La Vie En Rose

— Бля, да просто иди уже сюда! — рубашка Брайана накрыла цементные плиты на земле, когда он, вскинув одну бровь, взялся за штаны, начиная дразняще медленно расстёгивать их и по небольшим участкам приоткрывать части тела своему бойфренду. — Да нихуя, Брайан! — взвыл парень. Их отделяло немало пространства, поэтому одному приходилось слегка повышать голос, разрезая холодный — относительно для Флориды холодный — тихий ночной воздух, чтобы его услышал другой. Брайан, вздохнув, нагнулся, чтобы стянуть с себя джинсы, затем снова выпрямился и откинул предмет гардероба куда-то в сторону, оставаясь в одних лишь боксерах. От вида столь прекрасного тела своего парня Коул был не в силах оторвать глаз, да и не то чтобы очень этого хотел. На его лице постоянно мелькала ухмылка, демонстрирующая точные черты, подтверждающие тот факт, что он Милкович. Бледная, словно фарфор, кожа, тёмные волосы, отросшие так, что почти касались плеч. — Да что такого станет-то? — спросил его тот, приподнимая брови ещё выше и в нестерпимой попытке убедить своего возлюбленного меняя выражение лица на игривое. — Нас могут арестовать, — предположил Коул, на что Брайан лишь пожал плечами. — И чё? — несмотря на то, что он довольно-таки сильно отличался от своего отца и дядей, когда те были примерно в его возрасте, этот скользкий ген Милковичей был где-то очень глубоко зарыт у него внутри. Риск того, что их действительно арестуют, был минимальный, потому что у полицейских есть более серьёзные причины для беспокойства, да и к тому же, повязать могли за дела и похуже. — И то, что я, блять, замёрз, — предпринял ещё один заход темнокожий, пока Брайан изо всех сил сдерживался, чтобы не закатить глаза. — Мы в Майами, и ты не замёрз, — смотря ему прямо в глаза, фыркнул в ответ он и снова пожал плечами. Коул сделал глубокий вдох, а брюнет был почти уверен, что смог уломать его, когда тот, прервав зрительный контакт, прошёлся взглядом вниз по его торсу, будто бы визуально впитывая совершенное тело перед собой. — Для чего это всё? — спросил он, вновь подняв глаза на Брайана. Тот выдержал секундную паузу. — Потому что через два часа мне исполнится восемнадцать. А у меня всё ещё нет никаких интересных историй. От этих слов взгляд у Коула стал чуть мягче. Это была чистая правда. И хотя тот факт, что они втихую пробрались в городской бассейн в десять часов вечера в пятницу, не делал эту историю сногсшибательной, но для Милковича она именно такой и являлась. Не потому, что это было как-то трудно провернуть, было очень рискованно или это было то, о чём он всем хотел бы рассказать. Ничего такого, просто это… своего рода нечто. Какая-то мелочь, которой он не должен был себе позволять. На протяжении всей своей жизни они с Брианой показывали себя хорошими детьми. Детьми, потерявшими свою мать, детьми, не допускавшими оценок ниже двойки. Само собой, они оба и курили, и пили, и уже давно не были девственниками, и совсем не боялись быть пойманными за что-нибудь «плохое». Поэтому с точностью не могли повесить на себя ярлыки с надписью «задрот». Но, помимо всего прочего, они никогда не относились к той категории подростков, которые сваливали в недельное путешествие, не предупредив отца, или вламывались в местный алкомаркет. Последнее время это просто… настигало его. Особенно после того дня со стрельбой. Разумеется, ему не хотелось бы оказаться в тюрьме или типа того, но забраться ночью перед своим днём рождения в городской бассейн было… вроде как необходимым. Особенно, если он делал это со своим парнем. Позади него по-прежнему едва колыхалась вода, а воздух к тому времени, как он терпеливо выждал ответа Коула, замедлился и притих. Он всё понял, когда у того, кто глубоко вздохнул и чуть отклонился назад, чтобы стянуть с себя рубашку, на губы вылезла улыбка. — Да! — выкрикнул он, стаскивая с себя боксеры и наблюдая за тем, как темнокожий избавляет себя от джинсов. Как только они оба оказались совершенно голыми, тот накинулся на Брайана и повалил его в воду, заполняя собственные и его уши смехом и радостными возгласами. Погрузившись под прохладный покров, они переплели свои пальцы друг с другом и, прежде чем всплыть наверх, ещё пару секунд задерживали дыхание. Коул прикрыл глаза, а Милкович, раскачивая головой, принялся тревожить едва спокойную гладь, разбрызгивая её последствия в разные стороны. Оказавшись на поверхности и продрав карие очи, они почти синхронно зашевелили ногами, чтобы удерживаться в воде, поскольку объём бассейна был слишком велик, чтобы они уверенно могли стоять на дне. Счастливо выдохнув, Брайан, пересекаясь с Коулом взглядами, ощутил, как в самом дальнем уголке желудка что-то приятно забурлило. Само собой, он и раньше чувствовал бабочек в животе — да, понимая, насколько это глупо звучит, — но никогда не чувствовал их таким образом. Негромкие звуки их равномерного дыхания смешивались с приглушённым плеском окружавшей их воды, тогда Коул, покрепче сжав чужую ладонь в своей, негрубо впился зубами в нижнюю губу Брайана, который едва смог скривить рот в жалком подобии улыбки, опуская руки на напряжённые плечи напротив и сплетая свои ноги с их обладателем, всё же по-прежнему контролируя возможность шевелить ими, чтобы не утонуть. Он удовлетворённо выдохнул и, глядя на Коула, почти взобрался на него, отчего стал значительно выше. От пропахшей хлоркой воды слипались их тела. Вытащив язык, тот небрежно прошелся им по губам Брайана, будто бы отчего-то очищая их, и так крепко прижался к нему, что в ушах на миг забилась барабанная дробь. Две их пары глаз периодически встречались, а затем вновь опускались к губам друг друга, чувствуя, как между ними пробегал заряд тока в самом лучшем его смысле. Правой рукой, обхватив узкую талию, Брайан заботливо удерживал Коула, чьи тёмные длинные пальцы нежно скользили по намокшим кончикам его разделённых прядей, ниспадавших на плечи. Не став больше ждать, он вцепился в его губы своими. Они страстно причмокивали и чувствовали, как разливается по животу тепло, а Коул, среагировав незамедлительно, ещё посильнее сжал в кулаке копну роскошных каштановых волос. Той ночью они сделали в этом бассейне всё, а Брайану определённо удалось приобрести для себя хорошую историю. Захочет ли он когда-нибудь повторить её?

***

Независимо от того, сколько раз Микки просыпался, когда Йен прижимал его к своей груди, он был абсолютно уверен, что никогда не будет способен перебороть внутри себя ощущение тринадцатилетней школьницы. Растянув в улыбке губы, он прижался к своему мужчине поближе, всё ещё отказываясь открывать глаза. Как они оба считали, что могут просто разбежаться и быть, блять, друг без друга счастливы, было сверх их понимания. Теперь всё было хорошо. Даже слишком хорошо. Нога у Микки покоилась где-то промеж ног Йена, он утыкался лицом в изгиб его шеи и вдыхал этот до прекрасного ядовитый аромат, вспоминая вчерашний ужин. У них с Галлагером было множество потрясающих моментов, которые они провели вместе, но, вероятно, согласие одного переехать к другому было одним из самых лучших. Тогда рыжий выглядел и звучал таким охуенно счастливым, потому что его, наконец, спросили об этом, что, если бы Микки по-прежнему не был уверен, что их совместная жизнь — именно то, что он хочет сам, поведение вчерашнего Йена убедило бы его. Да, это было пылкое желание Милковича. Ему хотелось засыпать и просыпаться рядом с Йеном, не переживая о том, уйдёт ли он к себе или останется, потому как теперь они бы делили одно на двоих жильё. Кровать. Даже жизнь. Не пробыв друг с другом и года, это предложение, возможно, было озвучено слишком рано, но Мику почему-то было совершенно плевать. Это было тем, чего они оба хотели, и нахуй любого, кто велел бы подождать. Милкович никогда не был из той категории людей, которые «живут настоящим, потому что будущее неизвестно». Однако, если быть честным… смысл в этом лозунге есть. Если он что-то и понял из того дня, когда произошла стрельба, так это то, что в абсолютно никем непредугадаемый момент может произойти что угодно, и ему искренне не хотелось больше терять время. Он не имел ни единого сомнения в том, что Йен Галлагер — любовь всей его жизнь. Ведь сколько людей могут подтвердить это? — Ты уже проснулся? — он медленно открыл глаза в момент, когда к ушам пробралось утреннее хриплое мычание Йена. Этот звук никогда не перестанет быть пиком сексуальности. Он сдавленно хмыкнул и оторвал голову от чужого плеча, чтобы заглянуть в сонные, но до боли красивые зелёные глаза его обладателя. Заговорить никто не решался, а Йен, протянув руку и осторожно убрав пару чёрных прядей Мику за ухо, перевёл её ему на шею и упёрся большим пальцем в линию челюсти. Милкович в последнее время верно стал замечать, что с тех самых пор, как они снова сошлись, их отношения стали более ласковыми. Когда они были моложе, между ними преобладали страсть и дикие драки — что тоже своего рода было любовью, которую они просто не умели выражать иначе. Но научились этому, став взрослее. Разумеется, они никогда не были той самой парочкой, которые называли друг друга милым или любимым и возили своих трёх детей в минивэне на футбольные тренировки каждое воскресенье, но и того, что они на самом деле имели, им было достаточно. Но в то же время Микки стал намного более лояльным ко всем этим романтичным мелочам навроде тех, когда Йен целовал его в лоб, держал за руку или гладил его лицо. «Родной» и «детка» стали более часто используемыми эпитетами между ними двумя. И это на самом деле было здорово. Вырасти совершенно разными личностями за эти года, но не суметь утерять что-то неосязаемое, что, казалось, навечно связывало их души. — Я так сильно люблю тебя, — каждый раз, когда эти слова звучали из уст рыжего, Микки буквально физически ощущал, как его грудь становится раз в десять больше по сравнению с её обычным размером. На его лицо налезла маленькая, мягкая и добрая улыбка, когда он придвинулся ближе к Йену. — И я люблю тебя, — прошептал он в ответ, а у другого улыбка на какую-то секунду стала ещё шире, прежде чем он покрепче сжал пальцами чужой затылок и, надавив, потянул тот на себя, чтобы вовлечь в осторожный утренний поцелуй двух любовников. Микки с огромным удовольствием позволил ему это сделать, вжимаясь своими губами в губы Галлагера. Две пары глаз одновременно закрылись, и их счастливые обладатели продолжили лениво целоваться. Милкович вскоре основательно завалился на своего мужчину, надавливая ладонями на его плечи и мягко обводя пальцами бледную кожу. Рыжий удовлетворённо вздохнул, ощущая, как его руки невольно скользят по телу напротив, и что ему буквально необходимо чувствовать его ещё ближе к себе. Даже после всех лет, в совокупности проведённых вместе и порознь, в его желудке всё равно что-то продолжало трепыхаться, когда они просто касались друг друга. Будь то поцелуй или сплетение пальцев. Его любовь к Микки определялась не чем иным, как мощнейшим зарядом электрического тока, и он хорошо понимал, что подобное получает в ответ. Их губы продолжали шевелиться друг напротив друга, но, когда он слегка ослабил свою хватку на талии Микки и провёл руками к его заднице, тот застонал и нехотя отстранился. — Как бы мне сильно ни хотелось, чтобы твой член оказался в моей жопе, у меня правда нет времени, — на выдохе произнёс он, прижимая пальцы к рыжим кончикам у основания чужой шеи. — Нужно приготовить вафли на день рождение близнецов, пока они не проснулись, — он в последний раз поцеловал Йена в губы и соскочил с кровати. Тот печально вздохнул и вынудил себя принять сидячее положение, его волосы были хаотично раскиданы по всей макушке. Он проследил взглядом за тем, как Микки шёл к углу комнаты, где в одном из их страстных порывов поскорее раздеться были небрежно оставлены его хлопковые штаны. Уже наполовину натянув на тело футболку, брюнет непонимающе замер, не сводя глаз с Галлагера. — Ну и хуле ты так лыбишься? — к тому времени, как эти слова слетели с его уст, он уже закончил с надеванием предмета гардероба, а Йен, лишь пожав плечами, растянул губы в ещё большей улыбке, на какую секунду назад среагировал Мик. — Ты просто… — тот вскинул брови и упёрся руками в бока, ожидая ответа. — Встал пораньше, чтобы приготовить детям завтрак, который они бы хотели. Ты такой заботливый папа, что это даже заводит, — признался он, прихватывая зубами свою нижнюю губу, хорошо помня, насколько сексуальным это действо находит Микки. — Тебя возбуждает то, что я забочусь о своих детях? — игриво переспросил он, прекрасно понимая, что именно в виду имел Йен. Скорее всего, если бы ситуация была с точность до наоборот, его бы тоже это в какой-то степени возбуждало. Рыжий выдал что-то между выдохом и усмешкой. — Просто… — начал он, приближаясь к краю кровати, заметив то, что, пока он пытался подобрать правильные слова, Микки сделал пару шагов ему навстречу. — Видеть то, каким взрослым ты стал, это… так охуенно привлекательно, — на это тот лишь с улыбкой хмыкнул и позволил другому мужчине схватить его за ноги и, потянув вниз, усадить его на свои колени. Он в тот же миг обнял его за шею и вовлёк в горячий поцелуй, в такт которому воедино сошлись и их тела. Руки Галлагера остались покоиться на обратной стороне его бёдер, нежно поглаживая кожу под тонкой тканью спортивных штанов. Микки выдохнул ему прямо в рот, чем ещё сильнее углубил поцелуй, легко скользя своим языком по чужому, выталкивая из головы все мысли, кроме мыслей об этом мужчине. Йен как-то невольно пустил по его ногам собственные ладони, пока те не упёрлись в прекрасную задницу, дразняще наминая её. Брюнет застонал в поцелуй и поддался бёдрами вперёд, создавая небольшое трение между ними, таким элементарным движением попадая в обыденную рутину, от которой они оба никогда не устанут. Однако, даже несмотря на то, что он искренне наслаждался огоньками, вспыхивающими в каждой частичке его тела, он, к своему счастью, смог собрать волю в кулак, чтобы остановить поцелуй. — Прости, — не двигая руками, сквозь смешок выдохнул Йен, медленно открывая свои глаза, сталкиваясь ими с красотой голубых напротив. Милкович с глуповатой улыбкой на лице только покачал головой, прижал к превосходным губам любовника последний обжигающий поцелуй, затем встал и направился к выходу из комнаты. Рыжий грустно вздохнул и провёл рукой по взъерошенным волосам, терпеливо ожидая, пока спадёт утренний стояк, и безмолвно молясь о том, чтобы ему не пришлось разбираться с ним самому. К тому времени, как он успел отлить и плеснуть на лицо немного прохладной чистой воды, ему удалось отвлечься так, что от стояка не осталось ничего, поэтому, снова оказавшись в комнате и наклонившись, он схватил свои штаны, а после вышел из спальни, дабы присоединиться к своему мужчине на кухне.

***

Микки как раз закрывал крышку вафельницы со второй партией завтрака, когда почувствовал, как две крепкие руки обвили его талию, а разгорячённое лицо мягко уткнулось ему в шею. С его уст сорвался звук, колеблющийся где-то между усмешкой и протяжённым стоном, когда он, наклонив голову, коснулся головы Йена на своём плече. Тот осторожно поцеловал кожу на сгибе в области ключицы, а затем туда же прижался подбородком, одной рукой нежно поглаживая бок Микки через тонкую хлопчатобумажную ткань. — Я люблю тебя, — он был немного удивлён тому, что тот произнёс это вот так неожиданно и просто, но внутри всё равно уже привычно затрепетал желудок, когда он вновь уткнулся носом в его шею, делая глубокий вдох и пытаясь заполнить свои лёгкие этим особенным запахом, который был свойственен только Мику. — Ты любовь всей моей жизни, — вместо обычного «я тоже люблю тебя», решил сказать он. Брюнет довольно вздохнул и повернул голову в сторону, без каких-либо дополнительных слов требуя поцелуя. Йен ещё секунду выдержал на лице улыбку, а затем с лёгкостью исполнил его желание. — Ох, ну ты вы только поглядите, два голубка, — услышав голос своей сестры, мужчина раздражительно выдохнул, а рыжий, тихонько рассмеявшись, напоследок ещё раз поцеловал его, затем отстранился и развернулся лицом к Мэнди и Лане. Микки вытащил готовую выпечку из вафельницы и мгновенно залил в неё очередную порцию, после тоже разворачиваясь к ним лицом. Две женщины, по-прежнему не отошедшие ото сна, были одеты в свои домашние штаны. Лана выложила на кухонную стойку несколько обёрнутых подарков, а Мэнди двинулась прямиком к холодильнику, чтобы вылакать добрую половину канистры апельсинового сока. Галлагер довольно быстро сообразил, что у этих людей есть определённая традиция к празднованию дня рождения близнецов. — Купил открытку? — сглотнув холодный напиток, спросила Мэнди брата. Тот кивнул и, повернувшись, вытащил из-под кофеварки белый конверт. — Хорошо. Как думаете, у нас есть время до того, как они проснуться? — теперь её голос стал в разы тише, будто бы она только что вспомнила, что им ни в коем случае нельзя будить близнецов до тех пор, пока они не убедятся, что к их дню всё будет готово. — Нет, — отозвался Йен, ступая несколько шагов вправо и протягивая руку к одной из самых высоких полок, доставая с неё ещё два обёрнутых праздничной бумагой подарка, которые они с Микки приготовили вместе. — Я слышал, как Бриана бродит по комнате, когда спускался сюда, — почти шёпотом продолжил он. Милкович закинул две последние вафли на тарелку, а затем вытащил из разъёма на стене штепсельную вилку, отставляя бытовую технику куда-то в сторону. Несколько минут спустя вся еда уже стояла на кухонной стойке, подарки были расставлены ровной пирамидкой — всё благодаря Лане, потому что больше никто об этом не заботился, — а чуть позже по скайпу к ним присоединился и Евгений. — Эй, эй, эй, — Мэнди заставила всех утихнуть, пока прислушивалась к шагам, идущим из коридора и приближающимся к кухне. Все находящиеся рядом с ней встретились взглядами, демонстрируя безмолвное согласие. — Ведь… они такие молодцы, они такие молодцы… (прим. перевод-а: своеобразная интерпретация детской поздравительной песни «For He's a Jolly Good Fellow») — когда их голоса буквально слились воедино, на губах Брайана и Брианы, которые расположились рядом с поющими членами своей семьи, расползлись небольшие улыбки. Долгие годы Нина, Микки, Мэнди, Лана и Евгений старательно пытались придумать песню на день рождение двум людям одновременно, особенно с учётом того, что они разного пола. В течение нескольких лет они её пели два раза: один раз для мальчика, ещё один — для девочки, но к тому моменту, когда те достигли раннего подросткового возраста, никто уже не собирался исполнять песню дважды, а дети не собирались её дважды слушать. В общем, «они такие молодцы» обосновалось в их семье на последние четыре года или лет пять. Не идеально, конечно, но и так сойдёт. — Ура! Ура! — близнецы негромко рассмеялись от того, насколько чертовски восторженными выглядели их близкие, даже включая Евгения. Их двоих тут же утянули в объятия, и к тому времени, когда Бриана добралась до родителя, она почувствовала, что его объятие было немного сильнее всех остальных. Она незамедлительно ответила ему тем же, сжимая рукой его туловище и вдыхая приятный запах своего отца, который, прижимая её к себе всё крепче, зарывался лицом в её тёмные волосы. «Я так, блять, счастлив, что тебе всё-таки исполнилось восемнадцать. Я так, блять, переживал за тебя», Мику не обязательно было говорить что-то из этого, она и без того слышала его. Чётко и ясно. — Я люблю тебя, пап, — отстраняясь, прошептала она, а старательно сдерживающий слёзы мужчина, кивнув, нежно чмокнул её в лоб. — Я тоже люблю тебя, малышка, — ответил он. Девочка продолжила объятия с Йеном, пока Микки всё так же крепко прижимал к себе Брайана. Когда рыжий обнимал Бриану, он чувствовал себя таким же подавленным, как, очевидно, выглядел и его мужчина. День рождение по факту должен быть радостным событием, и это, несомненно, было так. Но в этот раз он ещё был и ёбаным напоминанием о том, как невероятно близко были эти дети к тому, чтобы не встретить его. Их жизни просто-напросто могли оборваться в той школе. — Спасибо тебе за всё, — отступая назад и глядя на Галлагера, серьёзным тоном отчеканила Бриана. Тот уверенно кивнул ей в ответ. — Не за что, — невзирая на то, что они даже и года друг друга не знали, Йен любил её практически так же, как любил бы свою собственную дочь. Возможно, это всё потому, что она была значительной частью Микки, а, возможно, и из-за того времени, которое они провели в библиотеке, но, пораскинув мозгами, он предположил, что на его отношение к ней повлияли оба этих фактора. В любом случае, Бриана любила его ровно так же, как и он её. — Эй, я тоже хочу! — все дружно рассмеялись, услышав голос Евгения, звучащий из динамиков ноутбука. Лана услужливо развернула экран, чтобы он смог увидеть своих брата и сестру. — Так-то лучше. Ладно. С днём рождения вас, я до безумия люблю каждого, ясно? — Мы тоже любим тебя, Ев, — заверила его сестра. — Мне очень жаль, что я не могу быть рядом сейчас, но обещаю, что мы отметим, когда я приеду, идёт? — Ага-ага. Подаришь нам подарки, и мы простим тебя, — находящиеся на кухне, исключая Микки и Лану, которые лишь закатили глаза на столь язвительный комментарий, рассмеялись.

***

Спустя несколько минут они все уселись за кухонной барной стойкой и с аппетитом поедали приготовленные вафли, на данный момент времени совершенно не нуждаясь в разговоре. Евгений грозно пихал в рот ложку с йогуртом, отчасти будучи расстроенным из-за того, что не может насладиться теми же вафлями. — Так, — с по-прежнему набитым едой ртом вскоре подала голос Мэнди. Она потянулась за белым конвертом и положила его между близнецами. — Я не могу больше ждать, открывайте. Это для вас двоих. От меня и вашего папы. — Возьмёшь? — спросил сестру Брайан, та лишь пожала плечами и кивнула, оставляя вилку на столе в знак желания вскрыть конверт, хотя и несколько сомневалась в том, сможет ли она сделать это, поскольку у неё по-прежнему была всего одна рука. — Вот, — сказал он, отбирая бумагу и немного надрывая её, чтобы Бриане не пришлось мучиться. — Что там? — поинтересовался Евгений, нелепо двигаясь в попытке что-то высмотреть, но делая это напрасно, поскольку в Калифорнии из Флориды ему передавалась только неподвижная картинка стола. — Это… — начала та, подвигая письмо ближе к брату, чтобы он тоже смог его прочитать.

«Мы подумали, что пришло время подарить вам то, о чём вы не затыкались годами. Не вздумайте, блять, её разбить! Папа и Тётя Мэнди».

На открытке больше ничего не было, да и не то чтобы это было необходимо. Эти дети были вполне догадливыми. — Вы дарите нам машину? — прикрикнула девчонка, на что Микки с Мэнди, широко улыбаясь, уверенно кивнули. — Блять, спасибо большое! — выпалил Брайан, когда они с сестрой встали со своих мест и крепко обвили руками двух своих родственников, не переставая сыпать на них слова благодарности. Они так долго выпрашивали эту чёртову машину, что уже практически поверили в то, что их желанию не суждено сбыться. Остальные презенты оказались такими же полезными и продуманными. Микки с Йеном в качестве общего подарка купили Брайану наушники Битс, а Бриане — новый компьютер, поскольку её старый уже тормозил и почти что разваливался на части. Ей же Светлана подарила новую пару ботинок, а пацану — новенький айфон. Евгений заверил их, что и у него тоже есть для них подарки, но он хотел бы вручить их лично. Вся остальная часть утра была потрачена на поедание вафель в таком количестве, в котором обычный человек был бы не способен утрамбовать в свой желудок, а ещё на смех, разговоры и простое проведение друг с другом времени, на которое у всех у них не было возможности. Да, фактически Евгения с ним не было, но его было достаточно и с экрана монитора. Рука Йена под кухонной стойкой продолжала мирно покоиться на бедре Микки, который периодически накрывал её своей, как бы напоминая им обоим о том, как сильно они друг друга любят.

***

— Слушайте, эм, — где-то около часа спустя начал Евгений. — Вы бы не могли оставить нас с отцом и мамой? — Мэнди на секунду свела брови к переносице, но затем, согласно хмыкнув и поднявшись с места, кивнула и всем остальным, чтобы те последовали за ней. — Конечно, Ев. Мы пойдём на улицу, давайте, — она, Йен и близнецы вышли из дома во внутренний дворик, желая насладиться утренним неспаренным воздухом. Подойдя ближе к Светлане, Микки чуть развернул компьютер на себя, чтобы они оба смогли вместиться в кадр. — Что-то случилось, милый? — спросила она, хотя они вполне отчётливо видели несколько напряжённое выражения лица своего сына. Однако на вопрос тот отрицательно замотал головой. — Нет, ничего такого, просто… я должен был вам кое-что вам рассказать. Ещё давно, — глава семейства непонимающе нахмурился, в тот же миг пытаясь надумать то, о чём сейчас пойдёт разговор. Его сын бросил учёбу? Обрюхатил кого-то? Каждая болезненно минувшая секунда всё сильнее и сильнее параноила мозг, но к тому времени, как парень вновь заговорил, его отцу так или иначе пришлось прийти в себя, чтобы выслушать его. — В этом нет ничего плохого или страшного, — поспешил заверить их он. — Но вы можете разозлиться из-за того, что это тупо, не рассказать вам об этом раньше… — Да выкладывай ты уже, блять, ты пугаешь нас, — несдержанно выпалил Милкович, словив несильный удар по рёбрам от бывшей жены. Ев набрал в лёгкие побольше воздуха и, на секунду опустив взгляд на клавиатуру, опять посмотрел вверх. — У меня есть девушка. И мы собираемся пожениться, — его голос слегка дрогнул, а его родителей охватил шок. Микки лишь моргнул в ответ, пытаясь обдумать и понять, каким, блять, образом он упустил тот момент, когда у его старшего сына появилась девушка. К счастью, Светлана, заговорившая первая, дала ему фору в несколько дополнительных секунд. — Мы рады за тебя, — просто произнесла она. — Как давно она у тебя? — её подход к этому, очевидно, не придавал ситуации огромного значения, и, как бы смущён и удивлён Микки не был, он определённо должен был восхищаться ею. Евгений абсолютно заметно нервничал по поводу того, как они отреагируют на эту новость, поэтому то, что его мать сделала вид, будто бы это всё сплошные мелочи, было одним из лучших действий, которые сейчас она могла предпринять. — Ну… уже вроде как целый год. Я так и не смог найти подходящее время, чтобы рассказать вам, хоть и должен был. Простите. Я хотел бы как-нибудь познакомить вас с ней, если вы не будете против. Тогда Микки, казалось, уже вернул себе самообладание, чтобы начать говорить. — Мы рады за тебя, — повторил он, кивнув в качестве доказательства о согласии со словами Светланы. — Я… мы, очевидно, очень удивлены. Но если она делает тебя счастливым, приятель, то это всё, что для нас важно. И, конечно, мы бы с радостью познакомились с ней, — в каком-то смысле это прозвучало как чётко отрепетированная перед зеркалом речь, однако всё это было чистой правдой, и, учитывая потрясение, это всё, на что хватило его сил. Ахуеть. Его пацан женится.

***

Они со Светланой доложили обо всём остальным — с разрешения Ева, конечно — сразу после того, как закончили разговор по скайпу. Брайан и Бриана лишь пожали на это плечами, создавая у взрослых впечатление, будто бы они не были в таком неведении, в каком были все они. Мэнди счастливо взвизгнула, а Йен, улыбнувшись, сказал, что безумно рад за него. Правда заключалась в том, что, в каком бы сильном шоке эта семья ни пребывала, это не отменяло того факта, что в действительности это очень и очень хорошие новости. Просто охуенные на самом деле. Евгений был одним из самых добрейших людей на планете, и, если кто-то и заслуживал по-настоящему быть счастливым, так это стопроцентно он. Позже, когда дело уже близилось к вечеру, Брайан с сестрой разбрелись по разным частям округи, чтобы, как и всегда, отпраздновать дни рождения с друзьями.

***

На улице уже практически стемнело, когда Бриана возвращалась домой через заднюю дверь, которую использовала только ради того, чтобы не создавать лишнего шума, поскольку она не была уверена, уснула её семья или ещё нет. На диване она заметила сидящего Йена и устроившегося головой на его коленях Микки. — Привет, — глядя на неё, тихо сказал тот, чтобы не разбудить уснувшего мужчину. — Привет, — негромко ответила она и, наклонившись, чтобы стащить с ног туфли, поскольку те слишком громко стучали об паркетный пол, двинулась в открытую зону гостиной. — Хорошо провела вечер? — Ага, — кивнула она. — Было здорово. — Я рад, — улыбнулся ей рыжий, на секунду переведя взгляд на приглушённый телевизор, прежде чем голос Брианы снова привлёк его внимание. — Слушай, я так и не поблагодарила тебя… — начала она, медленно присаживаясь на одно из свободных мест. Она смутно помнила, что уже как-то говорила об этом бойфренду своего отца, однако не совсем была уверена, действительно ли она донесла смысл того, что она безумно ценит всё то, что он сделал для неё. И в день стрельбы, и во все после. Йен свёл брови к переносице, выжидая продолжения. — За всё. Я ценю всё это, правда, — продолжила она, видя, как смягчается взгляд мужчины. — Тебе не обязательно благодарить меня, Бри. Я люблю тебя. Точно так же, как люблю Брайана и Ева, — та, улыбнувшись, закивала. Сердце Галлагера постепенно наполнилось тёплым чувством от осознания того, насколько он и в правду любил эту девчонку. Это было несложно. После всего того, через что они прошли вместе, это, возможно, не было уже так странно, что он заботился о ней так, будто бы она его родная дочь. — И я тебя, Йен, — сказала она. — Так, ты переезжаешь к нам? Тот утвердительно махнул головой. — Он рассказал тебе? — всё ещё шёпотом, боясь разбудить Мика, лежавшего у него на коленях, спросил он. Бриана в ответ кивнула ему. — И ты не против? — Нет. Конечно нет, мы оба не против. Я просто… рада, что ты делаешь его счастливым. Это… классно, понимаешь? Он всегда посвящал всё своё время нам, и мне нравится думать, что и у него есть что-то, что приносит ему радость. Он заслужил это больше, чем кто-либо ещё, — она говорила это со всей присущей себе искренностью, глядя на спящего отца, сжимающего своей татуированной рукой руку Йена. — Ну так что, когда собираешься переехать? Тот, снова пересекаясь с ней взглядами, пожал плечами. — Я подумал, что должен связаться со своим арендодателем в понедельник, уведомить его. Так что, уже скоро. Я просто… Бри, я надеюсь, что ты понимаешь, что можешь сказать нам, если тебе будет как-то некомфортно. Он говорил мне, что ты можешь негативно отнестись к переменам, и я просто хочу быть уверенным, что моя жизнь здесь не будет… — Хорош, — поднимаясь на ноги, с улыбкой на лице мягко прервала его она. — Всё в абсолютной норме. Клянусь, я бы сказала, если бы что-то было не так. К тому же… теперь ты часть этой семейки, — сказала она, подходя к двум мужчинам поближе. — Добро пожаловать в клан, чувак. Йен усмехнулся, провожая её взглядом от дивана до самой лестницы. — Спокойной ночи, — стараясь делать это тише, шикнул он. — Спокойной! Когда он вновь опустил глаза на мужчину на своих коленях, улыбка всё ещё не могла отпустить его губы. Свободной рукой он осторожно коснулся нескольких чёрных прядей за чужим ухом, чувствуя, как от любви и привязанности разбухает внутри сердце. Он точно знал, что в этом мире ему не нужно ничего, кроме как быть частью этой большой прекрасной семьи.