Я готов на все.

Ради Пингвина Эд был готов на все. Ради него он когда-то, не зная, что еще предложить (или как предложить), притащил с улицы мужчину, просто неудачливого прохожего. Он тогда привязал его к стулу и предложил Пингвину развлечься, вымещая на невинном мужчине свою злость. Как обидно ему было, когда Освальд отказался! Но он понимал, что Освальд только что лишился матери, и ему нужен был кто-то, кто смог бы, хоть капельку, заменить ему мать: дарить тепло, ласку, любовь. Эд был готов на все, но только вот Освальд этого не понимал. Долго, долго Эд искал пути к его сердцу. И однажды, Пингвин начал чувствовать. Он чувствовал все то тепло, которое дарит ему Нигма, он чувствовал, что вместе с ним его сердце оживает. Все началось с робкого взгляда. Никто из них не был до конца уверен, что происходит между ними. Они оба боялись – а что, если это не взаимно? Но, на самом деле, одного взгляда стало достаточно, чтобы все понять. И совсем скоро все стало серьезнее. Друг без друга они уже не могли жить. Каждую ночь утопали они в объятиях друг друга, становясь одним целым. Одним безумным целым. Их безумие идеально дополняло друг друга. И все же.. Ради Пингвина Эд был готов на все. И именно ради него он решил помочь юному Брюсу Уэйну и не стал отговаривать Освальда от этой затеи. Но знал ли он, догадывался ли, что повлечет за собой та ночь? Освальда не было дома всю ночь. Эд места себе не находил: вдруг что-то пошло не так, и они больше никогда не увидятся, он никогда к нему больше не прикоснется, никогда не ощутит его тепла? Что если он потерял его навсегда? От этих мыслей его мутило, им овладевал неподдельный страх. На телефон пингвин тоже не отвечал. Уже ближе к утру, от него пришло смс: «Не думаю, что мы увидимся снова. Выкидываю телефон. Прощай». Все в глазах Нигмы поплыло, и через мгновение из другого угла комнаты послышался голос: - Боже, ну ты и слабак! Так убиваться из-за какого-то придурка с глупой походкой! И что ты собирался с ним делать? Пф, да он даже свою безопасность обеспечить не может, как ты собирался с ним жить? - Заткнись! – ответил Нигма и посмотрел прямо в глаза своего собеседника. Он смотрел в глаза самому себе, но не узнавал себя в них. - Ой, ты что, собирался обеспечить ему безопасность сам? Заботиться, с ложечки кормить… - Я сказал замолчи! – на глазах Эда проступили слезы. - В любом случае, сделать ты ничего не можешь, так что дам тебе совет: сиди и не высовывайся, пока Джим не посадил тебя за содействие преступнику. Хотя его бы самого посадить… - тут он залился злобным смехом так громко, что казалось весь Готэм слышал его. - Проваливай, проваливай! – Эд кричал, зажмурившись. Из его глаз текли слезы, он упал на колени и закрыл лицо руками. Подняв голову через какое-то время, Эд никого не обнаружил. «Завтра на работу. Надо приготовиться. Надо перестать о нем думать. Но как? Как? Все напоминает мне о нем, особенно работа. Боже, а что, если однажды мне придется устанавливать… Устанавливать… Причину ЕГО смерти?!», - его тело покрылось мурашками, на глазах вновь проступили слезы. Нигма понимал, что надо поспать, ведь он не спал всю ночь, а завтра ему надо выходить на работу. Но как он мог спать? Ведь столь близкий ему человек был непонятно где, непонятно как пытался выжить… Как он хотел защитить его, скрыть у себя, помочь ему, прижать его к себе… Ведь он сейчас совершенно один, на холодной улице… Но Нигма понимал, что к нему первому придут проверить, не у него ли скрылся Освальд. Но надежда на то, что все будет хорошо, все еще таилась где-то у него в сердце. Он решил попробовать позвонить. Вдруг? Но на той стороне трубки его ожидали лишь гудки… В конце концов он все же заснул. Правда, всего на 2 часа. И вот будильник уже во всю звонит и зовет его на работу. Собрав все свои силы и волю в кулак, он отправился в участок. И рутина захватила его, захватила его с головой. И вот он вроде уже стал забывать обо всем, погруженный в работу, но тут к нему в кабинет зашли Джим и Харви. Сначала ничего не предвещало беды, но Буллок был слишком груб с тем, кто помог им спасти Брюса, с ним, и Эд не мог терпеть это, Он понимал, что сейчас он потеряет контроль над собой, что сейчас им завладеет тот, другой Эд. Но Джим остановил Харви. Он попросил его остаться с Эдом наедине. Нигма понимал, что сейчас разговор зайдет о самом дорогом ему человеке. Конечно же, он притворился, будто его отношения с Освальдом, даже дружеские (так считали Джим и Харви, во всяком случае) были лишь невинной ошибкой. Но внутри него была просто буря. Обида, гнев, скорбь, грусть объединились в нем и готовы были выйти наружу. Как только Джим вышел из кабинета Эда, в глазах его вновь помутилось. Он слышал знакомый до боли голос, кричащий: «Глупец! Слабак!», но подавлял его, как мог. В конце концов, тот голос отпустил его. Нигма тяжело дышал. От безысходности, он упал на колени и заплакал. Через какое-то время он вновь вернулся к работе и старался, во что бы то ни стало, бороться со всякой мыслью об Освальде. Хотя всё и все вокруг напоминали ему о нем. Он, правда, просто не знал, как не сойти с ума окончательно. Он судорожно выдумывал загадки, придумывал сюжеты, по которым Освальд был счастлив и не нуждался ни в ком и ни в чьей помощи, даже в его, хоть это и ранило его. Он искренне надеялся, что все будет хорошо. Эти мысли грели его. Он вспоминал, как они проводили вместе ночи… ...О, эти ночи, которые Эд и Освальд проводили вместе! Невольно Нигма вспомнил их первую ночь. Он отчаянно пытался показать Пингвину, насколько он для него важен на протяжении нескольких дней. И вот однажды, Освальд проявил некоторую заинтересованность, взаимность, если угодно. Они вместе убили неизвестного им мужчину. Пингвин тогда был так счастлив! Его глаза блестели, он был весь в мурашках от удовольствия, он весь возбудился, и, убив наконец невинного мужчину, Освальд обратил свой взгляд на Нигму. Они почти минуту просто молча смотрели друг другу в глаза. Эд не знал, проявить ли ему самому инициативу, или же все таки дождаться какого-то знака от Пингвина. В конце концов, уже сам Освальд не выдержал и резко, быстро вцепился своими губами в его губы. Нигма, конечно же, не ожидал этого, но Освальд был таким нежным… «Глупый, я же знаю, что ты этого хочешь», - прошептал Пингвин на ушко Эду, который так и стоял, ничего не делая, лишь вытаращив глаза. Естественно, он этого хотел. Спустя мгновение, они вновь целовались, но на этот раз Нигма знал, что делать. Они были невероятно нежны друг с другом, гладили друг друга по затылкам и щекам руками. Время вокруг них словно замедлило свой ход, поцелуй казался им вечным, они буквально растворились в объятиях друг друга. Они остановились и, как дети, улыбаясь, посмотрели друг другу в глаза. Эд стыдливо отвел глаза и пошел к кровати, собираясь лечь спать. Освальд догнал его, схватил за руку, и снова стал целовать. Нигма почувствовал, что Пингвин в этот раз был более настойчивым, поцелуй был гораздо более страстным, нежели нежным. Освальд повалил Эда на кровать и стал забираться на него. Он медленно снимал с Нигмы рубашку, попутно лаская его своими мягкими, теплыми руками. Поначалу Эд был напряжен, но со временем он расслаблялся все больше и больше, тонул в удовольствии… Он тоже стал снимать с Пингвина рубашку… Но воспоминания Эда прервал громкий звук из участка. Шум десятка голосов, стук открытых резким движением дверей… Эд направился туда, чтобы узнать, что происходит. Он боялся. Войдя в зал, он увидел то, чего никогда не хотел видеть, чего боялся больше всего в своей жизни. Двое полицейских держали Освальда, рядом стоял капитан полиции и что-то громко говорил, но вот только Эд не мог разобрать слов, он слышал только невероятно громкий стук своего сердца. Кровью налилась каждая частичка его тела, в глазах вновь поплыло… Но вида он не подал. Он взглянул на Освальда: замученный, грязный, в непонятной одежде он стоял там и даже не сопротивлялся грубым полицейским. Как хотелось в этот момент Нигме обнять его, приласкать и никогда не отпускать, сделать все, чтобы Пингвин почувствовал себя хорошо… Но, к сожалению, это было невозможно. Нигма видел, что и Джиму тяжело смотреть на это. Ведь Освальд помогал ему столько раз, и в ту ночь именно благодаря нему Брюса удалось спасти. И вот теперь, этот добрый, отзывчивый, умный и нежный человек стоит за решеткой и с надеждой смотрит на Джима. «Должно быть, все кончено», - пронеслось в голове Нигмы. Он отвернулся и пошел обратно в свой кабинет. Сейчас ему надо было побыть одному.