Я готов на все.

Освальда вновь куда-то тащили. Его вели вдоль темных коридоров. Он смотрел по сторонам: обшарпанные стены, огромное количество металлических стен, из-за которых доносились стоны, крики, безумный смех, кто-то разговаривал сам с собой… Это был первый этаж Аркхэма, где-то совсем далеко от его камеры. Куда его вели он не знал. После многочисленных поворотов и развилок, они наконец вышли в конец этого лабиринта. Огромная тяжелая стальная дверь предстала перед Пингвином. Куда же она ведет? Один из сотрудников, ведущих его, остановился и достал связку ключей. Он вставил один из них в замочную скважину, провернул, послышался глухой звук механизма и дверь открылась. Свет. Свет! Какой яркий свет! Он ударил Освальда по глазам, и он невольно зажмурился. Его повели вперед, за дверь, и он понял, что очутился на улице. О, как давно не был он на улице! В нос ударила струя свежего воздуха, солнце спускало вниз свои лучи, и они нежно ложились на щеки Освальда. Солнце… Такая редкость для мрачного Готэма. Освальд закрыл глаза от наслаждения. На мгновение он почувствовал себя счастливым и свободным… Он невольно вспомнил Нигму, с которым он всегда чувствовал себя так… … Они лежали в кровати в объятиях друг друга и улыбались. - Тебе понравилось? – спросил Нигма, поглаживая Освальда по плечу. - Конечно. Знаешь, с тобой я чувствую себя так спокойно, так хорошо и свободно… - Мы… Мы теперь будем вместе? - Ты еще спрашиваешь! – посмеиваясь, ответил Пингвин и придвинулся к нему ближе. – Мы теперь связаны. Это, очевидно, судьба, – сказал он и начал целовать Нигму. Их поцелуй был длинным и нежным. Их языки переплетались, словно змеи. Руками они хватались то за волосы, то за шеи друг друга, целуясь так, словно от этого поцелуя зависела их жизнь. Они легли, Нигма лег сверху и одной рукой потянулся к члену Освальда. По телам их лилось тепло, щеки горели, вены на шеях вздулись и пульсировали. Освальд поднял вверх ноги и Нигма, ловко ухватившись за ягодицы Освальда, вставил ему. Они двигались в унисон, получая все больше и больше удовольствия с каждым движением… Дверь за спиной Освальда захлопнулась, и его вновь взяли под руки. Его вели теперь по улице. Освальд видел, что дорога, по которой его ведут, идет мимо главного входа в Аркхэм. И у входа этого было огромное количество машин. Зачем они все там стоят? Этого он не знал. Они проходили мимо этих машин, и вдруг Пингвин заметил Джима. - Джим! Джим! Пустите меня к нему! Помоги мне, Джим! - Отпустите его, - коротко скомандовал Джим тем двоим, что вели Освальда. - Боже, Джим, как хорошо, что ты здесь! Освальд искренне надеялся на Джима. Когда они с Нигмой жили вместе, Эду пришлось приютить у себя и Джима, ведь тот находился в розыске, и что самое интересное, по той же почти причине, что и Освальд. Галаван. Тот еще ублюдок! - Помоги мне, Джим! Освальд верил, что Джим поможет. Он помогал ему много раз, а Освальд помогал ему еще больше. Благодаря Освальду Джим сейчас был на свободе, поэтому он не сомневался, что тот не останется в долгу. - Они пытают меня. - Пытки это по твоей части, Пингвин, - сухо ответил Джим, - а врачи этой клиники пытаются помочь. - Но это пытки, говорю тебе, Джим! - Что-то не вижу их следов. - Это пытки над моим разумом. - Прощай, Пингвин. - Но ты должен мне помочь! Я солгал ради тебя! Я солгал! Не я убил Галавана! Это был он! – Освальд отчаянно кричал, а санитары уже уносили его прочь от Джима. Он вырывался, продолжал кричать, но безуспешно. Его вели дальше и снова завели в здание Аркхэма. Его вновь вели на шоковую терапию, а то, что его вывели на улицу и провели мимо Джима, было лишь очередным тестом. Доктор Стрендж хотел увидеть, дала ли терапия какие-либо результаты. Но, конечно, Освальд провалил этот тест, и ему предстояло пройти еще через кучу испытаний. Освальда привели обратно в камеру. Обычно, после такого он сразу доставал то самое письмо Нигмы. Но сейчас что-то остановило его. Он весь дергался, воспоминания медленно искажались в его голове, он терял то, что боялся потерять больше всего. Воспоминания. Любовь к Нигме. Как все это исказилось! Он стал думать о том, насколько неправильно было все, что он делал в последнее время. Нет, нет, все было правильно! Или все же… Мысли смешались, он обхватил голову руками, он кричал… Терапия медленно начинала действовать. Джим… Когда Нигма приютил его у себя, они с Освальдом уже не могли так свободно развлекаться. Поцелуи в ванной, лишь украдкой, никакого секса – вот на что им пришлось пойти ради Джима. Они считали его своим, считали, что его нужно спасти, приютить у себя, временно, конечно, но все же. Но чем же он отплатил им? Конечно, Джим не мог знать об этих жертвах, но ведь не только это они сделали для него. Долг перед Нигмой и Освальдом был уже столь огромен, он должен был тяготить Джима… Но он словно не обращал на этот самый долг никакого внимания. Будто бы все, что они сделали для него, было в порядке вещей. Как он был не прав! Нигма тем временем сидел в участке и работал. Он пытался отстраниться от всех. Боль, обида, и особенно гнев переполняли его. Да, он хотел уже не просто помочь Освальду, он хотел отомстить за него. Все стало куда серьезнее. А ведь он даже не догадывался о том, как Джим обошелся с Пингвином, не догадывался он и о том, что Освальд терял последнее, что их связывало. Но он чувствовал. Чувствовал, что надо действовать. Пора. Дайте ему лишь повод, и он выплеснет свой гнев. Только дайте повод.