In the end

- Чимин-а, помой посуду, - просит Джин, когда большая часть группы откладывает палочки и сыто прикрывает глаза, - только хорошо мой, а не как в прошлый раз. - В прошлый раз мыл Тэхён, - возмущается Пак, обиженно вскидывая глаза на старшего, - я всегда все делаю хорошо. Тэхён усиленно делает вид, что ничего не слышит, дожевывая рис и одновременно переписываясь с другом. На то, что он все прекрасно слышал, указывало то, как на пару секунд руки застыли над клавиатурой и покраснели кончики ушей. Наблюдательный Сокджин все замечает, но благоразумно решает не раздувать из мухи слона. В отличие от Чимина. - Нет, ну почему если что-то не так, то сразу я? - продолжает обижаться Чимин. - Вот пусть Намджун-хён посуду моет, совсем от домашних обязанностей отлынивает. - Ага, из ладошек потом кушать будешь, - хмыкает тихо Юнги, но все уже привыкли каждый раз к нему прислушиваться, - или за посудой новой сам потопаешь. Намджун молчит, вспоминая как разбил набор мисок, который привез из Японии Джин специально для их общежития, и снова чувствует укол совести. Он спешно припоминает, когда именно заказал такой же набор в интернет-магазине и подсчитывает приблизительное время доставки. Чонгук молча слушает старших, ухмыляется и тянет руку к остаткам мяса. Хосок придвигает к нему другие тарелки, где еще хоть что-то осталось и только диву дается, куда в него столько влезает. - Оголодал совсем, что ли? - язвит Юнги, все еще не простивший тот выцыганенный поцелуй. - Растолстеешь и фанатки тебя любить перестанут. - Юнги, - одергивает его Сокджин, задаваясь вопросом, какая кошка между ними пробежала, - пусть ест. Тебе жалко, что ли? А Чонгук только обжигает взглядом и нарочито показушно жует мясо, проводя по губам языком и соблазнительно медленным движением большого пальца стирая мясной сок с нижней губы и подбородка. Юнги не отрывает взгляда от губ, тяжело сглатывая. Разум кричит, что вокруг люди вообще-то, а этот наглый чокнутый мелкий поганец... - Ешь красиво, - протягивает Гуку салфетку тот, кто почти профессионально ест на камеру. Чонгук переводит взгляд на Джина и манерно промокает губы совсем как джентльмен. Юнги от этого бесится еще больше, а остальные смеются. Только Мину не до смеха: он наконец отводит взгляд, задумывается о том, куда вообще все катится в этом мире и когда уже наконец пройдет их обоюдная странная одержимость (и да, Шуга себе нехотя, но признается в том, что он слегка, совсем чуть-чуть, вот прямо самую капельку одержим Чонгуком). - Фу, - напоказ морщится Юнги, поднимаясь на ноги, - я в студию. Мин не видит как темнеют глаза Чонгука. Это вот его "фу" задевает, но он смеется со всеми, заметив пристальный взгляд Хосока, чтобы не вызвать подозрений, которых у этого хёна, кажется, и так с лихвой. Мин Юнги сидит в студии вторую ночь подряд. Работа не клеится, потому что мысли постоянно убегают куда-то не туда, куда-то в комнату Намджуна. Шуга в прострации постоянно касается своих губ, до сих пор чувствуя ими горячую кожу Чонгука. Это тактильное воспоминание преследует, отдается волной мурашек по телу, охотится за ним в снах. Но Юнги не сдается, нагружает себя работой, слушает музыку, читает, общается с фанатами и усердно практикуется. Все, лишь бы не думать.