Золотые пески

      Эльза смотрела на фараона с презрением и жалостью, она больше не могла называть его своим отцом. Этот жалкий человек, отчаянно хватающийся за свою гордыню и боящийся смотреть ей в глаза, вовсе не тот благородный Сын Солнца, которого она знала. Хотя, быть может, она просто придумала его себе, а на самом деле Хоффу всегда был таким. Печально.       Сейчас, в присутствии свидетелей-жрецов, царевич Жерар и правитель Египта подписывали брачный договор, оговаривая приданое, которое наследник Вавилонского царства получит вместе с прекрасной женой. Эльза раздраженно вздохнула: ей не терпелось, чтобы это действо, наконец, завершилось и она, будучи женой Жерара, получила бы свой обещанный свадебный подарок. В карих глазах заполыхал огонь ненависти — сегодня она увидит, как её враг будет мучиться в агонии страха и боли. Она не отправится в Вавилон, пока не услышит последний вздох Эригора. Лишь тогда её душа сможет обрести покой и перестать метаться, лишь тогда она сможет больше не вспоминать.       — Отлично, теперь моя дочь принадлежит тебе, — раздался голос фараона, который так и не решился поднять взгляд на Эльзу. Договор будет храниться у жрецов в храме Амон Ра.       — Великолепно, — ухмыльнулся Жерар, протягивая руку теперь уже своей жене. — А теперь, давайте приступим к самому важному событию сегодняшнего дня. Уверен, моя дражайшая супруга с нетерпением ждет этого момента.       — Причем уже давно, — Эльза с улыбкой на лице вложила свою руку в протянутую ей ладонь. Она не знала, что ждет её дальше, но была уверена в том, что, пока Жерар рядом, силы не покинут её. Именно этот мужчина стал для нее опорой, что поможет не сломаться, и не важно, какие испытания еще уготовят им боги. Теперь она никогда не будет одна, и чем сильнее царевич сжимал её ладонь, тем больше была её уверенность в том, что они смогут быть счастливы. ***       Эригор стоял посреди главной площади Мемфиса, прикованный к столбу, вокруг уже собралась толпа, что желала увидеть его казнь. Жрец криво усмехнулся - больше его никто не боялся… Неудивительно, ведь боги отвернулись от него. А ведь как хорошо все начиналось, трон был практически в его руках… Но ничего не вышло… теперь настал час расплаты. Сейчас мужчина сожалел лишь об одном... о том, что не начал действовать раньше и не убил фараона до того, как в Египет прибыл царевич Жерар. Увы, теперь уже ничего не изменить. Слишком поздно.       Неожиданно все звуки стихли; подняв взгляд Эригор увидел Эльзу, идущую к нему в сопровождении царевича и своего отца. Её глаза сверкали от злобы и ненависти, а взгляд был полон презрения. Кажется, что и не она вовсе стонала под ним совсем недавно. Змея! Она обманула его! Если бы он только мог забрать её с собою на тот свет. Но нет… его руки крепко связаны, а сам он с трудом может шевелиться от боли.       — Что его ждет? — скривилась царевна, рассматривая Эригора. Обезображенный, после битвы жрец выглядел жалко, но именно это она и хотела увидеть. Вот только его взгляд все еще был прежним, но ничего, это скоро изменится. Боль и отчаяние заставят этого человека иначе взглянуть на мир.       — У меня на родине есть одна занятная казнь, мы часто её используем, — ухмыльнулся Жерар. — Его накроют раскаленным колоколом и будут поддерживать высокую температуру, пока приговоренный будет медленно запекаться. Это долгая и мучительная смерть, жрец будет чувствовать, как жизнь медленно покидает его... но ничего изменить уже не сможет.       — Мне нравится, — улыбнулась Эльза, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло от осознания, что её месть сейчас свершится. Она в полной мере насладиться агонией своего врага. — Думаю, мы задержимся здесь. Я хочу видеть все.... я хочу слышать его вопли... чувствовать его отчаяние.       — Разумеется, — царевич обнял жену, победно смотря на Ур Хеку. — Все будет так, как пожелаешь, дорогая. Это мой свадебный дар тебе.       — Ха-ха-ха-ха, — безумно рассмеялся Эригор, пытаясь вырваться из пут. — Думаешь, ты победил? Думаешь, теперь вы будете счастливы?! Нет! Этого не будет никогда! Эльза никогда не сможет забыть о других мужчинах и обо мне, она будет вспоминать о моих прикосновениях каждые день и ночь!       — Было бы что вспоминать, — презрительно скривилась девушка. — Ты был жалким любовником. Каждый раз, когда ты приходил, я думала о Жераре! Ты даже не представляешь, каких трудов мне стоило не назвать его имя…. Я никогда не была твоей, жрец.       — Будь ты проклята! — зашипел Эригор, но его слова больше никого не пугали, ведь он лишился своей силы и покровительства Осириса. Он стал никем!       Стражники накрыли приговоренного большим раскаленным колоколом и начали разжигать подле него костры, чтобы поддерживать нужную температуру.       — Уверена, что выдержишь это? — царевич обеспокоенно взглянул на жену.       — Да… я должна убедиться в том, что эта тварь больше не дышит.       Вопли боли и отчаяния заполнили собой всю площадь, Эригор отчаянно пытался выбраться, проклинал все и всех, но это уже не могло спасти его жалкую жизнь. Медленно он запекался заживо, чувствуя, как жизнь капля за каплей ускользает от него.       За всем этим наблюдала Эльза, в душе которой не было жалости и сострадания, она наслаждалась криками и воплями, что казались ей музыкой. Довольная ухмылка не сходила с лица девушки, казалось, что вместе с жизнью жреца уходят и её дурные воспоминания и боль. Сейчас царевна жалела лишь об одном — агония Эригора не может длиться вечно. Остается надеяться, что боги исправят это упущение, и на том свете Ур Хеку будет страдать.       Накрытый раскаленным колоколом, бывший жрец оказался в кромешной темноте, без единой возможности пошевелиться, сколько бы он не рвался, не пытался разорвать прочные веревки, все его попытки были тщетными. Он делал только хуже. С каждым мгновением становилось все жарче, а раскаленный воздух уже начал обжигать легкие. Каждый вдох приносил дикую боль, но не дышать было нельзя. Очередной вопль-проклятье сорвался с его губ. Как же он ненавидит всех! И Эльзу, и царевича, и фараона, если бы только силы остались при нем, он уничтожил бы весь Египет, но боги отвернулись от него.       Едкий, солоноватый пот струился градом по лицу и телу мужчины, раны и нарывы открылись, начиная кровоточить, а глаза, кажется начали плавиться и вытекать из глазниц. Как же жарко! Нестерпимо! Эригор хотел умереть, и если бы его руки были свободны, то он лично вырвал бы собственное сердце. Эта духота сводила с ума. Он запекался заживо, кажется он даже чувствует запах тлеющего тела… Или быть может это ему только кажется. Воздуха в колоколе почти не осталось, но это было благом для обессилившего жреца, едва слышно шепчущего проклятия в адрес царевны и всего Египта. Он умирал… медленно, мучительно, осознавая, что ему уже не спастись. Но вовсе не это страшило его, а суд Осириса и, то наказание, что последует после него. Его муки не прекратятся вместе с его дыханием… они будут длиться вечно. *** Вавилон. Спустя год.       Эльза металась во сне - ей снова снился кошмар, вновь она видела сотни похотливых рук, что тянутся к ней, снова отчаянно звала Жерара, чтобы он защитил её, и слышала мерзкий смех Эригора. Казалось, что жрец даже с того света хочет достать её и забрать себе! Но внезапно все стихло, и девушка ощутила, что находится в надежных объятиях любимого. Так тепло и хорошо — все страхи тут же отступили, а на бледном, покрытом испариной лице появилась нежная улыбка.       — Жерар, — прошептала девушка, окончательно расслабляясь и теснее прижимаясь к мужу, что подарил ей любовь и спокойствие.       — Я здесь, все будет хорошо, — царевич нежно прикоснулся к губам спящей жены. Хорошо, что последнее время эти кошмары стали приходить все реже, еще немного, и Эльза окончательно забудет о нескольких месяцах боли и унижения. Ну, а пока этого не случилось, он будет охранять её сон ночью и покой - днем.       Мужчина улыбнулся - пройдет всего пять месяцев, и у них появится наследник, это окончательно упрочнит положение Эльзы и сделает его самым счастливым человеком в мире. Прошлое не имеет никакого значения, важно лишь то, что любимая женщина рядом с ним и отвечает на его чувства взаимностью. Теперь он понимает, что это действительно так. К чему думать о том, сколько мужчин прикасалось к его царевне, ведь каждый раз, когда это происходило, она думала только о нем. Её сердце всегда принадлежало ему, и этот дар богов он никогда не упустит из своих рук.