In the end

- Ай, - вскрикивает Чонгук и порывается встать, но Юнги хлопает Чимина по плечу и макнэ повержен, - так нечестно! - Нечестно было меня спаивать, - назидательно отвечает Мин и под счастливый смешок Чимина шлепает Гука по попе еще раз, - я обещал тебя убить, так что радуйся, что этого не делаю. Чонгук прячет покрасневшее лицо в подушку и мысленно себе обещает отплатить хёну тем же сразу, как только уйдет Чимин. Предвкушение наполняет его жизнь смыслом и помогает пережить унизительный момент. Зад у Юнги не самый аппетитный, ему далеко до чиминовских булочек, но по понятным причинам дороже и желаннее. А еще ему редко когда обламывается его потрогать. - Мне было так плохо утром, - продолжает жаловаться Шуга, прохаживаясь перед кроватью, где лежит на животе Гук и на спине которого восседает счастливый Пак Чимин, которому только волю дай как-нибудь поиздеваться над макнэ, - а уж когда менеджер вопил, я уже мысленно завещание составлял, поэтому вот тебе еще и за это. Чонгук крепко сжимает зубы, чувствуя как рука Юнги обжигает ягодицы два хлестких раза, и снова себе мысленно обещает прокрасться ночью и отомстить. - Что вы делаете? - удивляется вошедший в комнату Джин, но через пару секунд все понимает и заливается смехом. Да-да, тем самым, от которого становится смешно всем. - Ааа, дайте-ка я добавлю... Я тебя попросил в магазин за молоком сбегать, а ты сделал вид, что не слышишь, и в итоге пришлось самому идти. Больше так не делай. Чон закусывает губу и думает о том, когда это все успело превратиться в публичное наказание. Видимо, Юнги прочувствовал его состояние, потому что выпроваживает Сокджина из номера и снова возвращается. - А это за то, что в аэропорту закорючками своими полез, - Шуга еще раз шлепает макнэ и с сожалением дает знак Чимину отпустить страдальца. - Эх, сложно это - воспитывать детей... Довольный Мин Юнги уходит к себе и следом выбегает Чимин, спасаясь от прицельных бросков подушками, которые позже будет подбирать вернувшийся в номер Тэхён. Чонгук крадется к номеру Юнги, который тот делит, вернее делил, с Сокджином и предвкушает то, как отплатит хёну за унизительное наказание. И да, тот действительно грозился и раньше, но вот так наказывают Чонгука впервые. И это как-то необычно. - Будешь должен, - улыбается выходящий из номера Джин, сжимая в руках одежду и кутаясь в халат, - и не шумите, менеджер через два номера у Намджуна. Чон только кивает, мысленно делая пометку выполнять все, что попросит сделать Сокджин, и заходит в номер. Здесь тихо и темно, только из чуть приоткрытой двери ванной льется свет. Ровно столько, сколько нужно, чтобы видеть очертания предметов в комнате и не навернуться по пути к кровати. Гук бросает одежду на диван у балкона и аки хищник крадется к спящему хёну. Внутри ликование переплетается с возбуждением и так резко ударяет в голову, что он на секунду пошатывается. Пора приступать... Юнги вздрагивает, когда чувствует как чьи-то руки переворачивают его на живот и придавливают к кровати. В первую секунду Мин пугается, а в следующую секунду узнает знакомый запах и пугается еще больше. Он хрипит и силится спихнуть с себя Чонгука, но куда там. - Чон Чонгук, этак тебя за ногу, - матерится Юнги, вырываясь из захвата, - а ну слез с меня, извращенец мелкий. А "извращенец мелкий" только улыбается, нагло забираясь руками под одеяло и оглаживая все, до чего дотягивается. - Как шлепать меня, так первый и никакой хён не извращенец, да? - тянет Гук хёну на ушко, - а вот сейчас так последними словами обзываешься. Все, Юнги-хён, набегался ты от меня, надоело. У Юнги мурашки по всему телу застывают от этого вот "набегался ты от меня" и еще быстрее начинают бегать от негромкого "надоело". Вопреки всей логике ему сейчас как-то...хорошо? Нет, не то слово. Волнительно и горячо. Чонгук забирается под одеяло и прижимается губами к чувствительной коже шеи Мина, скользит к местечку за левым ухом и рвано выдыхает туда, когда левая ладонь находит то, что искала - мягкую ягодицу, которая сейчас поджалась от нервозности старшего. Чон сжимает ладонь, чувствуя как она восхитительно наполнена такой желанной плотью, и слышит как еле слышно издает низкий звук Юнги. - Ну нет, это похоже на изнасилование, - с тяжелым вздохом отрывается макнэ и привстает, убирая одеяло с нижней части тела хёна, - я только дам тебе почувствовать то, что чувствовал я, когда ты меня как ребенка шлепал. Чон тратит еще пару секунд на то, чтобы погладить ягодицы старшего, любуется видом и совершенно упускает из виду то, что Мин приподнимается на локтях и за долю секунды неожиданно оказывается сверху. - Руку на хёна поднять? - шипит Юнги, с внезапной силой пригвождая запястья макнэ к кровати. - Совсем страх и совесть потерял? Мин только сейчас соображает оглядеться и замечает, что Джина в номере нет. Тем лучше, решает Шуга, ослабляет хватку и посылает все разумное, что в нем есть, к херам. Чонгук в полнейшем шоке наблюдает как склоняется к нему Юнги, как тот сам тянется к губам младшего с закрытыми глазами. Чонгук послушно размыкает губы, впускает юркий язык хёна, который и впрямь до Гонконга за долю секунды способен довести, и теряется в ощущениях. Он смыкает наконец свободные руки за спиной Юнги, притягивая его еще ближе к себе и (раз уж дорвался) тянет руки к заду хёна, сжимает обеими руками драгоценное и прижимает к себе еще ближе. Чонгук проглатывает стон старшего, чувствует его холодные руки на своем лице и задыхается от наплыва чувств и ощущений. Ему даже кажется, что он спит. Юнги забывает обо всем на свете, целуя макнэ. Он просто отбрасывает все мысли подальше, живет моментом и чувствует себя свободным. В голове проносятся все моменты, когда младший пытался добиться его внимания, когда творил странные, по тем, тогдашним меркам Юнги, поступки и сейчас ему все понятно и приятно это осознавать. Он не готов идти до конца прямо сейчас - здравствуй, здравый смысл, ты еще тут? - но больше от такого удовольствия отказываться не собирается. Он думает о том, что может пора взглянуть правде в лицо и перестать бегать от Чонгука (да и от себя, если уж на то пошло)? Юнги плавится под поцелуем Чонгука, не помнит момента, когда оказался прижатым горячим телом к холодной простыне и этот контраст добавляет удовольствия в его чашу, которая вот-вот переполнится. Мин цепляется руками за плечи Чона, проводит пальцами по сильным рукам, царапает спину и почти лишается чувств, когда чувствует Гука там, внизу. Чонгук думает, что если это сон, то определенно лучший сон в его жизни. Он почти уверен в том, что Юнги не готов прямо сейчас идти до конца, да и сам Гук не уверен в том, что сможет - моральная подготовка в виде просмотра нескольких порно не в счет. Дело тут в том, что у него нет ничего, что им бы было необходимо - кто знал, что Юнги сдастся именно сейчас? И нет, Чонгук, к сожалению, не пионер с девизом "всегда готов". Да и не хочет макнэ так, чтобы все случилось под влиянием момента, и чтобы потом Юнги бегал от него как от чумного и всю оставшуюся жизнь обвинял в том, что Чон воспользовался его слабостью. Нет, это должно быть осознанным шагом, чтобы сам пришел и сам сказал. Но, Господи, как же трудно сдержаться... Гук оглаживает руками столь желанное тело хёна, радуется тому, как тот откликается на каждое его прикосновение, и болезненно стонет, когда Юнги приподнимает бедра и прижимается еще теснее. Дело плохо... - Хён, - выдыхает Чонгук, вжимаясь в тело старшего и зажмуриваясь от пронизывающего до самых костей удовольствия. Перед глазами вспышки, и он на ощупь находит ладонь Юнги, чтобы опустить их соединенные руки туда, где они сейчас крайне необходимы. Сдавленный стон Юнги действует на него как наркотик, распаляя и без того безумно горячее желание. От быстрого темпа сводит зубы, ломит все тело от сдерживаемого наслаждения и он из последних сил впивается в губы Юнги яростным поцелуем, даря и забирая дыхание на самом пике удовольствия. - Скоро менеджер придет, - лениво говорит Юнги, уютно свернувшись под боком Чонгука. - Не хочу на другую кровать, - как маленький качает головой счастливый макнэ, вырисовывая на руке Юнги какие-то узоры, - там холодно и пусто. - Надо, Чонгук-а, надо, - вздыхает Мин и, противореча сам себе, обхватывает Чона рукой, - вот прямо сейчас тебе надо встать и лечь туда. - Только если поцелуешь, - ухмыляется Гук, вспоминая тот их первый, выпрошенный Чоном поцелуй. Юнги тоже об этом вспоминает, потому что хихикает и приподнимается, чтобы чмокнуть парня в щеку. - Ну не тааааак... Юнги только смеется, послушно целуя в капризно вытянутые губы невероятно довольного макнэ. Вот все у этого золотого макнэ получается, все выходит так, как он хочет...