La Vie En Rose

Глаза Микки распахнулись, и он тут же почувствовал нагрузку на грудь. Прошлая ночь возвращалась во вспышках. Йен похоронил глубоко в себе утешительное ощущение того, что снова близок к нему. Еще один раз из восьмидесяти, когда они понимают, что хотят разного, и ни один из них не готов пойти на компромисс. Ничего из этого не было виной Йена, и это просто делало все намного хуже. Все это было на Микки. Телефонный звонок, трах, мотание головой, когда Йен хотел больше — все это была вина Микки, и он ничего не мог с этим поделать. Он понимал Йена, не было странно или неправильно, что он хотел парня, семью. Теперь, когда они стали старше, это было совершенно нормально, на самом деле. Но каждый раз, когда Микки думал, что может быть в состоянии сделать это, каждый раз, когда он позволял себе потеряться в мыслях о свадьбе, общем доме, и, возможно, рыжеволосом ребенке, каждый раз он чувствовал, что тонет. Главным образом потому, что не мог видеть возможный конец всему этому, кроме как один делает больно другому, и их неизбежное расставание без сомнений будет намного хуже, чем было в предыдущий раз, когда они были всего лишь подростками. Микки не хотел рисковать, проводя своих детей через что-либо подобное. Ему не похуй, что сейчас они были кем угодно, но не взрослыми, он все еще чувствовал, что должен им что-то, типа, должен сосредоточиться только на их семье. Это было причиной, почему до сих пор Микки был полностью удовлетворен одной ночью. Потому что у него не было времени или энергии, чтобы иметь отношения, и он понимал, что это также было не правильно. Йен был не прав, Микки был не прав, но они были в таких совершенно разных местах своей жизни, что было почти невозможно иметь отношения любого рода. Гораздо более серьезные отношения парня и парня. Микки вздохнул и уставился в потолок, перед тем, как провести руками по лицу, потирая глаза, высвобождая их ото сна. Он все еще чувствовал Йена внутри себя, но это не совсем утешительно, как обычно было — или было тогда. Теперь это просто было напоминанием о том, как по-царски Микки облажался и сколько — вероятно — боли причинил Йену. Из того, что думал Микки, Йен действительно полагал, что это случилось. То, что Микки пришел к нему, это означало, что он сдался, а они оба — воссоединились. И, размышляя задним числом, все было именно тем, чем и казалось тогда. Сам Микки даже толком не знал, что это такое — отношения с Йеном, к которым он не был готов. Было ли неизбежно расставание? Было ли время у него, которого он не имел? Было ли это тем, чего он боялся, если снова привяжется к нему? Блять, Микки знал это, просто знал, что не был готов. Он глубоко вздохнул и заставил себя сесть, несмотря на пульсацию тела из-за отсутствия сна и болезненные воспоминания о ночи. Несмотря на все это, являющееся огромной блядской ошибкой, Микки не мог отрицать того факта, что теперь, когда они снова трахались, не было не единого сомнения в его сознании, что он любил этого мужчину. И это должно сделать все яснее, проще. Может быть, большинство людей сказали ему просто пойти на это, но они не были им. Им не была ни Мэнди, ни Светлана, и никто, кроме него самого, не мог понять то, что он чувствовал. Черт, он сам даже не очень понимал, как чувствует себя. Еще один глубокий вздох вырвался сквозь губы, и он встал, направляясь в ванную. Микки не дрочил в душе, не смотря на свой утренний стояк, так просящий об этом. Он не мог. Потому что знал, что сделай он это во второй раз, Йен бы промелькнул в его голове, и не было бы никакого способа избавиться от этого. И если до прошлой ночи между ними все было слишком сложно, что ж, то теперь все было просто гораздо хуже, и он должен, блять, понимать это. Микки должен был, блять, понимать, что это была плохая идея — придти к Йену прошлой ночью, потрахаться с ним, тем более, что они не говорили о том, что это значит, прежде чем все случилось. Йен сказал Микки, что он любил его, так что, походу, Йен подумал, что они снова вместе, но поздно ночью мысленные процессы Микки не совсем поняли это. На самом деле, он не был в состоянии увидеть прошлое прямо тогда и там. Кожа Микки горела, а вода была холодной почти до предела, охлаждая его вены. Ему было это нужно, нужно было почувствовать себя чистым, свежим. Микки было необходимо смыть ощущения рук Йена на его коже, на его бедрах. Хотя, было, наверное, проще сказать, чем сделать, потому что у него есть два огромных синяка на бедрах в виде рук. Он посмотрел вниз, чтобы наблюдать за тем, как холодная вода льется по его бледной, обесцвеченной коже. Его пальцы огладили отметину, помня, насколько безопасно он себя чувствовал, когда имел его внутри себя, насколько правильно. Микки грыз внутреннюю сторону его нижней губы, пытаясь вспомнить, чем он, нахуй, думал. Теперь все разрушено. Они не торопились, не работали для того, чтобы быть вместе. Возможно, они были бы, но теперь Микки все это успешно взорвал. Теперь они были ничем. Микки сделал глубоких вдох и повернул кран, останавливая льющуюся на его тело воду. Он потянулся за полотенцем и обернул его вокруг нижней части тела, прежде чем выйти из душа, вставая перед огромным зеркалом. Мешки под глазами были даже больше, чем обычно. Да, нахуй, ебанный образ. Поздно ночью Микки должен был получить медаль за самого тупого человека на земле. Микки вздохнул и оделся, прежде чем вышел из ванной и спальни, решив, что он слишком истощен и отвлечен, чтобы заправлять постель. Он провел рукой по лицу и волосам, когда прошел на кухню, находя уже проснувшуюся Бриану. Ее длинные каштановые волосы были повсюду, когда она пихнула немного каши в рот, уставившись на экран телефона. — Доброе утро, пап, — поздоровалась она, глядя на него лишь секунду, прежде чем вернулась к своему телефону. — Привет, малышка, — ответил Микки, идя к холодильнику, чтобы взять молоко, которое отложила его дочь. — Брайан еще спит? — Думаю, да, — она кивнула, положив телефон вниз экраном на мраморную столешницу и больше повернула тело к отцу. — Где ты был прошлой ночью? Тело Микки заморозилось, когда он медленно ставил коробку хрустящих хлопьев, пытаясь выяснить, что сказать на это. Он мог солгать, сказав, что был здесь, даже учитывая тот факт, что Бриана, очевидно, знала, что его не было. Он мог сказать, что был у Мэнди, но дочь слишком хорошо знала его, чтобы поверить в это. Так что, он остановился на правде — ну, на половине так, по крайней мере. — Я был у Йена, — Бриана нахмурилась. — Зачем? — Микки пожал плечами. — Он старый друг. Мне просто был нужен кто-то, чтобы поговорить, — вот тут не правда. Если бы было что-то, чего они не делали вчера вечером, так это говорили. — Почему ты спрашиваешь? — Микки пытался оставаться спокойным, ставя перед собой миску каши. Он не был смущен тому, что трахнулся с Йеном, просто он действительно не хотел, чтобы узнали дети — если вообще узнали бы. Помимо прочего, у них было коллежское эссе, чтобы сосредоточиться, и последнее, о чем им нужно было бы беспокоиться, так это о получении нового отчима — которого бы не было, если на то пошло, но Микки знал, что они видели его именно так. Тем более, Йен был единственный слегка-больше-чем-друг, что они когда-либо встречали. Бриана пожала плечами. — Я проснулась, а тебя не было дома. Просто спросила, — Микки кивнул. — Ладно, — ответил он. — Вас, ребята, подкинуть до школы? — спросил он, точно тогда, когда Брайан спускался по лестнице, со своими каштановыми вьющимися волосами, стоящими во все стороны. — Знаешь, ты не должен бы был спрашивать нас, если просто… — Не-а. Вы не получите машину, — прервал своего сына Микки. — И только поэтому вы едете на автобусе. Он получил два средних пальца по пути из кухни, но только усмехнулся на это, схватив ботинки и направляясь к двери. Микки был слишком занят с утра приготовлением завтрака и дразнением близнецов, которые выпихнули из его головы Йена — ну, до вопроса Брианы, по крайней мере. Но теперь, когда он один в машине, и поговорить было не с кем, его мысли немедленно проскользнули к нему, к прошлой ночи. Микки не знал, хотел ли он, чтобы этого не произошло, или хотел, чтобы это случилось по-другому, но так или иначе, он не хотел, чтобы получилось вот так. Чтобы ночь закончилась для них обоих огорчением, и, по крайней мере, один из них плакал. Микки не знал, плакал ли Йен или нет, но это было вполне возможно. Как, блять, он попал в это? К тому времени, подкрался обед, голова Микки была еще тяжелее, чем все это утро. У него были все симптомы действительно нихуевого похмелья, но он не пил накануне. Ну, не так много, в любом случае. На самом деле, единственная причина, почему он так себя чувствует, состояла в том, что он весь день не слышал Йена, и не отрастил яйца, чтобы самостоятельно связаться с ним. Это было тем путем, который начался в начале, когда он когда-либо встречал Йена. Всякий раз, когда они дрались, Микки чувствовал себя действительно хуево из-за этого, даже тогда, когда во всем был виноват Йен. Словно его тело физически не могло держаться подальше от Йена, когда они были не в порядке. Микки потребовалось три полных года после расставания, чтобы избавиться от «похмелья». «Любовного похмелья» — были бы слова Мэнди, но Микки не знал точно, как чувствовал себя. Он глубоко вздохнул и сел в свою машину на стоянке, только чтобы как-то оградиться об общества, выуживая из своего кармана телефон, набирая номер, который он так хорошо знал. — Привет, — донесся приглушенный голос только после второго круга. — Привет, — в ответ выдохнул Микки. — Мне нужно поговорить с тобой, найдется время? — Да, да, — ответила Мэнди, а шум на заднем плане становился тише, говоря Микки, что она куда-то отошла. — Че такое? — Я неéбово облажался, — вздохнул Микки, закрывая глаза и теребя корни своих волос свободной рукой, чуть затягивая все это. — Что ты с ним сделал? — Мэнди уже звучала сердито. Трахать ее кверху жопой за такое хорошее знание своего брата. — Я просто… — выдохнул Микки, перемещая руку от верхней части головы, вниз к вискам, пытаясь хоть немного облегчить головную боль. Это не работало. — Мы трахались. — Че?! Мик… — Дай я закончу, — зарычал Микки. — Прости. — Мы трахались, и он подумал, что мы снова вместе, но я-то, блять, нихуя к этому не готов и говорил ему это прежде. — Хера тебя штормит, братец. — А то я, блять, не знал, — Микки вздохнул. — Думаю, он злится. Типа, действительно злится. — Чем все кончилось? — спросила Мэнди, начиная успокаиваться. — Я оделся, он попытался поцеловать меня, я сказал, что не могу сделать этого дерьма. Он сказал мне уйти, я и ушел. — Ты плакал? — Ебанный в рот, Мэндс. Какого хуя мне делать-то с этим? — Плакал? — Да, я, сука, плакал, — признался Микки. — Довольна? — Тогда какого хрена ты творишь? — Микки слышал, что Мэнди снова начала расстраиваться. — Ты бы не плакался из-за парня, которого не любишь. Поэтому, в каком ебучем хуе твоя проблема? — Микки нахмурился. — Слушай, я позвонил потому, что мне нужна какая-нибудь гребанная помощь с этим дерьмом, не потому, что мне нужно, чтобы ты избила меня за это. Я знаю, что я облажался, но я не могу быть с ним. Не прямо сейчас, я просто, блять, не могу! — Микки услышал, как вздохнула Мэнди, и мог только представить ее кивок. — Чудно. Прости, но я не могу помочь тебе с этим. Ты должен понять это для себя. Тебе нужно поговорить с кем-то, поговорить с Йеном об этом, потому что это то, откуда все может начаться, — Микки вздохнул, кивнув себе. Он знал это. — Ладно. Я разберусь. Должен вернуться к работе, — сказал Микки, потянув телефон подальше от уха. — Братец? — он снова поднял его, ожидая, когда она закончит свою мысль. — Ну? — Я люблю тебя. Это не было тем, что они говорили часто, вообще едва упоминали. Но время от времени, поскольку они выросли и стали взрослее, Мэнди говорила это, и в семье Милкович был только один возможный ответ. — Иди ты. — Тебя туда же. К тому времени, как Микки вернулся домой, снаружи было достаточно темно. Как-то слишком для начала октября, так что он предположил, что зима будет холодной — что ж, они были в Майами, поэтому Микки не знал, может ли он на самом деле назвать это зимой. Или холодом, если на то пошло. Но, насколько знал, так или иначе. Дом пестрел огнями, говоря ему, что близнецы уже были дома и, вероятно, готовили обед, так как была их очередь. Микки вздохнул и провел рукой по лицу, перед тем как выйти из машины и пойти по тропинке в сторону входной двери. Как только он повернул ручку и вошел внутрь, не два, а три знакомых голоса звучали на весь дом из кухни. — Правда? — сказала Бриана. — Да, да. Это было быстро, — Микки нахмурился. Йен? — Как ты это сделал, разве тебе не должно было быть восемнадцать? — спросил Брайан в тот момент, когда Микки стащил обувь и прошел по коридору, чтобы добраться до кухни. Он остановился в дверях и прислонился к дверному косяку. Близнецы сидели у кухонной стойки, боками повернутые к Микки, а Йен стоял у печки, измельчал что-то, когда что-то еще готовилось в кастрюле. Это было настолько странно, Микки и Йен не были вместе — на самом деле, Микки был абсолютно уверен, что Йен был зол на него — и тем не менее, он был здесь. Готовил обед для семьи Микки, будто ничего не было. Может быть, Микки должен разозлиться, расстроиться, все перевернуть здесь, но он не чувствовал подобных желаний. В животе было просто тепло, словно он был счастлив быть дома. И не было чувства, что Йен также пытался втолкнуть его во что-либо. Близнецы и Йен продолжали разговаривать, но Микки больше не слушал. Он просто наблюдал за Йеном, он выглядел так обычно, одетый в футболку с v-образным вырезом, с немного неряшливым лицом, чуть больше, чем это было прошлой ночью. Кроме того, что он был горяч, он выглядел… счастливым. Йен посмотрел вверх и увидел Микки. Взгляд на его лице дал Микки понять, что он нервничал по поводу того, как он отреагирует, но тот просто мягко улыбнулся, уверяя, что все хорошо. Неделю назад, он, вероятно, разозлился бы, но теперь Микки мог чувствовать облегчение, что они, видимо, не боролись. И Йен, похоже, не слишком расстроен тем, что случилось прошлой ночью. — Привет, пап, — поприветствовал Брайан Микки, когда тот сделал несколько шагов на кухню. — Привет, приятель, — ответил он, потрепав волосы Брайана и целуя макушку Брианы. — Что тут происходит? — Йен появился с едой, — сказал Брайан. — Он рассказывает про то, что случилось в армии, — добавила Бриана, и Микки усмехнулся, заставляя себя не съежиться в воспоминаниях. — Это, блять, адская история, — Микки вздохнул, не в силах сдержать ухмылки. Он просто чувствовал себя хорошо. Придти домой на это. Он вынудил себя не позволить той мысли пойти дальше. — Он рассказал вам, как он ушел? — глаза Микки метнулись к Йену. — Нет, а что случилось? — спросил Брайан. Йен кивнул Микки, уверяя, что с ним будет все нормально, если он скажет им. — Он украл вертолет. — Да гонишь! — сказал Брайан. — На самом деле, не украл, а только завел, — поправил Йен, вываливая нарубленный стручковый перец в кастрюлю. Близнецы среагировали, возможно спросили что-то еще, но Микки не слушал. Его глаза были снова на Йене. — Поговорим позже? — одними губами произнес Микки, и Йен, все еще с улыбкой на лице, кивнул. Примерно через пять минут, все, что готовил Йен, было готово, и неебически ахуенно пахло. Они все сели вокруг кухонной стойки, и Йен открыл пачку тортильей, захватывая одну для себя. — Ну так… — начал Брайан, выкладывая курицу на тарелку. — Вы вместе? Близнецы, возможно, были близки к восемнадцати, но были столь же любопытны, как в свои четыре. Глаза Микки и Йена соединились над столом, и на секунду Микки был уверен в том, что должен ответить. Не помешало быть парнем и парнем в глазах близнецов, но не заденет ли это самолюбие Йена? В конечном счете, Йен позаботился об этом для Микки. — Нет, нет. Уже нет. Просто друзья. Микки сделал глубокий вдох и улыбнулся Йену, молча поблагодарив его за то, что не вдавался во все это дальше положенного. Просто друзья, возможно, было немного выдумкой, но они не были вместе, а Микки не хотел путать своих детей. Взрослые или нет, они оба имели тенденцию прыгать от вывода к выводу. Обед был наполнен бездумной болтовней и великими историями об армейских днях Йена. Микки не мог чувствовать большего удовлетворения, чем чувствовал в течении длительного времени.

***

— Вот же блять! Ты блядски… — Мэнди продолжала царапаться и теребить длинные волосы своей жены, когда застонала, все ближе и ближе к разрядке. Светлана гудела, посылая вибрации прямо в Мэнди, наконец, доводя ее до финала. Мэнди продолжала кряхтеть и постанывать вместе со случайным выкриком «блять», когда задрожала в оргазме, жмуря глаза. Лана продолжала слегка лизать, опустив руки на грудь Мэнди, пальцами дразня ее соски. Когда она еще чувствовала Мэнди, она подняла голову и прижалась губами к внутренней стороне ее бедра, перед тем, как поднялась по кровати. Мэнди приняла тощее тело Ланы сверху, обернув свои руки вокруг нее. У Светланы была небольшая улыбка на лице, когда она опустила голову вниз, накрывая губы Мэнди своими собственными. Мэнди мычала в поцелуй, облизывая рот своей жены. — Ты кажешься отвлеченной, — заявила Лана, когда они оторвались друг от друга. — Что-то не так? Мэнди пожала плечами настолько хорошо, насколько могла, откидываясь на кровать. Лана скатилась с нее и свернулась на своей стороне, поцеловав ее в линию подбородка. — Поговори со мной. — Я просто беспокоюсь за Мика, — призналась, наконец, Мэнди, сплетая пальца на животе. — Вся эта хрень с Йеном действительно путает его. — Я заметила, — хмыкнула Лана. — Но это его проблема. Не то, что бы это сделает твою жизнь проще, но он должен понять все самостоятельно. Быть мужчиной, — вздыхая, Мэнди кивнула. — Знаю. Постараюсь отпустить. — Хорошо, — сказала Лана, поднимая голову, чтобы посмотреть на свою жену. — Я люблю тебя. — Я люблю тебя, — улыбнулась Мэнди, прежде чем потянула ее вниз для другого неаккуратного поцелуя.

***

— Я должен пойти спать. Ранняя практика, — сказал Брайан, вставая со стула. — Ладно. Хочешь, чтобы я разбудил тебя завтра? — спросил Микки, и Брайан кивнул. — Да, спасибо. Хорошо было увидеть тебя снова, — сказал он, кивая на Йена. — Тебя тоже, — Йен улыбнулся ему, а затем Брайан пошел наверх. — Мне, походу, тоже нужно идти, — сказала Бриана, делая последний глоток из своего стакана. — Мартыха не единственный, кому рано вставать. — Хорошо, доброй ночи, крошка, — сказал Микки, и Бриана кивнула. — Пока, Йен. — Пока. — И не называй его… — начал Микки, заставляя Бриану вернуться на кухню. — Хотя, мартыха, на самом деле ахринительно подходит, не бери в голову, — Бриана рассмеялась и Йен скромно усмехнулся. Затем она ушла, направляясь в свою комнату, оставляя Микки и Йена одних на кухне. Микки поднялся со своего места и подошел к раковине, складывая две грязные тарелки, перед тем, как развернуться, чтобы посмотреть на Йена. Он стоял на противоположной стороне кухонной стойки, держа руки на столешнице. — Мне очень жаль, если ты чувствуешь, словно я устроил засаду со всем этим, — Йен махнул рукой левее на еду, но Микки покачал головой. — Нет, нет. Я просто… удивлен. Думал, что ты никогда не захочешь видеть меня снова, — Микки усмехнулся, чтобы попытаться скрыть свою нервозность, но Йен знал его слишком хорошо. Он подошел на сторону стойки Микки, и тот развернулся, смотря на него. — Этого никогда не случится, Мик. Я был ослом со всем этим, — Йен кусал внутреннюю сторону нижней губы, глазами блуждая по лицу Микки, когда тот покачал головой. — Нет, мужик. Это было моя вина, я не должен был… — он издал звук между вздохом и стоном, проводя рукой по лицу. — Не должен был позволить тебе думать, что я готов, когда на самом деле нет, — Йен кивнул, смотря на Микки. — Все нормально. Я не должен был что-то предполагать, — Микки продолжал смотреть в зеленые глаза, задаваясь вопросом, что действительно заставило его почувствовать, что он не был готов. Он поднял руку в сторону шеи Йена, позволяя большому пальцу пробежаться по красной отметине. — Мне нравится, — сказал Микки. Йен усмехнулся. — Да? — Микки хмыкнул. — Пиздецки горячо, — Йен усмехнулся, и прежде чем Микки понял, он схватил его за бедра, поднимая на кухонную стойку, будто ничего не было. — Хочешь сказать, уже нет? — дразнил он, и Микки обвил ноги вокруг его тела, притягивая их ближе друг к другу. — Ты всегда горяч, — заверил его Микки, рука все еще бегала вдоль шеи, двигаясь вверх к виску, чтоб ощупать некоторые рыжие волосы за ухом. — Мик, если мы будем делать сегодня, то, вероятно, должны… — Йен затих, и Микки кивнул. — Знаю, — он вздохнул. — Это не значит, что мы снова вместе, — Йен кивнул, соглашаясь с условием. — Близнецы не узнают, — Йен снова кивнул. — И мы не целуемся, — Йен отпустил небольшой скулеж, но, в конце концов, кивнул. Йен знал, насколько интимны были поцелуи для Микки, так что на данный момент он справится с этим условием. Надеясь, что в обозримом будущем оно может быть изогнуто. — Могу я добавить кое-что? — спросил Йен, и Микки нахмурился, но кивнул, пальцами прочесывая волосы на затылке Йена. — Никакой ебли с другими, — рука Микки замерла на это. Не то, что бы он хотел трахаться с кем-либо еще, или что он будет особенно хорошо делать это с Йеном. Но будучи исключительным, это было ужасно похоже, как если бы они собирались быть вместе. Увы, Микки понимал, что должен был сделать некоторый шаг в определенном моменте, если хочет куда-либо добраться. — Идет, — выдохнул он, немедленно приложив свои губы к линии подбородка Йена. Было чувство, будто все его тело расслабилось, и он плотно обернул руки вокруг тела Микки, притягивая их друг к другу. Губы Микки продолжали работать с кожей Йена, обвивая руками верхнюю часть его тела. Он впитал все — вкус Йена, его запах, чувство окончательного наличия его снова, вот так, без сомнений или неуверенности. Йен слегка простонал, когда зубы Микки задели отметину, только что сделанную им. Он почувствовал волоски на лице Йена, совсем чуть-чуть раздражающие его губы, но почему-то — так же, как прошлой ночью — это его только сильнее завело. — Иди сюда, — прошептал Йен, поднимая Микки от стойки, и, сложив руки на его задницу, стал выходить из кухни. Микки сжал ноги вокруг талии Йена и поднял голову, соприкасаясь вместе лбами. Йен заглянул в голубые глаза Микки, начиная подниматься вверх по лестнице — на удивление, плавно, учитывая, что Микки прижимался к нему, как ебучая коала. Неожиданно, существовало своего рода счастье — вида «мы не вместе» стало слишком много, и Йен начал смеяться. Микки не мог сдержаться, поэтому тут же присоединился к нему, и вскоре смеялись они оба — пытаясь делать это тихо, как они, возможно, могли, учитывая то, что они были не одни в доме. Это не было похоже на прошлую ночь, нисколько. Потому что, не смотря на то, что они не были вместе таким образом, как хотел бы Йен, и не смотря на то, что они не целовались, они были счастливее, и все стало понятнее. Микки не мог не жалеть о страсти прошлой ночи. Это должно было быть. Это должен был быть их первых раз спустя ебанных двадцать лет. Но теперь это не имело значения, он не мог забрать того, что произошло. Все, что он мог сделать, это сосредоточиться на сегодняшнем дне, попробовать повторить все это. — Какая твоя? — спросил Йен несколько моментов спустя, когда смех утих. Он выпустил небольшие стоны, когда Микки снова прильнул своими губами к его шее, и он уже почти забыл, насколько, блять, Микки хорош был в том, чего на самом деле хотел. — Угловая, — сказал Микки, заглушая голос телом Йена. Тот мычал, и Микки сжал ноги вокруг его тела, когда Йен должен был отпустить его одной рукой, чтобы открыть дверь. Как только они оказались внутри, и дверь за ними закрылась, Йен подошел к кровати и скинул Микки вниз на нее, забираясь сверху. Йен снял свою рубашку, быстро бросая ее в сторону, прежде чем скользнуть руками под Микки, призывая его поднять руки, чтобы он мог избавиться и от его рубашки. Когда она была брошена поверх галлагеровской, Йен схватил его за запястья, прижав их к подушке над его головой, вылизывая дорожку от его груди до подбородка. — Гм-м-м, блять, — застонал Микки, выгибая шею назад в подушку, наслаждаясь влажным жаром языка Йена на коже. Йен сделал это еще несколько раз и остановился ниже уха Микки, приложившись туда губами и легонько посасывая. — Блять, — снова выдохнул Микки, жалея, что не может поместить руку на затылок Йена, поскольку они все еще благополучно были прижаты над головой, и подогнать его. Микки дернулся вверх, потираясь их промежностями через джинсы. — Мик, — вздохнул Йен по коже Микки, шеркаясь навстречу его движениям. Руки Йена скользнули с его запястья до руки, переплетая их пальцы вместе. Микки нахмурился, не совсем уверенный, что, все же, он считал насчет такого мягкого жеста. — Эй, — сказал он, отпуская руки Йена, переворачиваясь. — Прости, — промямлил Йен, когда Микки прижался губами к его груди. — Ничего страшного, — пробормотал Микки. Он действительно не хотел, чтобы энергия в комнате изменилась из-за небольшого промаха, потому как он уверен, что это не так. Микки опустился на кровать, прижимая открытый рот в поцелуе к верхней части тела Йена. Тот положил руку на его затылок, пальцами скользя в черные волосы, когда он трудился над ширинкой. После того, как джинсы Йена были отброшены в сторону, Микки быстро избавился от своих собственных, прежде чем вернулся, сминая губами хлопок на выпуклости Йена. — Сука, — застонал Йен, слегка теребя волосы Микки, когда зажмурил глаза, откинув голову назад на подушку. Микки дернул боксеры Йена вниз по его ногам, не теряя времени, прежде чем лизнул свою ладонь и обернул ее вокруг своей пульсирующей эрекции. — Микки, — выдохнул Йен, открывая глаза, как раз вовремя, чтобы увидеть Микки, поглядывающего на него снизу вверх, поглаживая член. Их глаза были связаны только в течении секунды, перед тем, как Микки взглянул вниз на член Йена, опуская лицо и дразня мелкую щелочку кончиком языка. — Вот же блять, — застонал Йен, его глаза снова закрылись, когда Микки продолжал дразнить его. Он опустил лицо еще больше, облизывая массивную полоску по всей длине его члена, прежде чем фактически плотно обернуть свои губы вокруг головки. Если быть честным, он не совсем понимал, насколько скучал по отсосу галлагерского члена. Теплый, и по обхвату был, блять, чертовски совершенен, когда наполнял его рот. Ничто и никогда не сможет с этим сравниться. Йен немного ослабил хватку на волосах Микки, но, как только тот стал посасывать головку, он снова вцепился в них, подталкивая его. — Это так ахуенно, — пробормотал Йен, глаза все еще были зажмурены в удовольствии. Микки мычал прямо в член Йена и выуживал со своих губ низкий стон. Одна из его рук все еще была на члене Йена, поглаживая то, до чего он не мог вполне добраться прямо сейчас, а другая была на верхней части бедра, слегка массируя, потому что он знал, что по каким-то, блять, неведомым соображениям это сводило Йена с ума. Микки снова замычал вокруг галлагерского члена, только для вибраций, и стал Йен дергаться бедрами, все ближе и ближе к разрядке. Когда это случилось, Микки хлюпнул. Ночь нихуя не заканчивалась членом Йена внутри него. Микки быстро избавился от свои собственных боксеров, бросая их в сторону. Он поднялся с кровати, потянувшись к тумбочке, чтобы взять смазку и презерватив. Нахмурившись, он понял, что забыл очистить дилдо с прошлой ночи. Он должен напомнить себе, исправить это позже. Сейчас же руки Йена были на его бедрах, чтобы немного успокоить его. Йен не мог не смотреть на брюнета, пораженный тем, настолько он изменился за последние двадцать лет, но тем не менее, он был точно таким же. На данный момент, отбросив презерватив в сторону, Микки отпустил поцелуй в ключицу Йена, перед тем, как выпрямившись, хлопнул крышкой открытой смазки, готовя два пальца. Он взглянул вниз на Йена с мелкой ухмылкой, прежде чем закрыл глаза и положил руку на бедро Йена, обводя колечко мышц собственным пальцем. Йен впился зубами в свою нижнюю губу, когда смотрел, как Микки готовит себя. Он чувствовал, как его член вставал еще больше при виде раскрасневшейся груди Микки, и низкого стона, изверженного с его уст, когда он ввел в себя первый палец. Йен провел руками по выцветшим синякам с прошлой ночи и потер маленькие круги большим пальцем, пытаясь удержать себя от стонов, просто вот так от того, что видит Микки. Он был так неебически горяч, а голова все еще была запрокинута назад, пока он скакал на своих пальцах, растягивая себя. В какой-то момент, один палец стал тремя, но Йен был слишком далеко, чтобы правда заметить это. Он просто знал, что, блять, очень сильно хочет этого человека. Сейчас и навсегда. Микки застонал, когда ему удалось задеть простату, и он вытащил из себя пальцы, вытирая их об простыни. Он предоставил Йену достаточно шоу, и нуждался в его члене. Сейчас. Микки открыл глаза и посмотрел на Йена. Его глаза потемнели от удовольствия и предвкушения, зрачки были настолько расцветшими, что вокруг остался лишь тонкий зеленый ободок. — Как же нихуево я тебя хочу, — застонал Микки, когда Йен протянул руку вперед, немного поглаживая его. — Ты должен остановить это, — выдохнул он, когда большой палец Йена прошелся по кончику. — Чувствую себя слишком ахуенно, мужик. Йен хмыкнул и Микки поцеловал его правую ключицу, прежде чем снова выпрямился, разрывая упаковку презерватива зубами. Йен застонал, когда Микки раскатывал его по выделяющему смазку члену, чтобы убедиться, что он был прав. После того, как Йен был сглажен, Микки прижался ладонями к его груди, медленно опускаясь вниз на его член. — Блять, Микки, — Йен не мог не застонать, когда окутал горячую, плотную головку в него. — Так, блять, туго, — Микки мычал, сжимая руки в кулаки и затем разжимая их снова, когда привык к чувству быть соединенным вот так вновь. — Ахуенный член. Слова вылетели из его рта прежде, чем он смог обдумать их, но он был слишком далеко, чтобы ему было не похуй. Глаза Йена закрылись, его руки переместились от бедер Микки до его задницы, хорошенько сжимая ее, вытягивая из Микки рваный стон. Его голова была откинута назад, глаза зажмурены. Йен перевел руки руки назад к бедрам Микки, точно тогда, как тот приподнялся, оставляя только самый кончик галлагерского члена внутри него, а затем снова опустился вниз. — Блять, — стонал Йен, так сильно кусая губы, что почти мог ощущать вкус крови. Да, это было абсолютно иначе, чем вчера. На этот раз они знали, где стояли, знали, чего хотели и что это было. Так было намного лучше. Микки стал скакать на Йене в среднем темпе, сжимая и разжимая руки. Его короткие ногти образовывали красные полосы на идеальной груди Йена, и тот стонал каждый раз, когда это случалось. Единственными звуками в комнате были небольшие шлепки, всякий раз, когда их кожа касалась, и стоны, стоны, смешанные со случайной икотой, вырывающейся из их уст. Микки на секунду остановился верхом на Йене, немного вращая бедрами, оставаясь сидеть. — Вот же блять-то, Микки! — застонал Йен, глубже впиваясь кончиками пальцем в плоть Микки, когда он снова начал поднимать себя, начиная скакать на Йене даже быстрее и сильнее, чем делал это ранее. Йен вскидывал свои бедра, чтобы встретить движения Микки, засаживая вверх в него, видя белизну огромного удовольствия, и он еще даже не был там. — Ну же, блять, вот так, — Микки внезапно икнул, и Йен стал засаживаться в него еще сильнее, каждый раз убеждаясь, что ударял по идеальному месту. — Сука, еще немного, — выругался Микки, впиваясь ногтями в грудь Йена, создавая отметины, которые, вероятно, продлятся, по крайней мере, час или два. — Блять, мне тоже, — зарычал Йен, ожидая того, чего ждали они оба. Йен спустил в презерватив, когда Микки заряжался на его грудь, крича, когда делал это. Он оставался сидящим, пока они пульсировали через свои максимумы, тела пылали красным от удовольствия. И, наконец, Микки рухнул на грудь Йена, находясь все еще с его членом внутри себя. — Это было… — выдохнул Йен. — Ахуительно, — Микки хмыкнул, чувствуя, как пульсирующее тело требует сна. — Думаешь, мы разбудили близнецов? — Не, — заявил Микки. — Они в любом случае спят, — он вздохнул, освобождая себя от обмякшего члена рыжего, морщась от внезапной пустоты. Йен скатал с себя презерватив и, связав его, отбросил в сторону, прежде чем дернуть Микки ближе, если только по привычке. — Йен… — выдохнул Микки, вынудив себя убрать от себя руки Йена. Настолько он хотел просто сказать «нахуй это» и остаться в постели, свернувшись калачиков на стороне Йена. Но он не мог. Не было то, где они находились прямо сейчас, и оба согласились на это. — Хорошо, — Йен вздохнул, сел и потянулся за своими боксерами. Когда встал и дотянулся к остальной части одежды, Микки заставил не признавать ком в горле. Когда-нибудь. Йен набросил свою рубашку и снова повернулся к Микки, глядя на него сверху вниз. — Позвонишь завтра? — Микки кивнул. — Да. Йен подавил желание наклониться и зацеловать эти прекрасные розовые губы, окруженные ожогом щетины, и вместо этого пошел к двери. Когда-нибудь Микки будет полностью готов принять Йена обратно в свою жизнь, но сегодня просто был не тот день.