопи их, как котят. Так будет лучше! Девушка загородила детей собой. На вид мальчишке было лет десять, а девчушке — лет шесть. При виде этой картины Шимура ничего толком не понял, кроме того, что проблем у их заказчицы было просто предостаточно. — Да что б ты в Аду горела, старая кляча! — резко переменившаяся в лице «Пинко» с жаром хлопнула дверьми. После этого она взглянула на детей, которые стояли с широко распахнутыми глазами и протянула им руки. — Идем, ребята. Она сделала несколько шагов в противоположном от дислокации притаившегося Шинпачи направлении. — А куда мы идем, сестренка? — спросила девочка. Та резко рухнула на колени. Дети отбежали, а девушка прикрыла лицо изувеченными грубыми руками. Дети снова подбежали. Мальчишка присел перед Оми, пока прохожие расступались, обходя стороной развернувшуюся маленькую трагедию трех никому не нужных людей. — Я… не знаю… — Мы бездомные, да? — спросила маленькая девочка. — Вы не бездомные, — сказал стоявший рядом очкарик. — А ты еще кто такой? — сложив руки на груди, сердито посмотрел на Шинпачи мальчишка. — Не груби ему, Шинья. Это хороший человек. Мы с ним вместе работаем, — девушка поднялась с земли. Было неудобно после той сцены, которую от начала и до конца видел парнишка из Йорозуи, делать вид, что все довольно-таки неплохо. Расправив плечи, Оми снова взяла детей за руки. — Зачем ты шел за мной? Не нужно было. — Это поэтому ты взяла деньги у Гин-сана? — Я не брала их, этот человек не позволил мне. «Надо увольняться из этого места. Мне здесь не нравится!» — Мы с сестрой можем помочь твоей беде. Детям нельзя оставаться на улице. — Мне нечем будет вам заплатить. — Это не нужно. У нас большое додзе. Думаю, никаких проблем не возникнет. Ты сможешь быстрее накопить на то, чтобы обзавестись собственным жильем. «На это все равно уйдет целая вечность», — мрачно подметила девушка, наблюдая, как сладко зевает младшенькая и валится на нее. — Я оставлю их у вас совсем ненадолго, обещаю. — И… это… — неуверенно начал Шимура. — Оми-сан, пожалуйста, не держите зла на Гин-сана. Уже следуя к додзе Кодокан и наблюдая за тем, как меняется ландшафт от пошлых и ярких вывесок, старых домов и иллюминации на ровные ряды изгородей и выглядывавших из-за них крыш, новая сотрудница Йорозуи подумала про себя, ощущая, как стыд окрашивает щеки и заставляет их гореть, что держать зло она может только на себя за то, что пустила этого алкоголика в свой, тогда еще целый, дом.