Все, что после тебя

Мне до тебя — двое суток. Шестнадцать часов. Ровно треть моего плейлиста, где неважно все сложное. Где никто никого не терял и не не был готов. Мне до тебя — это то, что навечно в непрожитом.

Я вскакиваю с громким криком. Сон… Я знала, что это всего лишь сон, но… Мне по-прежнему страшно. А раньше ведь я любила сны. Они были такими яркими, красивыми. А что такое цветные сны? Я уже и забыла. Вся моя жизнь погрузилась в черно-белые тона. Черный. Белый. Черный. Белый. А может это цвета сумасшествия? Хах. Не удивлюсь, если все так и окажется. Правда. Совсем не удивлюсь. За окном уже совсем светло. На часах десять. Значит, несколько часов я все-таки проспала. Опускаюсь на подушку, понимая, что больше не усну. Да я и не хочу. Боюсь закрывать глаза. А если опять окажусь в той комнате? Нет. С меня хватит. Не надо. Я лежу и смотрю в одну точку. Не моргая. Не отводя взгляд. В комнате тихо. Я слышу, как бьется мое сердце. Так спокойно. Размеренно. Ровно. Я почти засыпаю, когда отдаленно слышу, как открывается входная дверь. Я знаю, кто пришел. Здесь только два варианта. Третьего не дано. Либо Кристина, либо Андрей. Только у них есть ключи от моей квартиры. Хотя вряд ли это Кристина. Сегодня выходной. Скорее всего она сейчас мирно спит с любимым. Или они вместе готовят завтрак. Или еще что-то. Нет. Вряд ли это она. В ее цветной счастливой жизни нет места моему черно-белому негативу. На месте жены Андрея я бы уже давно ревновала. Мне иногда кажется, что со мной он проводит гораздо больше времени, чем с ней. Но нет. Она не ревнует. Наоборот, спокойно отпускает его ко мне. Странная она все-таки. Я не способна ее понять. Да, это действительно пришел Андрей. Он тихо заходит в комнату, стараясь меня не разбудить. Хотя он должен был догадаться, что я уже не сплю. Я в последнее время сплю очень мало. Хотя всегда любила спать. — Доброе утро, — Андрей улыбается. Человек-позитив. Человек-улыбка. Но в моем присутствии и его светлая энергетика гаснет. — Доброе? — с насмешкой интересуюсь я. «Утро добрым не бывает». А раньше это было безобидной шуткой, которую мы использовали каждый учебный день… Андрей не отвечает. Конечно, он понимает все. Понимает. Не спорит со мной. Не пытается поднять мне настроение. Он просто рядом. Как настоящий друг. Почему как? Он и есть настоящий друг. Только настоящие друзья остаются рядом в любой ситуации, несмотря ни на что. Да. Не каждый на это способен. Мы сидим на кухне и пьем кофе. Молча. Достаю сигареты. И мы вместе затягиваемся дымом. Все как обычно. Так начинается каждое мое утро. И его утро. Андрей приходит ко мне каждый день. Я не хочу, чтобы он приходил. И чтобы не приходил тоже не хочу. И попробуй теперь пойми, что мне вообще нужно. А и не надо понимать. Мне не нужно ваше понимание. Мне и одной в моем мире хорошо. Почему-то мне становится очень неуютно в футболке. Холодно и неуютно. Хочу теплый мягкий свитер. Который будет греть. Если морально ничто не согреет, пусть хотя бы физически тепло будет. Наверное, мою душу уже ничто не согреет. Только вот… Есть ли у меня вообще душа? Я не верю, хотя Андрей и Кристина говорят, что есть. Но я все равно не верю. Душа может быть у живого человека. А я уже давно не живу. Я существую. — Я сейчас приду, — коротко бросаю я. Андрей кивает. Я иду в комнату. Вещи разбросаны везде. Нет желания убираться. А вот и любимый свитер. Лежит на столе, закрывая собой другие разбросанные вещи. Он мятый. Надо бы его погладить. Но не хочу. Какая разница, какой он? Главное, что уютный. Такой родной. Теплый. Подхожу к столу и беру свитер, открывая скрытый под ним беспорядок. Несколько секунд молча стою. Мой взгляд падает на… Черно-белую фотографию. Я чувствую, как дрожат руки. Свитер падает на пол. Я ведь… убрала… все… фотографии. Откуда? Откуда она здесь? Я не могу смотреть на фотографию. Но все же что-то тянет меня взять ее в руки. На снимок я не смотрю. Смотрю сквозь него. Но все равно все прекрасно вижу. Снимок в красивой рамке. Красивая пара. Парень и девушка улыбаются. Сложно сейчас узнать в этой девушке меня. Да. Сложно. Очень сложно. И дело не в том, что я как-то изменилась внешне. Нет. Шестнадцать и восемнадцать — это не такая большая разница. Дело в другом. Я уже давно не умею так искренне улыбаться. Так я могла улыбаться только с ним. Я отхожу на несколько шагов, перевожу взгляд на стол. Часы. Они не были скрыты вещами и еще совсем недавно показывали мне точное время. Сейчас они остановились. Нет, не метафора. И не гипербола. Правда остановились. Только вчера меняла в них батарейки… Рамка падает из рук, когда я вижу, где остановились стрелки. 11:13. Я не могу дышать. Задыхаюсь. Что-то сдавливает грудь. Как будто ломают ребра. Без наркоза и обезболивающего. Просто так ломают. Я слышу шаги Андрея в коридоре. Он идет на звук разбитого стекла. У меня нет сил. Кружится голова от нехватки воздуха, хотя все окна открыты. Я падаю на пол, на осколки. Стекло больно впивается в кожу. Но я не обращаю внимания на боль. Фотография лежит в стороне, и ее поднимает Андрей. — Саша… — тихо говорит он и тут же замолкает. Это его друг. Лучший друг. Можно сказать, брат. Поэтому жена Андрея так легко отпускает его ко мне. Именно поэтому Андрей приходит ко мне каждое утро. Именно поэтому Андрей почти все время проводит со мной. Теперь фотография в его руках. На ней улыбается пара. Двое. Вместе. Девушка и парень. Только где этот парень сейчас? Почему его нет? Если девушка — это я, и я здесь, то где же тогда он? Я смотрю на циферблат. 11:13. 11:13. 11:13. 15 сентября. Я жду, когда стрелки сдвинутся с места. Хочу забыть этот момент как страшный сон. Мне уже все равно, что на руках навсегда останутся следы от порезов. Мне уже все равно, что я теряю кровь. Все равно, что боль от порезов пронзает меня. Да, у меня всегда был низкий болевой порог. На часах 11:13. 15 сентября. Мертвая годовщина. Два года на циферблате. — Саша… — Он умер ровно два года назад.