La Vie En Rose

По пути домой Микки изо всех сил старался не смыкать глаз, сжимая пальцами чёрный руль. Уже долго это являлось его жизнью. Он просыпался, шёл на работу, затем возвращался домой и готовил ужин. И всегда уставал. Впрочем, ничего против не имел. Потому что это именно оно. Описание его собственной жизни на протяжении довольно длительного времени, всё же иной у него не было. Так или иначе, вскоре ему пришлось припарковать машину перед кафе, что было в двадцати минутах езды от дома. Он лучше бы вернулся позднее, чем умер из-за того, что не следил за дорогой. Микки измученно выдохнул и провёл рукой по лицу, прежде чем покинуть свою Вольву и направиться в небольшую кофейню, в которую он частенько заезжал по утрам. Он был вынужден сделать над собой усилие, чтобы не закатить глаза от вида длинной очереди, но, в любом случае, всё же решился встать в самом конце, надеясь только на то, что это не займёт много времени. Двое, стоящих в начале, казалось, целую вечность решали, какой кофе им выбрать, однако следующие пятеро, к счастью, определились достаточно быстро, поэтому уже через каких-то пятнадцать минут Микки стоял у кассы первым. — Большой кофе со льдом, — попросил он, прекрасно понимая, что физически не сможет пить горячий напиток во Флориде. — Скоро будет готово. Пожалуйста, отойдите немного в сторону. Как ваше имя? — спросила молодая девушка, и Микки снова нутром почуял, что вот-вот закатит глаза. — Микки, — ответил он и, сделав так, как ему было велено, достал из кармана телефон, чтобы проверить сообщения. Мэнди: Зайдёшь к нам после работы? Размышляя, он зацепил нижнюю губу пальцем. Хоть Мэнди и жила в соседнем от него доме, он не был уверен, что у него будет на это время. Ему предстояло решить, что готовить на ужин, даже если он по-прежнему терпеть не мог готовку. Ему было необходимо ответить на пару электронных писем, чтобы понять, смогут ли они заключить ту крупномасштабную сделку, над которой пашут в фирме. Ко всему прочему, ему нужно было переделать ещё кучу разнообразных мелочей, а он по собственному опыту понимал, что, если заскочит к сестре, то она обязательно завяжет с ним о чём-нибудь разговор, который продлится, как минимум, до двенадцати. Микки: Буду занят. Определившись, он пихнул телефон обратно в карман. — Кофе для Йена, — выкрикнул бариста. Возможно, это из-за новизны имени. Или, возможно, это был просто рефлекс от того, когда кто-то так громко кричит. Но, в любом случае, Микки поднял голову и посмотрел вверх именно в тот момент, когда какой-то парень забирал кофе, который ему подавали. Парень, которого он долгое время не видел. Парень, которого, как думал, никогда больше не увидит. Йен. Микки мог поклясться, что время в этот миг остановилось. Полностью застыло. Тот стоял к нему боком, поэтому заметил Микки не сразу. Брюнет от удивления приоткрыл рот и откровенно пялился на человека, которого однажды считал любовью всей своей жизни. Судя по собственным наблюдениям, Галлагер стал заметно выше, однако вёл себя намного увереннее, чем в последние несколько месяцев их прошлых отношений. Он всегда выглядел мужественным и сильным. Сейчас он выглядел таким же, но только помножено в сотню раз, оно и понятно после столь долгого времени. Из того, что подметил Микки, у него была слабая рыжая щетина на подбородке, а тёмно-синяя толстовка плотно прилегала к его в меру накаченным рукам. Скулы у него выделялись ещё сильнее, чем раньше, а огненные волосы стали немного отрасли с последнего раза, когда Микки видел их. Йен сдержанно улыбнулся и развернулся к выходу из кофейни. И, если бы он просто шёл чуточку быстрее, а бариста выкрикнул имя Микки всего на десять секунд позже, возможно, всё бы обошлось. И это осталось бы просто воспоминанием о том дне, когда Милкович встретил своего бывшего в какой-то левой забегаловке. Но, как выяснилось, у судьбы тоже есть чувство юмора. — Кофе со льдом для Микки. Йен остановился прямо у дверей и обернулся. Скорее всего, по тем же соображениям, по которым Микки поднял голову, когда называли и его имя. Он оказался недостаточно быстр, чтобы умело отвести взгляд в сторону, поэтому прежде, чем он успел среагировать, чужие зелёные глаза уже смотрели в его голубые. У Йена был такой же шокированный вид, какой был у Микки всего несколько минут назад, рот слегка приоткрыт и совсем немного вздёрнуты брови. Как только брюнет вернул себе самообладание, он подошёл к девушке, забрал свой заказ и расплатился, снова отступая в сторону. — Микки? — Бля, — выругался он, не заметив, что за то время, пока он принимал только приготовленное кофе, рыжий ретировался к барной стойке и теперь стоял всего в паре футов от своего бывшего парня. — Привет, — снизошёл он. — Давно не виделись. Он сделал глоток холодного напитка, чтобы немного отвлечься. Не сработало. Он всё ещё нагло глазел на Йена, пытаясь понять, что делать дальше. Блять, прошло двадцать ёбаных лет, и да, конечно, он уже давно со всем справился и уже даже речи о какой-то неприязни не было. Но это не значит, что тебя не одолевает неловкость, когда ты видишь кого-то, с кем у тебя были отношения. Кого-то, кого ты абсолютно не ожидаешь увидеть снова. Так что, разумеется, Микки совсем немного был напряжён. — Как твои дела? — спросил Йен, отпивая из своего стаканчика. Вопрос хоть и был совершенно простым, однако Микки не знал, какой ответ лучше подобрать. Последние двадцать лет были жутким подобием настоящих американских горок. — Хорошо, — решился он. Простой ответ на простой вопрос. — А как твои? Он был уверен, что такой диалог происходил миллиарды раз по всему миру, но ему даже в голову не приходило, что, блять тут ещё, можно сказать. — Нормально, — заявил тот, едва слышно усмехаясь. — Не хочешь присесть на минуту? — спросил он, указывая на стол рядом с ними. — Поговорить? Микки прикусил губу, раздумывая и пытаясь взвесить все за и против. Возможные за этим последствия. С одной стороны, ему вроде как следует быстрее двигать домой, потому что иначе бы он не справился со всем тем дерьмом, что его там ожидало. С другой стороны, пообщаться с Йеном не было такой уж плохой идеей. Он ведь не видел его два сраных десятилетия. А когда-то даже был влюблён в него. Желания поговорить и узнать, как у него жизнь, не были безумно странными, правда? Особенно, если они встретились совершенно случайно. — Ага, — ответил он, пытаясь улыбнуться и будучи не совсем уверенным в том, что у него это вышло должным образом. Так или иначе, рыжий улыбнулся ему в ответ, и они уселись друг напротив друга за небольшой круглый столик, стоящий в углу. Около секунды они оба просто смотрели один на другого, пока Микки изо всех сил старался не показывать того, насколько до смешного привлекательным он всё ещё считал Йена. — Ну так… как ты оказался в Майами? — тот заговорил первым, откидываясь на спинку стула и делая ещё глоток кофе. Милкович пожал плечами, приподнял свой стаканчик и пихнул соломинку себе в рот. Он почти мог поклясться, что видел, как рыжий пялится на его губы, пока он высасывал свой напиток. — Просто хотел уехать из Чикаго, — проглотив, ответил он. — Узнал, что в тот момент Мэнди была здесь, приехал, выгнал её омерзительного ублюдка, а потом мы вместе нашли квартиру, — Йен кивнул, поднимая кофе и отпивая ещё немного, но по-прежнему не сводя глаз с брюнета. — Что насчёт тебя? — спросил он. — Если честно, я живу здесь всего пару недель, — пояснил тот. — Получил предложение по работе и решил, почему бы и нет. — Да ну? Занимаешься чем-то? — поинтересовался Микки, проглатывая ещё прохладной жидкости и чувствуя, что усталость и напряжение медленно покидают его. — Ну, я веду вневойсковую подготовку офицеров резерва в средней школе. Им нужен был учитель здесь, поэтому я подумал и решил, что это хорошая возможность сменить обстановку. Микки кивнул. — А состояние твоей…? — он замолчал, понимая, что, возможно, даже спустя столько времени это будет довольно деликатный вопрос. Но Йен только улыбнулся и пожал плечами. — Само собой, может быть и хорошо, и плохо. Но, да… сейчас я принимаю лекарства. Так что, всё в порядке. — Супер, мужик. Рад за тебя, — ляпнул тот. Когда рыжий улыбнулся ему, он в какую-то секунду осознал, что его улыбка осталась всё такой же прекрасной, какой была и всегда. — Спасибо, — сказал Йен. — Ну, а ты? Всё ещё живёшь с сестрой? — насмешливо спросил он, а Микки, качнув головой, тихонько усмехнулся. — Не. Мы соседи вообще-то. Я, эм… я живу со своими детьми, — он сделал ещё глоток кофе. Йен вскинул брови, но умело смог замаскировать удивление под ещё одну улыбку. — Здорово. Сколько лет? — Почти восемнадцать, — но в этот раз так легко согнать с лица шок рыжему не удалось. — Это… оу. Почти сразу после… — Да, — утвердительно произнёс Микки. — Погоди, с детьми? Больше одного? — он отпил из стаканчика. — Ага. Близнецы. Брайан и Бриана. Йен дёрнул уголками губ и кивнул. — Приёмные или…? Микки закачал головой. — Нет, они мои. Я вообще-то… — он на секунду умолк, не совсем понимая, как он должен рассказать о таком Йену, если даже не был уверен, стоит ли ему знать. Сука. — Я на какое-то время вернулся к ебле девушек… но достаточно быстро понял, что это так не работает, поэтому прекратил, — объяснил он, пристально рассматривая свой стаканчик, боясь посмотреть на вверх и увидеть осуждение в зелёных глазах. — Но не раньше… — Чем кто-то забеременел, — за него закончил рыжий, и, как ни странно, никакого осуждения в голосе слышно не было. Когда он поднял голову, тот опирался на локти и смотрел прямо на него. И никакого упрёка в его глазах он не заметил. Никакой жалости или отвращения, ничего подобного. Просто… понимание. — Да, — подтвердил он. — Значит, вы воспитываете их вместе? — с любопытством в голосе спросил Йен, на что Микки закачал головой. — Нет, она умерла, когда детям едва исполнилось шесть. Рыжий удивлённо вскинул брови и медленно кивнул. Милкович посмотрел в его глаза и попытался понять, что в них есть, что он видит в них. Йен всегда умел читать его, словно книгу, во всяком случае, в те времена, когда они ещё были вместе. Но Микки так хорошо читать Йена не умел. — Прости? — ляпнул он, подразумевая это скорее как вопрос, поскольку он ведь не знал, что она была за человек и как Микки относился к ней. Брюнет усмехнулся. — Всё нормально, мужик. Это было давным-давно. Йен кивнул. — Выходит, ты растил их сам? — спросил он, а у Микки где-то внутри загорелось ощущение, будто бы тот пытался выяснить, встречается он сейчас с кем-то или нет. Хотя, отбросив эту мысль, на вопрос он всё же ответил. — Вроде того. То есть, Мэнди с Ланой очень помогли мне. Я был уверен, что после её смерти детей заберёт её мать. Но потом узнал, что она написала завещание. Она хотела, чтобы их вырастил я. Мне отошла небольшая часть денег. И её дом в сраном пригороде… — Йен добродушно усмехнулся, и через секунду Мик сделал то же самое. — Так что, со дня её смерти… да, в значительной степени ими занимался я. Милковичу вроде не должно быть настолько комфортно разговаривать с человеком, которого он не видел целых двадцать лет. Хотя всё было именно так. Этот диалог будто бы был вполне естественным. — Как Евгений? — Он сейчас в Калифорнии. В университете Пеппердайна. Жизнь у него, бля, вполне хороша, — ответил он, поднимая стаканчик и делая ещё глоток. Йен широко улыбнулся. Однажды он был чертовски близок к тому, чтобы стать вторым отцом Ева. Услышать, что у него всё хорошо, многое значило для него. — А Мэнди? — спросил он, неожиданно решив узнать, как поживает его бывший лучший друг. Микки выдал что-то между вздохом и усмешкой. — Кувыркается со Светланой. — Что? — с удивлённой улыбкой на лице переспросил рыжий, на что брюнет только кивнул. — Ага. Сошлись через пару лет после того, как я прогнал Кеньятту из города. Они женаты уже почти четыре года, переехали в дом по соседству с нашим. — Блять, — Йен изумлённо усмехнулся, а мужчина рядом с ним в который раз махнул головой, подняв её и сделав глоток кофе. — Сраные пригородные лесбухи. Милкович согласно фыркнул и кивнул. — Так ты тут, значит, всего две недели? — спросил он. — Чем занимался, пока не собрал шмотки и не переехал? Йен вновь откинулся на спинку стула и отпил из стаканчика. — Да ничем таким. Жил в общем доме ещё пару лет, пока пытался поставить себя на рельсы правильной жизни. И какое-то время работал упаковщиком продуктов. — Всяко лучше, чем трясти жопой за деньги, не так ли, Галлагер? И они будто вернулись на южную сторону. Молодыми и глупыми. Йен не смог сдержать себя от улыбки. — Да уж. Не думаю, что это когда-то на самом деле приносило мне удовольствие. — Да ладно? — с усмешкой парировал тот, чувствуя, как наружу рвётся его восемнадцатилетняя личность. Йен ухмыльнулся. — Ещё какое-то жил с Дебби и её парнем — уже мужем, на самом деле. Потом, когда понял, что хочу преподавать вневойсковую подготовку, нашёл себе жилье и стал усердно работать над этим. Йену потребовалось намного больше времени, чтобы решить, что он хочет сделать со своей жизнью, но теперь он точно понимал её для себя. И с учётом того, что ему пришлось пережить ещё в юношеские годы, ему совершенно не было стыдно за то, что налаживание жизни у него началось только в возрасте за тридцать. У него ещё было время. Микки кивнул. — Справляешься? — Да, — Галлагер тряхнул головой. — Работаю только около недели, но пока всё идёт отлично. Кстати, а ты чем занимаешься? — Маркетингом, — ответил тот, на что Йен усмехнулся. — Ты серьёзно? Галстуки, костюмы и торговля? — Ебучие костюмы я по-прежнему не ношу, но да. В целом ты прав, — с улыбкой произнёс тот, прежде чем снова обхватить губами зелёную соломинку. — Как ты вообще попал в эту сферу? — брюнет пожал плечами. Он на самом деле и сам не до конца понимал, что, блять, его заставило заниматься этим. — Не знаю, мужик… думаю, я просто понял, что, если хочу воспитать двоих детей и продолжить жить в том доме, мне нужно найди работу поприличнее и перспективнее работы бармена. Йен вскинул брови. — Ты был барменом? Микки кивнул. — Ага. Хоть и недолго. Я вернулся в колледж, получил степень и всё такое, — закончил он, глядя на Йена. — Я очень горжусь тобой, Мик, — сказал тот, вынуждая другого улыбнуться. Всякий раз, когда нечто подобное говорили Мэнди или Светлана, он настоятельно рекомендовал им пойти нахуй. Однако сейчас он не чувствовал необходимости сказать это. Такие слова, если честно… было довольно приятно слышать. — Спасибо, — выпалил он и, делая последний глоток, тем самым опустошая пластиковый стаканчик, поднялся на ноги. — Думаю, мне пора ехать домой, — заявил он, оглядываясь на окно, в котором не видел ничего, кроме собственного отражения. — Нужно приготовить близнецам ужин, — рыжий кивнул, встал с места и выбросил свой бумажный стаканчик в мусорное ведро. Они бок о бок вышли из кофейни. Когда они сошли на тротуар, останавливаясь перед машиной Микки, Йен отчего-то заглянул ему прямо в глаза. — Было правда клёво поболтать с тобой, Мик. Тот едва улыбнулся ему и кивнул. — Да. Рад, что у тебя всё хорошо сложилось. — И у тебя, — сказал он. — Если кто-то и заслуживает быть счастливым, так это ты. Милкович сделал глубокий вдох, из последних сил сдерживая в груди искры, и махнул головой. — Спасибо, — его голос был не более чем с трудом различимым шёпотом во влажном ночном воздухе. — Могу я задать один вопрос? — поинтересовался тот. — Да, мужик. Само собой, — незамедлительно ответил он, немного потрясываясь от попыток понять, по поводу чего может быть вопрос. — Ты рассказал о своих детях. О сестре. О матери близнецов. О Евгении, — Микки поднял брови, не совсем понимая, к чему это он ведёт. — Но ты ни разу не упомянул о бойфренде. — Как и ты, — подметил тот, на что Йен, слегка прикусив нижнюю губу, ухмыльнулся. — Было всего пару отношений. Ничего серьёзного. Микки кивнул. — Пару чуваков, с которыми я трахался. Никаких отношений, — сказал он, что являлось чистой правдой. С того момента, как умерла Нина — да даже до этого, признаться честно, — он буквально ощущал, что у него нет на это времени. Воспитывать детей со вторым родителем было той ещё утомительной задачей, но потом в одно мгновение он остаётся воспитывать их в одиночку. Н-да. Какое тут время на поиски бойфренда. Но Мик на самом деле и не мечтал об этом, ему было вполне достаточно ни к чему необязывающих трахов. Йен махнул головой и сделал шаг вперёд. Они не были как-то по-особенному близки. Но стояли теперь друг к другу ближе, чем, вероятно, должны были стоять с человеком, которого не видели в течении двадцати лет. — Ну так… — брюнет слегка нахмурился. — Не хочешь как-нибудь ещё выпить кофе? Завтра, возможно? Он нахмурился ещё сильнее, отступая назад и качая головой. Когда он поднял глаза на рыжего, тот выглядел несколько смущённым, и от этого понимания ему стало как-то не по себе. Но это однозначно не было причиной, почему он должен сходить с ним на свидание. — Слушай, Йен. Было действительно классно, но я не думаю, что мы снова должны погружаться в это дерьмо. Галлагер сложил губы в плотную линию, но каким-то образом всё равно сумел хоть чуть-чуть улыбнуться. — Ладно. — Ты злишься? — спросил тот, не совсем понимая, почему ему не плевать. — Нет, нет! — Йен потряс башкой. — Конечно нет. — Хорошо, — Микки натянул на губы лёгкую улыбку. — Пора ехать, мужик. Рыжий кивнул, где-то внутри себя перебарывая желание сказать «ещё увидимся». Только прыгнув в машину, Милкович выудил из кармана телефон, тут же лицезря два непрочитанных сообщения и один пропущенный звонок. Мэнди: Ну и похер Бриана: Я очень, блять, сильно голодна. Да уж. Его детишки, безусловно, за эти годы сумели подхватить языковые манеры отца. Пропущенный был тоже от дочери, но, устало вздохнув, он всё же решился в начале ответить сестре. Микки: Планы изменились. Зайду, как только приготовлю близнецам поесть. Доставай пиво, бля. Нужно поговорить. Микки: Прости, малышка. Я встретил кое-кого. Поставь кипятиться воду, а я сделаю всё остальное, когда вернусь домой. Бриана: Ну наконец-то Выдохнув и заблокировав телефон, он завёл машину и уже во второй раз двинулся домой. Всю дорогу у него непреодолимо кружилась голова, он не переставал думать о том диалоге, который состоялся между ним и Йеном. Не переставал думать о его смехе, который за всё это продолжительное время так и не изменился. О той улыбке, что где-то глубоко внутри забавляла его так, как забавляла его двадцать лет назад. Он понимал, что, отказавшись от повторной встречи, поступал правильно. Это была идея не из лучших. Но он по-прежнему чувствовал, что вот так сесть и поговорить было более чем просто приятно. И лишь малая часть его была поставлена в тупик всем случившимся. Именно из-за этого он собирался вывалить всё на свою сестру, заставив её слушать. Остановив машину у дороги, он окинул взглядом крупную, освещённую постройку. Ни разу за всю свою жизнь он не подумал бы, что будет жить вот так. У него не было немереных богатств, но у него была большая жилплощадь, вполне хорошая машина и двое детей, всяко лучше, чем он когда-либо себе представлял. Проведя рукой по лицу, он вышел из тачки, заблокировал её и двинулся в дом. Внутри было очень светло, вдали приглушённо доносилась музыка Брайана. Вздохнув и скинув в угол обувь, Микки прошёл на кухню и заметил Бриану с её длинными тёмно-каштановыми волосами, укрывающими плечи, она сидела за барным стулом у кухонной стойки и что-то печатала в ноутбуке. — Сегодня была твоя сраная очередь готовить, — не поднимая глаз, сказала она. — Прости, — ответил Микки и, бегло чмокнув дочь в макушку, ринулся к навесному шкафчику, чтобы достать упаковку макарон и закинуть их в бурлящую воду. — Но, если что, кипячение воды — не есть готовка, — добавил он, зная, что девчонка напыщенно закатит глаза, хоть отец и стоял к ней спиной. Открыв холодильник, он нашёл банку с консервированным томатным соусом, который оставалось только разогреть и добавить в блюдо. Он оставил его на столешнице, решив, что с ним ещё можно повременить. — Домашка? — спросил он, на что Бриана уверенно кивнула. — Эссе для колледжа. Хочу закончить его, — мужчина свёл брови к переносице, подвинувшись к другой части стойки, чтобы иметь возможность хотя бы через плечо прочитать имеющуюся писанину. — Разве не рановато для эссе? — Нет, если мне хочется попасть в Дартмут, — он кивнул самому себе, а затем опустил руку дочери на плечо, ободряюще сжав его. — У тебя всё получится, крошка. — Спасибо, — ответила она, а Микки отправился через кухню в гостиную к парадной двери у лестницы, ведущей в комнату Брайана. Он осторожно постучал по дереву, ожидая негромкого «войдите», прежде чем пройти внутрь. Брайан, окутанный наушниками на шее, лежал на кровати, находящейся по центру комнаты. — Привет, приятель. Ужин будет готов через пару минут. Сколько себя помнил, Микки очень часто называл «приятелем» Евгения. Поэтому, когда у него появилось ещё двое детей, как-то изъёбываться и придумывать он не стал. Парень согласно кивнул. — Сейчас спущусь, пап. — Ладно, — сказал тот, уже планируя покинуть убежище сына, но заглядывая в него снова, когда уже почти закрыл дверь. — Слушай, я чуть позже хочу зайти к тете Мэнди, всё нормально или мне лучше остаться? — Мне семнадцать. Ты точно можешь уйти в соседний дом, я буду в полном порядке, — пробубнил Брайан, вскинув одну бровь. Уж что-что, а эту часть лица они определённо переняли у отца. — Блять, я в курсе, что ты способен остаться в доме один, — тихо парировал Микки. — Я имел в виду, сделал ли ты свою сраную домашку? Потому что выпускной год, и если ты хочешь присоединиться к своему брату в университет, то тебе придётся много и усердно пахать. Отбросил переменчивое подростковое настроение, парень устало провёл рукой по волосам. — Я знаю. Всё сделаю. — Отлично. Ты же скажешь, если тебе понадобиться моя помощь с чем-то? Тот кивнул. — Хорошо, — напоследок сказал он и уже окончательно покинул комнату, спеша на кухню, чтобы проверить, не переварились ли макароны. Как только соус немного остыл, а вода с кастрюли с пастой была слита, он достал из шкафчика три тарелки и поставил их на столешницу. Бриана, встав с места, но ещё секунду не отводя взгляда от экрана монитора, закрыла крышку компьютера, схватила одну из тарелок и принялась накладывать в неё сегодняшний ужин. — Брайан! — крикнул Микки сыну, наваливая себе немного еды, довольно быстро поглощая её и поднимаясь на ноги, поскольку уже и без того было слишком поздно, а ему ещё нужно заскочить к Мэнди с Ланой. Брайан спустился вниз как раз в тот момент, когда отец уже оставлял тарелку в раковине. — Я пойду к Мэнди. Мне стоит взять с собой ключи на случай, если вы вдруг уснёте? — Да, я дико устала, — с набитым ртом отозвалась Бриана, на что Микки лишь кивнул, схватил телефон вместе с ключами и вышел на улицу, пробираясь по газону до соседнего дома. Он раз пять долбил большую деревянную дверь, пока Светлана не распахнула её. — Где, блять, моё бухло? — риторически поинтересовался он, проходя мимо жены своей сестры на кухню. Он вполне неплохо справлялся с тем, чтобы сдерживать себя, пока был дома, однако теперь, когда у него была возможность выпить и поговорить обо всём накопившемся дерьме, ему было необходимо его выплеснуть. — Конечно, проходи, не стесняйся, — саркастично пробубнила Светлана, чей акцент спустя все эти годы уже практически не был слышен. Закатив глаза, Микки принялся открывать створки шкафов в поиске какого-нибудь алкоголя, и в тот же момент заявилась Мэнди, небрежно натягивающая футболку на собственное тело. Мужчина едва сообразил, что волосы Ланы были по-особенному растрёпаны, и что он, возможно, чему-то помешал, но сейчас это было совершенно не важно. Он открыл себе бутылку пива и, отпивая добрую половину её содержимого, присел за кухонную стойку. — Лады, Мик. Я давненько не видела тебя в таком напряге, что за хуйня происходит? — спросила Мэнди, присаживаясь напротив. Именно в этом была проблема. Он не понимал, что за хуйня с ним на самом деле происходит. Он был относительно спокоен, когда пил кофе и вёл диалог. Ему удавалось держать себя в руках и думать о чём-то отвлечённом, помимо Йена, когда он готовил ужин. Но сейчас, когда с него снята ответственность до конца ночи, он действительно нуждался в том, чтобы вывалить всё ёбаное говно на уши сестры и Ланы. Возможно, он просто пребывал в шоке от того, что спустя столько времени увидел Йена, но внутри бушевало какое-то странное чувство. Будто бы он вернулся в самое начало. Не то чтобы он по-прежнему был в него влюблён, и он не подумал бы, что солгал, если бы сказал это вслух. Кануло двадцать лет, его одержимость рыжим уже прошла. Просто тот факт, что он увидел его после такого огромного количества времени, вернуло его ко всему тому, что несколько лет он истошно пытался оставить позади. Слышать смех Йена, увидеть его глаза. Это просто странно. Хоть и не совсем подходящий эпитет, но другого, чтобы описать ситуацию, у Микки не сыскалось. — Угадай, с кем я встретился в ебучей кофейне? — выдавил из себя он, глядя на Мэнди и делая ещё один глоток хмельного напитка. Мэнди вскинула бровь, ожидая, что её брат просто расскажет ей всё и свалит, чтобы она могла продолжить вылизывать собственную жену. Однако тот ещё пару секунд молчал, а только потом решил заговорить. — Йен. — Галлагер? — спросила она. — А скольких, блять, ещё ёбаных Йенов ты знаешь? Господи боже, Мэнди. Пока она пыталась понять, что её брат думает по этому поводу, её глаза от удивления значительно округлились. — Ты разговаривал с ним? — спросила Светлана. — Довольно долго, — кивнул он. — Рассказал ему о детях, о переезде. Он рассказал, чем занимается, — объяснил он, не имея сейчас особого желания вдаваться в подробности. — Он изменился? — спросила его сестра, на что он лишь пожал плечами. Хоть и знал точный ответ. — Ни капельки, блять. Ну, то есть, он вроде как в норме, здоров и всё такое, но он всё ещё тот Йен, которого я знал. Вроде бы. — В хорошем смысле? — снова подала голос Лана, а Мик на выдохе усмехнулся, принимая отскабливать большими пальцами этикетку с бутылки пива. Мэнди едва заметно кивнула. Ей безумно хотелось знать, что ответить, однако в действительности она всё ещё не имела представления о том, что Микки думает обо всём этом, поэтому и не знала, что может сказать сейчас. — Он пригласил меня. На ещё одну свиданку с кофе, — внезапно заявил тот, по-прежнему не сводя глаз с тёмного сосуда. — Я отказал ему. — Почему? — спросила Мэнди, желая, как можно быстрее расправиться с проблемами своего брата, как минимум для того, чтобы он свалил. Они с Ланой были в разгаре одного из самых горячих трахов в их жизни, однако, как оказалось, стук в дверь от собственного брата довольно легко улетучивает настроение. — Потому что, блять, это была ужасно тупая затея, Мэндс, — объяснил ей он. — Я ведь даже не знаю, нравится ли он мне, и, в любом случае, у меня нихера нет времени для всяких встреч. С этим Милкович поспорить не могла. Разбираясь с работой и готовкой, помогая детям с домашними заданиями и отвечая на длинные электронные письма, у Микки в эти дни не было достаточно много свободного времени. Она неспешно кивнула и повернулась к своей жене. — Зайка, не могла бы ты оставить нас на минуту? — Я иду спать, — согласилась та, откровенно целуя Мэнди в губы. — Скоро буду. Когда Лана оказалась вне пределов досягаемости, Мэнди склонилась над кухонной стойкой и приблизилась к лицу брата. — Слушай, я не знаю, что творится в твой сраной башке, поэтому я просто озвучу свои мысли, а потом ты свалишь, чтобы я могла подняться наверх, привязать Лану к кровати и жёстко трахнуть её, идёт? — Отвратительно, Мэнди, — парировал Микки, однако всё же согласно кивнул. — Я понимаю, что, то, что сделал с тобой Йен, ужасно, и что тебе потребовалась целая вечность, чтобы смириться с этим. Блять, да даже мне потребовалась эта вечность, хотя меня вообще в тот момент не было в городе. Но я точно знаю, что ты уже не тот человек, которым был раньше. Никто уже не тот, кем был двадцать лет назад. Так что я не знаю, как между вами прошёл тот разговор сегодня, и кто что именно рассказал, но я знаю… Микки, послушай меня. Тот отводил глаза в сторону, но затем резко перевёл их на свою сестру. — Я знаю, что, если бы Йен был просто бывшим, к которому ты уже ничего не испытываешь, ты бы не заявился с отдышкой в мой дом в половине первого. Мэнди говорила это с тихим рычанием, но вскоре, казалось, её отпустило, и её взгляд стал более мягким. Плечи Микки печально поникли. Он смотрел на неё, боясь осознавать, что она, вероятно, права. — Я люблю тебя, братец, но иногда ты такой тупица. Вы двое так сильно любили, я никогда, блять, подобного не видела, даже между нами с Ланой. Не думаю, что двадцать лет и двое детей что-то изменили так, как об этом думаешь ты, — закончила она. Глаза Милковича говорили за него, это была просто её работа — открывать их ему. Он вновь посмотрел на неё. Он задумался о том, как сегодня звучал голос Йена. И о том, как прекрасно выглядела его улыбка, ровно так же, как и двадцать лет назад. Пиздец.