Я готов на все.

      Пингвин сидел в кабинете Доктора Стренджа. Он чувствовал себя не очень комфортно, но надеялся на хорошие новости. Доктор, тем временем, начал говорить: - Итак, мистер Кобблпот. Последнее время вы показываете очень неплохие результаты в лечении. Поэтому необходим еще один небольшой тест. Я буду говорить слово, а вы, без раздумий, то, что первое приходит к вам в голову. Хорошо? - Да, конечно. - Начнем. Кровь? - Жизнь. - Горло? - Песня. - Кошка? - Котенок, – Освальд невольно улыбнулся. - Мать? - Объятия. - Преступление? - Наказание. - Месть? - Раскаяние… - Да. Именно о нем я и хотел поговорить, - вдруг сказал Доктор Стрендж. - Я чувствую его. Я искренне раскаиваюсь в содеянном, - признался Пингвин. - Это определенный прогресс. Знаете, мистер Кобблпот, вы меняетесь. Проявляется ваше настоящее «Я»: добрый, достойный человек – пока Доктор говорил это, в глазах Освальда промелькнула надежда: неужели он уже здоров? Неужели его сейчас выпустят? - Еще несколько сеансов терапии, и вы будете совершенно здоровы, - подытожил Доктор Стрендж.       Лицо Освальда мгновенно переменилось. «Как?» - пронеслось у него в голове. Двое охранников подошли к нему и увели в его камеру.       В участке был переполох. Пришло известие о преступлении в местном музее искусств. Джим Гордон уже направлялся на место преступления вместе с Харви и парой помощников. Остальные сотрудники находились на своих рабочих местах. Все, кроме Нигмы, который куда-то пропал…       Прибыв на место преступления, Джим вступил в игру, которую специально для него подготовил Нигма. И это был ее первый уровень. В музее Джим обнаружил картину, на которой баллончиком зеленого цвета был нарисован вопросительный знак. Все вокруг было разрушено. Да, это был не просто вопросительный знак, не просто так он был нанесен именно здесь, именно так и именно сейчас! Эд очень любит загадки, и для Джима он подготовил очень сложную и запутанную игру, состоящую из загадок. Но вот только выйти из этой игры победителем было невозможно…       Джим справился с первой загадкой. Ответ на нее привел Джима на вокзал к шкафчикам для хранения вещей. В одном из них таилась еще одна загадка… и она не понравилась Джиму. Это была бомба. Джим приказал немедленно очистить здание от всех гражданских, что и было оперативно выполнено. Вот только какой-то неизвестный человек в маске, прикрывающей лицо, остался за колонной и внимательно наблюдал за происходящим…       … Так они и сидели в обнимку. Тут из соседней комнаты послышался голос: - Эй, Нигма, что сегодня на ужин?       Освальд и Нигма резко отпрянули друг от друга. Освальд виновато взглянул на Нигму. - Курица и гарнир из жаренных с соусом грибов – ответил Нигма и отправился на кухню. В комнату вышел Джим. - И когда это будет готово? – спросил он, с интересом наблюдая за тем, что делал Нигма. - Через пару часов, надеюсь, - ответил Эд.       Пингвин, тем временем, сидел и думал об их отношениях с Нигмой. Действительно, ведь они же обречены. Они не могут быть вместе на людях, ведь никто не поймет, а постоянно прятаться или отсиживаться у Эда дома – не вариант. Боже, у них же нет будущего… Освальд не верил, что это может закончиться. Впервые за долгое, долгое время он чувствовал себя по-настоящему счастливым. Он чувствовал себя, как в детстве, когда мама проводила с ним долгие вечера у камина, рассказывая интересные истории, обнимала и успокаивала перед сном… Освальд чувствовал то же тепло, ту же доброту и заботу, что исходила от его матери. Нет, он не готов расстаться с этим… - Эй, че ты там сидишь, такой задумчивый? Иди помогай нам на кухне! – прервал его мысли громкий голос Джима…       … Джим схватил лом и попытался открыть им дверцу шкафчика, в котором лежала бомба. Открыв его, он отбросил лом в сторону и сразу же вытащил бомбу. Он попытался было ее отключить, но не знал как, поэтому он положил ее так, чтобы она нанесла минимум ущерба вокзалу и, разумеется, полицейским, стоящим вокруг. Вспышка света, оглушительный удар по ушам, и жар… В стороны разлетались куски дерева, камня и металла. Вот, кажется и все. Но куда-то пропал тот странный человек в маске, а вместе с ним и лом, которым Джим выламывал дверцу шкафчика.       Ооо, не стоит играть с таким, как Нигма! Нет-нет, эта игра обречена. Правда, Джим пока не знал, что участвует в ней. Он не знал, что его ждет. Его не заботило, что он уже висит на крючке Загадочника – Эдварда Нигмы. Второе я, поглотившее Нигму с головой было невероятно сильно. Ненависть, агрессия и чистое безумие, подкрепленные тонким умом и хитростью – непобедимая сила, бушующая теперь в голове Эда. Он хотел мести, и единственный, на ком он мог бы ее выместить, был Джим Гордон. Да, точно, это из-за него все беды в жизни Нигмы! Это Джим презирает и недооценивает его работу в участке. Это Джима покрывал Освальд. Освальд… Он его заставил! Предал! Это он должен сейчас гнить в подвалах Аркхема!       Освальд вновь сидел в кабинете Доктора Стренджа. Каждый раз, оказываясь здесь, он испытывал какую-то неловкость. В кабинете повисла неловкая пауза. - Как вы себя чувствуете, мистер Кобблпот? – прервал, наконец, паузу Доктор Стрендж. - Гораздо лучше! Я наконец осознал, насколько неправильно я жил. Вся эта излишняя жестокость… Я чувствую вину за все содеянное. Я искренне раскаиваюсь. Я хочу нести в этот мир лишь добро, хочу помогать людям, чтобы хоть как-то возместить ущерб, нанесенный мной жителям Готэма… - Похвально, похвально! Я всегда знал, что на самом деле вы хороший человек, мистер Кобблпот. Наконец-то мы видим настоящего Освальда – доброго, отзывчивого и милого человека, а главное – здорового человека. - Здорового? - Да, мистер Кобблпот, вы не ослышались. Вы полностью вылечились. Теперь вы абсолютно нормальный, здоровый гражданин. Я с радостью вручаю вам свидетельство о вашем выздоровлении и выписке. - Правда? Это же так прекрасно! Спасибо вам огромное. Я искренне хочу поблагодарить вас за все. Я чувствую себя человеком. Достойным, честным человеком. И все это благодаря вам. - Чего же вы ждете? Можете забирать вещи. Теперь вы свободный человек.       Покидая кабинет Доктора Стренджа, Освальд еще несколько раз поблагодарил его, затем попрощался. Уже через несколько мгновений он был облачен в свою старую одежду, в которой его доставили в Аркхем. На улице моросил дождик и светило солнце. Ворота Готэмской психбольницы медленно закрылись за спиной Освальда, и он с чистой душой и сердцем отправился прочь. В его бывшей палате, в потрепанной старой наволочке осталась лежать спрятанная и давным-давно забытая записка от Эда.