In the end

- Оппаааа! - надрывается девушка, размахивая плакатом. - Тэхён-оппааааа! Сонный Тэхён пересиливает усталость и оборачивается к толпе, маша рукой и улыбаясь через силу. Менеджер позади ощущается надежной опорой, стабильным заслоном и просто от одного его присутствия как-то спокойнее. Чонгук, следующий прямо за Ви, чувствует то же самое. Он оглядывается по сторонам, просто чтобы увидеть хрупкую фигуру любимого хёна, и легонько улыбается, замечая мелькнувшую впереди тонкую бледную руку с зажатым в ней паспортом и билетом. Рядом с Юнги возвышается Намджун, и Гуку спокойно на душе. - Я устал, - тихо стонет рядом идущий Тэхён и виснет на плече макнэ. Фанатки визжат, и Чон еле заметно морщится - приписывают им то, чего нет, начитались всякого, а ведь все не так, не тот пейринг... - Я тоже, - кивает макнэ, терпеливо таща на себе друга, - спал всего несколько часов, а еще Юнги-хёна домой тащил на себе. - И не жаловался, да? - неожиданно подмигивает друг, шепча это на ухо, чтобы менеджер не услышал. - Ладно тебе глазами сверкать, я же не вчера родился. - Кто еще знает? - мрачно осведомляется Чонгук, когда они проходят паспортный контроль и подходят к зоне досмотра. Макнэ машинально оглядывается, проверяя где остальные. Не то чтобы он как-то стесняется, просто знает, как отреагирует Юнги на все это. - Джин-хён, ну и почти наверняка Хосок-хён, - пожимает плечами Ви и терпеливо ждет, пока его охлопает сотрудник службы безопасности. Чонгук снова бросает взгляд на хмурого Юнги в темных очках, который уже прошел досмотр и теперь помирает на скамейке у окна. Чимин крутится рядом с ним и попеременно подает то воду, то аспирин, то что-то еще из сумки, - любой каприз страдающего от похмелья хёна. Гук бы и сам с радостью рядом покрутился, но вот тот его уже с утра трехэтажным матом обложил, даже пнул пару раз, куда дотянулся (дотянулся он мимо, но виноватый макнэ сделал вид, что попал) и велел на глаза не попадаться. Вот Чонгук и наблюдает за ним издалека. - Надеюсь, никому дурости не хватило над Юнги-хёном издеваться? - спрашивает Чон, кидая встревоженный взгляд на Джина и Хосока, над чем-то хохочущих. Юнги чувствует, что умирает. Ему плохо, хочется пить, лечь и умереть, а еще спать и кого-нибудь убить. Кого-нибудь высокого, внесшего смятение в его душу и тело, красивого до одури, даже несмотря на то, что тот спал даже меньше, чем сам Юнги, и выпил, наверное, столько же. Мин морщится, вспоминая как орал менеджер утром, зайдя в его комнату и выпытывая, с кем он пил. Шуга стойко держался, пока в какой-то момент головная боль не стала настолько ужасной, что парень опрометью бросился в ванную и провел там, по меньшей мере, полчаса. Менеджер лично принес аспирин и бутылку воды, неловко похлопал по спине и, пробурчав "господи, сам себя и наказал, дурачок", помог дойти до кровати. Юнги сползает ниже, приоткрывая глаза и наблюдая за всеми из-за темных стекол солнцезащитных очков: вот Джин снимает пальто и щегольски перекидывает его через руку, вот Намджун все никак не разберется со своим браслетом, который вызывает писк рамки, вот Чонгук выкладывает на стойку телефон, наушники и кошелек. Стоп! Кошелек-то Юнги. Но Мину лень сейчас что-то говорить, опять же он сегодня велел макнэ к нему вообще не подходить. Сгоряча сказал, под влиянием мерзкого состояния - теперь как-то стыдно, но подойти самому гордость мешает. Шуга скользит взглядом по стройной фигуре Чонгука, задерживает взгляд на мощных бедрах, сдерживает улыбку, когда видит как тот на секунду впадает в панику, когда сотрудник службы безопасности что-то у него спрашивает, и фыркает, когда макнэ машет ему рукой. Или не ему... - Хён, - суфлерским шепотом зовет Чимин, крутящийся рядом с самого их выхода из общежития. Мин подозревает, что это был приказ менеджера или Сокджина, которые знают, что заботу о нем Юнги хоть как-то может терпеть только от одного человека - от Пак Чимина. - Водички не хочешь? Может поесть принести? - Чимин-а, заткнись, - стонет Шуга, которому резко плохеет от одной мысли о еде, - ничего не хочу, просто оставьте меня умирать здесь. - Доползи до самолета, хён, - улыбается Пак, пропуская все мимо ушей, - и помни о фанатах. - Да-да, - выдыхает Юнги и кривится, вставая со скамейки, - у нас ВИП-зал, я надеюсь? - Как обычно, - жмет плечами младший и жестом подзывает Чонгука, - Гук-а, иди сюда, помоги Юнги-хёну. Мин цедит совсем уж нецензурное слово в адрес Чимина, когда к ним подходит Чонгук, с опаской косясь на Юнги. - Что случилось? Тебе плохо? - макнэ подхватывает сумку старшего и не обращает внимания на то, как шипит рассерженно Мин. - Нам надо идти, вон лидер уже рукой машет. - Сумку отдай, - негромко говорит Юнги, пропуская вперед Чимина и идя с Чонгуком бок о бок, - и кошелек. А еще я тебя убью. Вот только полегчает мне, точно убью. - За что? - сверкает улыбкой наглец. - Я же нас до дома довел и не спалились нигде. - Я говорил, что пить - плохая идея? - заводится с пол-оборота Шуга, придвигаясь ближе к Гуку и шипя практически на ухо. - Я говорил, что завтра рейс? Я говорил, что пить мне нельзя? - Вот последнее не говорил, - отвечает макнэ, обхватывая Юнги за плечи и прижимая ближе к себе, - начнешь вырываться, хён, только привлечешь внимание. Юнги цепенеет, сатанеет от безграничной наглости Гука, но сдерживается, чтобы не начать вырываться - мелкий поганец прав. Именно поэтому Мин терпит, неосознанно даже жмется к теплому телу младшего, позволяет тому принять на себя какую-то часть веса Юнги и просто шагает вперед. Вот прилетят они в Японию, ему полегчает, и тогда Мин Юнги даст себе волю и три шкуры спустит с макнэ.