La Vie En Rose

Йен и Микки не говорили весь следующий день, и Микки был невероятно облегчен при этом. Не то что бы он избегал Йена за его сказанные слова, просто услышать те три слова, опять же, сбивало с толку. Даже подавляло, и Микки действительно требовалось некоторое время, чтобы переварить их, прежде чем у него снова мог бы быть контакт с Йеном. Он не пришел в шок от того, что Йен по-прежнему чувствовал к нему, но Микки был удивлен, что он на самом деле имел яйца, чтобы просто вот так сказать это. Его голова закружилась, когда он загрузил посудомоечную машину, заставляя себя закончить дела прежде, чем он сможет, наконец, лечь в постель. Было достаточно хреново, когда Микки был смущен чувствами, которые возникали при мыслях об этом. Но теперь там не было ни единого блядского сомнения в том, что чувствовал Йен, и каким-то образом ему удалось сделать все более неопределенней. Микки просто не мог решить, нравится ли ему тот факт, что Йен сказал, что любит его, или он хотел, чтобы тот просто сдержал слова в себе. Он вздохнул и провел рукой по лицу, закрывая за собой посудомоечную машину и решая включить ее завтра утром. Микки убедился, что входная дверь заперта, прежде чем выключил свет и направился к себе в спальню, сбрасывая свою рубашку и штаны по пути к большой, манящей кровати. Он бросился на нее спиной, сверху покрывала, и испустил глубокий вздох. Как, блять, он дошел до этого? Не прошло даже две ебучих недели с тех пор, как он впервые увидел Йена в том кафе, но он чувствовал себя так, словно прошли годы, даже десятилетия. Микки провел ладонями по челюсти и лицу к волосам, пробираясь через них пальцами. Он повернул голову, глядя на телефон на тумбочке. Было бы так неебически легко поднять его и позвонить. Может даже попросить его приехать, только на сегодня. Но он не мог. Это бы не принесло ничего хорошего. Микки снова вздохнул и закрыл глаза, позволяя себе лениво скользнуть рукой в трусы, обводя кончиками пальцев мягкий член. Его сознание отнеслось в воспоминание об одной из многих ночей нескольких лет назад, когда он и Йен были вместе. Он был прав, после того, как они начали делать эту целующуюся штуку. Они были на той сраной крыше, Йен стоял позади Микки, толкаясь в него, каждый раз попадая по простате. Его губы были на затылке Микки, рассыпая мурашки по всей его спине в утешительных ощущениях. Должно быть, это одно из любимых воспоминаний Микки. Такого рода, в любом случае. Были тонны других. Нежных. Но Микки сразу же оттолкнул это из головы, и его мысли вернулись к члену Йена. К его рту. Микки поднял руку ко рту, облизывая ладонь, прежде чем уперся вниз боксеров, чтобы обернуть руку вокруг его быстро затвердевшего члена. Сначала он медленно потягивал его, периодически проводя пальцем по кончику. Голова Микки была наклонена к подушке, образ Йена мелькал перед его глазами. Его потрясающие, блять, губы, и то, как они выглядели на члене Микки. Он вспомнил первый раз, когда он позволил Йену отсосать ему. Это было в задней части «Kash and Grab», примерно через месяц после того, как они стали взаимодействовать. Микки стоял перед полками, ожидая, пока Йен просто покончит с этим. Не потому, что он не хотел трахаться, или потому, что не хотел продолжения, а потому что все еще так, блять, пекся о том, что их поймают. Но Йен хватал его за плечи и разворачивал к себе, опускаясь на колени. Микки выпустил небольшой стон, вспоминая эти чувства и образы. Как чертовски удивительно он чувствовал себя, когда губы мужчины — ну, мальчика тогда — были обернуты вокруг его члена впервые. Йен смотрел на него, моргая, и выглядел так, блять, невинно, так, сука, чисто. Микки не мог иметь достаточно места в голове, чтобы сохранить все время, когда он и Йен трахались или когда Йен отсасывал ему. Гораздо меньше того, что он видел или чувствовал. Но это время… У Микки было ощущение, что эти картины будут сжигать его мозг, пока в один прекрасный день он не умрет. Микки впился зубами в нижнюю губу, чтобы сильно не шуметь, когда ускорился, время от времени добавляя запястью немного поворотов. Он вытеснил ту его часть, которую любил, чтобы напомнить себе, что дерьмо между ними было слишком сложным сейчас, чтобы подрочить на мысли о нем. Вместо этого он зажмурил глаза еще сильнее, останавливая свою руку и вращая большим пальцем по кончику члена, представляя, что это был язык Йена. — Блять, — вздохнул Микки и открыл глаза, отпустив его полностью пульсирующий член. Он посмотрел в потолок, пытаясь отдышаться от его почти оргазма. Он не хотел, чтобы вышло такое, просто подрочив. У Микки должно было быть что-то в заднице, и если это не член Йена, то это должна быть самая близкая вещь к нему. Он повернулся на живот и открыл первый ящик своей тумбочки, находя смазку вместе с синим дилдо, что он получил несколько лет назад. Он не пользовался им слишком часто, потому что был уверен, что занимался сексом регулярно, поэтому просто подрочить было достаточным. Но теперь, при всем происходящем, он не получит в свою задницу член в течении длительного времени, и он, блять, ненавидел себя за это, потому что даже если он должен был найти какого-нибудь ебыря, — не Йена — у него будет тонущее чувство, через которое он не сможет пройти. Микки вытряхнул угнетающие мысли из его головы и подтянул колени, чтобы вся его верхняя часть тела все еще лежала на кровати. Он смазал два пальца лубрикантом, а затем бросил тюбик в сторону, заводя руку назад, дотягиваясь до колечка мышц. Глаза Микки закрылись на это ощущение, когда он продолжал дразнить себя, представляя, что пальцы не были его собственными. Лицо зарылось в подушку, когда он, постанывая, ввел первый палец в тугое отверстие. Он продолжал трахать себя одним пальцем некоторое время, чтобы продлить дразнящее чувство. Часть его знала, что это то, что делал бы Йен. Он бы продолжал дразнить Микки, пока тот не попросит, пока едва не вспомнит свое имя. Зубы Микки вернулись к его нижней губе, кусая ее вместе с подушкой, чтобы быть тише, когда он вставил указательный палец вслед за средним, разрабатывая себя. Он стал разводить пальцы ножницами, ублажено потягиваясь, и готовясь к игрушке. Свободной рукой, находящейся над головой, Микки держался за металлическую спинку кровати, отчего костяшки его пальцев побелели. Третий палец легко проскользнул с двумя другими, и он продолжал трахать ими себя, с множеством образов Йена в голове. Микки зажмурил глаза, когда представил себе, как вместо этого его разрабатывает Йен. Его руки были намного больше, чем руки Милковича, пальцы длиннее, и он всегда — дохуя всегда — знал, где были точки Микки, чтобы продвинуться и отстраниться. Вскоре Микки поднял голову и высвободил пальцы из своего растянутого отверстия, лениво вытирая их от смазки о черное одеяло рядом с ним. Он вздохнул, отпуская спинку кровати, чтобы проникнуть рукой между ног и провести по ноющему члену несколько раз, ослабляя напряжение. Микки отпустил его и потянулся за дилдо и смазкой, полируя игрушку так хорошо, как только мог, прежде чем снова откинуть лубрикант в сторону. Он вздохнул и снова сжал металлическую спинку с одной стороны, нажав дилдо напротив растянутого отверстия. Зубы Микки впились в подушку, когда игрушка, наконец, расслабила его, растягивая еще больше. Прошло так ебически долго с тех пор, как он не имел в своей заднице ничего, кроме пальцев, что он прочти хотел рыдать от облегчения. Его глаза были зажмурены, когда он получил все внутри себя, упираясь в опасной близости от простаты. Микки сделал глубокий вдох, что почти закончилось усмешкой. Он сильнее вцепился в металлическую спинку кровати, и снова схватил наволочки своими зубами, убеждаясь, что он сможет остаться как можно тихим. Он вытащил из себя игрушку, а затем ввел обратно. Сейчас темп был установлен в его голове, он точно знал, как ему нравится, поэтому он продолжал трахать себя дилдо, вместо этого представляя, что это был член Йена. — Блять, — прошептал в подушку Микки, чувствуя игрушку в себе еще лучше, чем он мог помнить. На секунду он представил себе, что бы было, если бы Йен находился в комнате с ним и наблюдал, как он трахал им себя. Его шея, вероятно, покраснела бы, может быть, он бы прикусил губу. Йен, несомненно бы, гладил ладонью свою промежность. Так или иначе, прямо сейчас эта фантазия обернулась Микки еще больше, чем мысль, что он фактически трахал его. Он продолжал стонать в подушку, радуясь, что ткань делала такую хорошую работу, приглушая звук, и что в доме стены были настолько толстыми. Микки ускорился, трахая себя дилдо почти с неустанным темпом, но убедившись, что расположился достаточно нормально, чтобы кровать не стучала по стене. — Йен, — слова прошипели в подушку прежде, чем он смог остановить себя. Но внезапно, точно так же, как это было тогда, в душе, он перестал. Поскольку плохие воспоминания омрачили горячие, и все, что мог видеть и чувствовать Микки — разбивающееся сердце. Одновременно с хорошими временами, которые теперь просто были воспоминаниями. Микки прикусил нижнюю губу по другой целой причине, чем секунду назад, и отпустил спинку кровати, вытаскивая дилдо из себя и бросая его в сторону перед тем, как перевернуться на спину. Какого хуя он творит? Оставаясь дома, трахая себя, когда было очевидно, что была только одна действительная вещь, которую он хотел прямо сейчас. И это не был не ебанный пластиковый хер. Слеза потекла по его щеке, и он на самом деле не понимал, почему. Может, ему было грустно, может, он был поражен или находился в замешательстве. Вероятно, все из перечисленного. Его член становился немного более мягким, но все еще отходил от пре-разрядки на животе. Микки вытер руку от смазки, а затем повел рукой по подбородку, вытирая две слезы, которые скатывались вниз. Он повернул голову, чтобы снова посмотреть на телефон. Была ли так страшна эта идея на самом деле? Микки вспомнил кое-что, что говорила его мать. «Ничего хорошего не происходит после двух часов ночи». Большую часть своей жизни он считал это ерундой именно тогда, когда происходило все хорошее и плохое. После двух часов ночи он и его братья раньше делали свое дерьмо, которое, возможно, легко отправило бы их в тюрьму. После двух часов ночи Микки и Йен бессонно лежали в постели, шептали, как сильно они друг друга любили. Может быть, иногда это было правдой. Может быть, хорошее, как правило, не случается после двух часов ночи, и, возможно, это было хороший толчок, чтобы пойти спать. Но сейчас Микки был опечален, он потерял Йена и часть его была все еще действительно, блять, нихуево возбуждена. Его глаза метнулись на часы, на зеленые цифры, показывающие ему время. 2:02 Микки вздохнул. Хуй с этим. Наконец, он сделал то, что хотел сделать в течение нескольких дней. Он поднял телефон, нашел номер Йена и нажал кнопку вызова. Зубы Микки грызли внутреннюю сторону его нижней губы, когда ждал ответа. Он чувствовал, что другая слеза пробилась по его щеке, и он откашлялся, пытаясь избавиться от чувства, заставляющее их скатываться. Это не сработало. — Микки? — голос Йена, наконец, проник через устройство, очевидно, любящий выпить перед сном. — Прости, поздновато, — ответил Микки, и, конечно, Йен — будучи Йеном — услышал, что он плачет. — Нет, нет. Все в порядке, Микки, что случилось? — Микки почти зарыдал от чистого беспокойства в его голосе. — Поговори со мной, — сказал Йен, когда Микки тянул время для ответа. Он протянул руку и вытер несколько слез. Йен был единственным человеком, перед которым он не сможет показать себя таким уязвимым. Может, еще Мэнди. — Я просто… — хриплым голосом начал Микки. — Я, бля, дрочил, и, сука, не понимаю, это просто… — сказал он. — Ты просто нужен мне, блять, — признался Микки, вытирая еще несколько слез. Если бы это была любая другая ситуация, Йен, вероятно, ухмыльнулся бы себе и спросил, о чем думает Микки. Но это была не какая-то другая ситуация. Микки плачет. — Я тоже скучаю по тебе, — прошептал Йен. Не те слова, которое ожидал Микки, но Йен знал, что имеет в виду. Микки икнул, его слезы, наконец, понемногу иссякали. Вопрос был просто на кончике языка. Это было так ахуенно глупо, но ему нужно было спросить. Сейчас был нужен Йен, и никто больше. — Я могу приехать? — он услышал небольшой удивленный вздох Йена, но очевидный ответ быстро пришел через устройство. — Конечно, Мик. Написать тебе адрес? — Микки кивнул самому себе. — Да, — сказал он и повесил трубку. Микки бросил телефон на свою сторону и уткнулся в потолок. К настоящему времени не было никаких следов расстройства на его лице, но голова все еще была забита тем же самым. Неясностью, наполненной связкой чувств, которые обычно не сочетаются. Он был также возбужден, когда ему стало грустно, и с каких пор это стало обыденностью? Микки вздохнул, вытирая дилдо о простыни, решив убрать позже. Он встал и надел спортивные штаны вместе с черной футболкой с v-образным вырезом, пропуская боксеры. Быть не могло, что сегодня вечером у него болело сердце к Йену. Была только одна вещь, которую он был готов сделать, только одна вещь, необходимая ему прямо сейчас. Микки глубоко вздохнул и схватил телефон с кровати, выходя из своей комнаты и спускаясь по лестнице, шагая медленно, потому как нихера не видел и не хотел включать в доме свет, потому что рисковал разбудить близнецов, тем более, что дверь Брайана была открыта. Правда, когда Микки удалось добыть свою обувь, его телефон запищал, отображая сообщение Йена с адресом. Микки быстро ответил. Микки: Скоро буду. Затем он заставил себя сделать еще один глубокий вдох, прежде чем схватить ключи и выйти из двери в темноту. К Йену он добирался не очень долго. На самом деле, Микки понял, что это был жилой дом, мимо которого он проезжал каждый день по дороге на работу. Он попытался сохранить свой ум максимально чистым, насколько это только было возможно, пока был за рулем. Он не хотел думать о только что состоявшемся телефонном разговоре и не хотел думать о том, что случится, когда он доберется до Йена. И он, конечно, не хотел думать о том, что случится завтра. Это опорное решение в два часа ночи, и это так, как должно было быть. Микки не мог думать об этом. Он вышел из машины, как только припарковался, и подошел к зданию, звоня в дверь Йена. Йен рванулся к нему. Микки сделал еще один глубокий вдох и поднялся вверх по лестнице, стараясь оставаться спокойным. К счастью, его слезы не вернулись, и он мог только молиться, чтобы они не пришли. Он не был грустным. Честно говоря, он предположил, что причина такой реакции была его пораженность. К тому времени, Микки нашел дверь Йена, она была открыта, и рыжий прислонился к двери, скрестив руки на груди. — Привет, — сказал Йен с небольшой улыбкой на его лице. Микки не мог решить, была ли это жалость, неуверенность или просто доброта. Скорее всего, все сразу. И, в основном, только чистая доброта. Щетина на его подбородке все еще была там, и теперь, казалось, она была его вещью, а не «че-то я не испытывал желание бриться с утра». Микки был более, чем в порядке с этим. — Привет, — сказал он, позволяя глазам бродить по всему телу Йена. Он был одет, как Микки. Спортивные штаны и рубашка. Так или иначе, Микки всегда находил Йена более привлекательным в костюме. А Йену было неебически жарко в нем. Возможно, это было потому, что никто не добирался до того, чтобы видеть потного Йена в футболке, так, словно это принадлежало только Микки, чтобы случайно увидеть эту сторону. Что ж, отступать уже нельзя. Казалось, для Микки легко перепутать то, что было в эти дни. Йен выглядел усталым, но не расстроенным никакими средствами. По какой-то причине Микки думал, что он будет таковым, так как он позвонил ему во втором часу ночи. Опять же, плач, вероятно, его немного смягчил. Они просто стояли там секунду, глядя друг на друга, но достаточно скоро Микки сделал шаг. Сделал шаг вперед и толкнул Йена в квартиру, захлопывая за ними дверь. Микки разместил губы на теплой ключице Йена и сунул холодные руки под его зеленую футболку. Если бы он не знал его, то поклялся бы, что Йен набросился на зеленую рубашку только потому, что он приезжает. Микки толкнул Йена к стене и углубил поцелуй на его коже, понимая, что жаждал этот вкус в течение последних двадцати лет. Он был соленым и сладким, и чистейшим, блять, Йеном. Пьянящим. Йен выпустил небольшой стон, обнимая Микки за талию, чтобы притащить его ближе, упираясь затылком в стену. — Трахни меня, — Микки отстранился, чтобы прошептать, перед тем, как поместил свои губы на подбородок Йена, всасывая другую метку в кожу. Мелкие волоски раздражали губы, но, так или иначе, Микки счел это горячим. Йен был теперь мужчиной, они оба были. И им чертовски было это нужно. Микки похуй, что будет происходить потом. Сейчас ему нужен Йен. Его руки, запах, волосы, его ебанный член. Ему нужно было все, и он даже толком не знал, что на него нашло. Он просто знал, что нуждался в этом. Необходимость. Это слово разносилось эхом внутри головы Микки, и это было правда. Йен развернулся и толкнул Микки к стене, вдалбливаясь ногой между его ног. Микки выпустил небольшой скулеж, когда потерся твердым членом о бедро Йена, и только два слоя хлопка разделяло их. — Погоди, погоди… — сказал Йен, и Микки со стоном вытянул свое лицо из его шеи, глядя в зеленые глаза, наполненные ничем, кроме беспокойства. — Это не значит, что не хочу трахаться… — сказал он, успев уже запыхаться. — Блять, хочу, — его руки начали водить кругами на нижней части спины под футболкой Микки. — Просто… Ты не думаешь, что мы должны поговорить об этом? — Нет, — Микки покачал головой, далее двигая руками вверх по груди Йена под зеленым покровом, чувствуя его мышцы живота. Йен немного ухмыльнулся на это и наклонился на чувство наличия рук Микки на нем после столького времени. — Никаких разговоров, мне просто нужно… — сказал Микки, прежде чем вернулся губами к другой ключице Йена, с уст которого выскользнул небольшой стон. — Пожалуйста, — в кожу прошептал Микки. Йен закрыл глаза, когда Микки задел зубами маленькую фиолетовую отметку, и, наконец, кивнул. — Ладно, блять, иди сюда, детка, — он не хотел использовать прозвище, это была сила привычки, и в то время, как Микки хотел психануть и убежать оттуда, он заставил себя не делать этого. Это был промах, оба знали это. Йен просунул руки под футболку Микки и тот поднял руки, позволяя ему освободить его тело от нее. — Блять, — выдохнул Йен при виде груди Микки после всего этого времени. Он всегда любил тело Микки, но еще сильнее любил сейчас. Он немного поправился за прошедшие два десятилетия. Не жиром, или даже мышцами, на самом деле. Просто способом, который Йен не мог правда объяснить, но это было так, блять, горячо. Он откинул в сторону свою рубашку, а затем снова притянул Микки ближе к себе, помещая свои губы ему на шею, когда они приткнулись к спальне. Микки издавал небольшие шумы, тяжелые вздохи и стоны. Он не был уверен сам, он просто был опьянен всем этим и не мог сосредоточиться на чем-либо еще. Он опустил руки, скользя по всему телу Йена, по его мышцам живота, по накаченной спине, рукам. Блять, он скучал по этому. — Сука, я скучал по этому, — не смог сдержаться он, бормоча в плечо Йена. Тот хмыкнул и толкнул Микки обратно на разобранную кровать, забравшись на него сверху. — Я тоже, — пообещал Йен, начиная посасывать засос на его ключице, когда его пальцы толкались в спортивные штаны Микки вниз по бедрам. — Блять, — Йен отстранился, чтобы посмотреть вниз, замечая, что на Микки не было боксеров. Обувь Микки спихнули где-то по дороге в спальню, поэтому он обвил ногами талию Йена, впиваясь пятками в его задницу. — Давай. Просто трахни меня, — Йен снова поднял голову и посмотрел в голубые глаза Микки, ухмыляясь ему, прежде чем вытянуть собственные ноги, упиваясь собственным пóтом, сбрасывая всю одежду в сторону, в результате чего оба они оказались полностью обнаженными вместе в первый раз за двадцать лет. Если бы Микки позволил ему, Йен, конечно, взял бы его медленно, убеждаясь в том, чтобы оценить все на всякий случай, если это была только одной из тех вещей, что никогда не произойдет снова. Однако Микки был нетерпелив. Он столкнул с себя Йена, чтобы убедиться, что был в состоянии перевернуться и встать на четвереньки. Йен был немного разочарован тем, что Микки, похоже, не будет делать это лицом к лицу. Он действительно бы хотел посмотреть ему в глаза, когда он приехал, но вытолкнул эту мысль из головы. Он понял. Йен положил руку на талию Микки, чтобы не упасть, когда потянулся к своей тумбочке за смазкой и презервативами. Микки не мог не закрыть глаза на такое простое действие. Иметь на себе руки Йена, его губы — блять, имея Йена вообще было подавляющим, но прямо сейчас он просто хотел трахаться. Он не мог дать себе время подумать, потому что это время, вероятно, закончится, но он хотел сделать это, он правда, правда хотел. — Нужно подготовить еще? — позади него послышался хриплый голос Йена. — Нет, — заверил его Микки. Того, как он приготовил себя раньше, было более, чем достаточно. Микки услышал, как была вскрыта упаковка презерватива, и как тот гладко, гладко, гладко ложился на готового Йена. К тому времени, руки Йена вернулись на талию Микки, и его член оказался прижат к колечку его мышц. На какой-то момент Микки открыл глаза, но после они снова закрылись, зубы вцепились в его нижнюю губу от чувства, как Йен давит на него снова через двадцать ебанных лет. — Вот блять, — выдохнул Йен, прижимаясь лбом к лопатке Микки. Его мышцы сжимались и разжимались вокруг члена рыжего, когда он, наконец, достиг нижнего предела. Они оба пытались привыкнуть к такому чувству связи. Это было странно. Было так, блять, чуждо, и, тем не менее, было ощущение, будто они они делали это лучше, чем дышали. — Йен, — прошептал Микки, а Йен поцеловал его спину. — Понял, — пообещал он, выпрямляясь и отстраняясь, пока кончик его члена покоился внутри Микки. Он крепко сжал его тело и вонзился обратно, жестко, просто так, как нужно было Микки прямо сейчас. — Блять, — на ощущения застонал Микки, закатывая к затылку глаза, когда Йен продолжал вбиваться в него снова и снова, заставляя кровать биться об стену. Соседи Йена, вероятно, сведут его с ума утром, но сейчас никто из них не пытался вытворить какое-либо дерьмо. Голова Микки висела между его рук, когда Йен раз за разом насаживал его на свой член, сводя их обоих с ума. — Какой же ты ахуенный, — не мог не пробормотать Йен. — Какой же, блять, тугой. Микки застонал на слова, давая понять, что оценил их. Йен посмотрел вниз, наблюдая за задницей Микки, полностью поглотившей его член. Ничто и никогда не будет в состоянии разрушить вид или ощущения наличия Микки. Это было прекрасно, он был прекрасен. По крайней мере, для Йена. — Я скучал по твоей неебически идеальной заднице, — буркнул Йен, начиная вбиваться в Микки еще более безжалостно. Микки был слишком далек, чтобы ответить словами. Все, что он мог делать — стонать и всхлипывать на чертовски, блять, удивительное чувство того, как Йен снова вбивается в него. Он издал громкий — ну, если бы он был телкой, это бы классифицировалось, как крик, но телкой он не был, соответственно и крика не было тоже — шум, когда Йену удалось поразить его простату. — Вот здесь, нахуй — удалось протиснуть Микки сквозь другие звуки, выскальзывающие из его рта. Йен стонал, двигая одной рукой до волос Микки, дергая его, когда продолжал вдавливаться в то особое место внутри него. — Вот же блять, да, — кричал Микки, и Йен потянул его волосы еще сильнее, выгибая шею. Микки двигал бедрами назад, встречая движения Йена, когда они оба были близки к разрядке. — Блять, еще немного, — пробормотал Йен, и в ответ Микки смог только простонать. Они кончили одновременно, Йен до сих пор находился внутри Микки, когда спустил в презерватив. Микки пытался сдержать некоторое звуки, но так или иначе они падали с его рта. Стоны, стоны, икота, смешанная со случайным «блять», когда он пачкал простыни Йена. Когда они закончили, Микки рухнул на кровать, а следом, на него рухнул Йен, все еще держа член внутри него. — Это было ахуенно, — прошептал Йен, когда достаточно пришел в себя. Он поцеловал Микки в затылок и провел рукой по черным, пропитанным пóтом волосам. Микки хмыкнул, пихая локтем Йена, чтобы заставить его двигаться. Йен вышел из Микки и тот слегка вздрогнул на ощущение пустоты, прежде чем вынудить себя встать. Йен нахмурился и сел, когда тот дотянулся своих спортивных штанов, натягивая их. — Не хочешь задержаться? — Микки покачал головой. — Не, мужик. Должен вернуться до пробуждения близнецов. Йен кивнул, хотя и разочаровался, и встал, подходя к Микки и положив руки на его шею. — Позвонишь завтра? — его глаза метнулись вниз к губам Микки, но прежде чем там мысль могла двинуться дальше, Микки сделал виноватый вид, обхватив запястья Йена. Он отодвинул его руки от лица и покачал головой. — Слушай, это все, что я могу сделать сейчас, ладно? — Йен нахмурился. — Чего? — его губы слегка приоткрылись в замешательстве, и Микки вздохнул. — Мы не снова вместе или еще какое дерьмо, я не могу сделать этого. Йен-то предполагал, что они стали. Ну, своим путем, во всяком случае. Может быть, это было глупо, но в некотором смысле, это было справедливое предположения. С другой стороны, Микки, тянущийся за шеей, а не за губами, должен был быть подсказкой. — Ох, ну че? — спросил Йен. — Мы блядские приятели? Микки вздохнул, понимая, что Йен обижен. Он зажевал нижнюю губу, глядя на него снизу вверх. Он не ответил, но это сделал Йен. — Микки, мне почти тридцать восемь. — Да ладно тебе, мужик. Не так уж и много. — Позволь мне закончить, — сказал Йен, заставляя себя не повышать голос. — Нет, не много. Но это также не девятнадцать. Я не хочу тратить еще один год своей жизни, трахаясь вокруг, — Микки нахмурился. — Ты знаешь на какой я стадии, мужик. Я говорил тебе, — Йен кивнул. — Да, и я в порядке, не получая серьезности слишком быстро, но, Мик… — Йен затих, делая шаг навстречу Микки. — Не будучи вместе вообще, только будучи ебле-приятелями, этого не достаточно для меня. — Йен, — мягко сказал Микки, желая как-то объяснить это. Использовать его слова так, как использовал Йен, но он никогда не был таким парнем. — Я люблю тебя. Я не лгал об этом. Но я хочу все, — заявил Йен. — Хочу этого с тобой, да. Но я хочу все, — вздыхая и качая головой, сказал Йен. — Тогда ты не по адресу, — сказал Микки, и глаза Йена заслезились. — Думаю, это не так, нет. Их глаза соединились, наполненные грустью и извинениями. Микки жевал нижнюю губу, стараясь не позволить слезам снова упасть. Он понимал Йена, понимал. Но не был готов пойти на этот шаг, не был готов назвать Йена своим парнем, и, вероятно, пройдет очень долго, прежде чем он будет готов, если когда-либо будет. И это также был не просто Йен. Микки не был готов иметь отношения вообще. Последние двадцать лет он был занят собой и своими детьми, он не мог привести в это другого человека. — Почему ты просто не можешь оставить это в покое? — спросил Микки. — Микки, просто иди, — вздохнул Йен, закрывая глаза. Микки кивнул, поворачиваясь и выходя из квартиры. Слезы, наконец, полились по его щекам. Серьезно сейчас. Когда время переваливает за второй час ночи — просто идите спать.