In the end

- Хочу есть, - ноет Хосок, лежа на полу зала для танцпрактик, - может хотя бы в магазин сходим? - Хён, возьми с собой Тэхёна, - Чонгук на секунду прерывается, - и... принесешь нам мороженое? Очень жарко. Юнги отрывается от созерцания себя любимого в зеркале, нервно оглядывается на Чонгука, быстро обводит взглядом помещение и подмечает, что если Хосок с Тэхёном уйдут, то...больше никого здесь не останется. Никого, кроме Чонгука. - Я пойду, - вызывается Мин добровольно, чуть дёрганным движением поправляет волосы, светлый цвет которых недавно обновили, и продолжает, чувствуя на себе пристальный недовольный взгляд макнэ. - Как раз нужно пройтись и проветрить голову. - Тогда я пойду с Юнги-хёном, - заявляет младший и решительно сдергивает со стула обе куртки, - идем. Мин не успевает и слова против сказать, как оказывается вне комнаты для практик с курткой, прижатой к груди. Гук крепко держит его за локоть и с невозмутимым видом шагает по коридору компании. Чон замечает, как старший нервно оглядывается по сторонам и явно раздумывает как бы сбежать, но Гук держит крепко и отпускать того совсем не собирается. - Стой, хён, - внезапно останавливается Чонгук перед дверьми, напрочь игнорирует клюющего носом охранника и поворачивается к Юнги, - ты так простудишься. Дай помогу. Мин снова молчит, пока макнэ натягивает на него куртку (от волнения и впопыхах не юнгевскую, а хосочью), только смотрит чуть лениво с неким посылом "что тебе еще от меня надо-то, дитё?" и молчит. Чонгук теперь смотрит со злостью, дергает края куртки, зачем-то разглаживает кофту на груди старшего, старательно задерживая ладони на долю секунды на внезапно чувствительных грудных мышцах Юнги, и с силой застегивает куртку до самого конца так, что хрупкого старшего теперь еле видно. В его движениях послание отказывающемуся понимать хёну - "ты мне нужен, тупая ты скотина, поймешь ты наконец?". И где-то внутри Чон знает, что "тупая скотина" все прекрасно понимает, но не желает идти навстречу, а значит прокладывать путь придется самому. Юнги становится страшно весело от осознания того, что он может вот так вот одним своим молчанием и ничегонеделанием довести и так не особо терпеливого макнэ до ручки. И вроде бы это совсем неправильно - вот так вот изгаляться над парнем - хотя это вообще не очень правильно то, что он делает, а Юнги позволяет. Мин Юнги же позволяет? Позволяет. Надо бы пресечь, отругать, врезать в конце концов, но Шуга бездействует и просто убегает, избегает, отмалчивается, отгораживается, притворяется поленом. Театр одного актера, не иначе. В круглосуточный магазинчик они заходят молча: один все еще злится, а другой с глазами, в которых все же нет-нет да и проскальзывает тщательно скрываемое веселье. И второй знает, что ему за это еще придется расплачиваться, но не сейчас. - Чонгук-а, возьми корзину, - наконец прорезается голос у старшего, когда мелкий набирает снеков в охапку так, что еще чуть-чуть и все рассыпется по полу. - И молись, чтобы в этой куртке оказался бумажник. Макнэ молча идет ко входу и высыпает все, что нахватал, в корзину, хватает по пути обратно еще несколько напитков (просто чтобы счет вышел побольше - хён же платит) и подходит к Юнги, который застрял у холодильников с мороженым. Они скрыты от продавца стеллажом с раменом (это Гук подмечает абсолютно машинально) и младший, изображая предельную заинтересованность в выборе холодного лакомства, обхватывает Мина за талию и наклоняется прямо поверх него ближе к стеклу, за которым лежат десятки разных упаковок мороженого. Юнги замирает, чувствуя как чужие сильные руки удерживают его на месте и как близко лицо Чонгука к его собственному (если обоим чуть-чуть повернуть голову, то их губы встретятся). Чон же наоборот активничает, теснее прижимает Мина к холодильнику, хмыкает и ведет пальцем по стеклу витрины, размышляя какое же выбрать. Юнги словно одержимый следит за пальцем, выводящим одному Гуку понятную фигуру, сдерживается, чтобы не накрыть руку младшего своей и не прекратить эту пытку. Он напрочь забывает о том, что они здесь стоят, чтобы выбрать и купить мороженое, он просто давит внутри себя зарождающийся страх, понимая, что то, о чем он думает и то, что ему это нравится (нравится же, да? Святые джорданы...) не совсем нормально. Хотя опять же смотря что считать нормальным. - Отодвинься, - шипит Мин и закрывает глаза, когда чуть отросшая щетина на подбородке младшего царапает кожу щеки. - Я еще не выбрал, - с усмешкой отвечает Чонгук и сильнее прижимается к Юнги, - не шевелись, я даже названия прочитать не могу. Мин Юнги ненавидит объятия со спины, в которое превратилось затяжное разглядывание мороженого, а потому он прикладывает все силы в то, чтобы отодвинуть от себя зарвавшегося макнэ, но тот как стена. - Чон Чонгук, блять, - не выдерживает Юнги, устав вырываться, - совсем обнаглел? Быстро отошел от меня! - Если поцелуешь, - коварно улыбается тот и подставляет щеку, - ладно уж, чтобы не сильно тебя смущать, можешь поцеловать в щеку. Юнги округляет глаза, возмущенно раздувает ноздри и крепко сжимает губы. Охренел вконец, думает Мин. Бесится, решает Чонгук и сдерживает улыбку, когда замечает, как быстрым не до конца осознанным движением старший облизывает губы. Гук ждет. - Вам нужна помощь? - раздается несколько сонный и чуточку обескураженный голос откуда-то сбоку. Чонгук давит в себе гомерический хохот, пока Юнги шепотом матерится, краснеет и морщит лицо. - Нет, спасибо, - выдавливает из себя Мин, отодвигает дверцу холодильника, тащит не глядя четыре штуки, пользуется моментом, пока обессилевший от сдерживаемого смеха Чонгук не в силах противостоять толчку старшего, вырывается из западни и идет к кассе под недоуменный взгляд кассира. - И рисовых пирожков, пожалуйста. Четыре штуки. Пока мужчина спешно упаковывает пирожки, Юнги роется в карманах, надеясь, что Хосок оставил бумажник в кармане. - Я почти уверен, что он в кармане, - говорит подошедший с корзиной в руке Гук, - он сегодня без сумки и рюкзака, так что точно в кармане. В кошельке Хосока, слава богу, все же есть наличные и парни расплачиваются быстро. Юнги улучает момент, чтобы испепелить взглядом макнэ, но тот только улыбается, смотрит с таким намеком во взгляде, что Юнги быстро отворачивается, краснея. И снова бесится. - Я все еще жду свой поцелуй, - говорит Чон, шагая с пакетом в руках по коридору компании, - сейчас или я потребую его на какой-нибудь передаче. Юнги мысленно стонет в голос, прекрасно зная, что если это будет на очередной записи Weekly idol или Bangtan bomb, то выбора у него не будет, а потому он останавливается и оборачивается к макнэ, транслируя взглядом мысли о том, как он его за это ненавидит. Чонгук прячет довольную улыбку, потому что знает: стоит сейчас это сделать, и этот противный хён пошлет все к чертям и снова сбежит. Он терпеливо ждет, смотрит на Юнги блестящими от возбуждения глазами и ждет. Юнги стягивает капюшон с головы, расстегивает куртку до середины, потому что внезапно становится очень жарко и нечем дышать, зажмуривается и тянется губами к Чонгуку, оставляя на его щеке быстрый смазанный поцелуй. - Скажешь кому - убью, - хрипит напоследок Шуга, отворачивается и заходит в зал для практик, где в ожидании еды уже давно изнывает Хосок. - И года не прошло, - возвещает Тэхён, отрываясь от отработки движения, которое выходит не так хорошо, как нужно. Хосок, пока рвет упаковку с пирожком, успевает заметить то, что покрасневший и мрачный Юнги сразу идет в свою репетиционную, а сияющий как начищенный пятак Чонгук, скинув куртку, сразу включает музыку и танцует то, что они репетировали весь день. Хорошо танцует, эмоционально. - Чего это он? - кивает в сторону репетиционной Тэхён, но Хосок только плечами пожимает и косится на довольного как слон макнэ. Что-то там все же произошло...