Практические особенности ётунской магии

Ну вот мы подобрались к самому интересному Нц-а заканчивается, начинаются разборки с зельем. Выкладываю главы 8, 9, 10. В 8 главе есть маленький кусочек с предупрежением. Остальное можете читать без боязни Местами начинаются намеки на "сурового" Одина" . Надеюсь, что юмористический стиль 10 главы будет оценен и найдет отзыв у читателей. Критика так же приветствуется, мне важно понимать направление в творчестве. Сквозь листву деревьев пробивалось солнце, разбегалось светлыми пятнами по белому пергаменту, лежащему на столе, кидало на стены зеленоватые отблески погожего дня. Через распахнутое окно доносилось веселое щебетание птичек, с легкий ветерком в комнату Лив вплывал головокружительный запах цветущего сада. Нет, когда на улице такая прекрасная погода, заниматься уроками совершенно невозможно! Как же нудно писать сейчас это дурацкое сочинение… И кто придумал словесность и литературу? Тяжело вздохнув, Лив честно постаралась вникнуть в суть написанного. Тема была ужасно сложной, преподаватель давал на подготовку больше недели, но, как обычно, Лив все оставила на последний день. Вчитываясь в строки, княжне все больше казалось, что она написала полный бред, и о характере главного героя учитель точно говорил другое… Но написать что-то нужно, матушка её просто со свету сживет, если оценка снова будет неудовлетворительной. От напряженного размышления Лив даже принялась грызть кончик пишущего кристалла, но в голову ничего стоящего все равно не приходило. Ветерок снова донес хмельной аромат цветов, мысли само по себе переключились на другое… Надо же, те воры, которые покусились на богатство дома Брандсон, сломали несколько маменькиных кустов роз, улепетывая через цветник. Вот крику было поутру! Княгиня грозилась вздернуть на виселице всю прислугу и стражников вместе взятых на городской площади перед тюрьмой. Остыв, святейшая приказала удвоить охрану, хотя, по мнению Лив, это была ненужная мера предосторожности: надо быть полным идиотом, чтобы полезть в дом, где ничего не получилось стащить. Воры вообще какие-то странные попались, они что-то забыли в женской половине, под комнатами Сиф, а не в столовой, где шкафы ломятся от серебра и позолоченной посуды. Эх, и почему все самое интересно происходит со старшей сестрой? Сиф вхожа в круг дофина, тот её все время и везде приглашает, берет с собой в походы… Вот даже воры полезли к ней, а не к кому-нибудь другому! Хотя сестра клятвенно уверяла, что к ней никто не проникал той ночью, Лив от такого приключения точно не отказалась бы. Вот заходишь к себе в комнату, а там вор - молодой, с таинственным выражением глаз… Сплошная романтика! Лив почесала кончик носа и снова печально вздохнула. Нет, воры обходят её стороной; в ту ночь она как назло никого не видела и не слышала. А ведь даже Бриг, служанка, утверждала, что видела этих негодяев, несущихся через розарий её светлости, и были эти паразиты как две капли воды похожи на асгардских принцев. Подумать только – Тор и Локи пытались ограбить их дом, какой бред! Большей глупости в своей жизни Лив еще не слыхала. В дверь постучались и, не дожидаясь приглашения, распахнули. Словно ураган в комнату ворвалась Аргунд. - Привет, сестричка! – средняя княжна с разбегу плюхнулась на кровать со взбитой периной. – Все страдаешь над сочинением? - Страдаю, - Лив грустно посмотрела на два с половиной написанных абзаца. - Жаль, - манерно протянула Аргунд, - а я думала сообщить тебе новость, но раз ты занята… Игра сестры возымела действие: Лив живо отбросила пишущий кристалл и пересела на кровать, поближе к сплетнице. - Да ну его, это сочинение, рассказывай, давай! Аргунд, довольная тем, что нашла благодарного слушателя, проговорила заговорщицким голосом: - Я знаю, почему Сиф зачастила в купальни Баденштата. - Фу, тоже мне новость! – Лив разочарованно скривилась. – Ей ведь наш лекарь посоветовал «ублажать тело вашей светлости в минеральных водах»! Княжна явно передразнила тон старшей сестры. - Да ублажает она свое тело, ублажает! – Аргунд подложила руки под голову. – Только туда еще Тор и Локи зачастили… Лив поджала губы. - Не вижу в этом ничего особенного. - В одно и то же время, сидя в купальнях по три часа?! Лив дернула плечиком. - Ну парятся вместе, чего такого? Аргунд закатила глаза. - А то, что наша Сиф сама не своя ходит с того момента, как стала туда ездить в компании королевских сыновей. Тебе не кажется это странным? Да и принцы тоже каждый раз требуют закрыть купальни для знати. С чего бы вдруг, а? Лив заинтересованно склонила голову. - А ты откуда знаешь? Аргунд засмеялась. - С чернью тоже иногда неплохо парой слов перекинутся. У нашей Бриг там сестра в прислуге работает, так вот от нее она и мне поведала. Говорит, выгоняют всех каждый раз, даже стражников, закрываются сами в купальнях, а потом Сиф до кареты провожают, ручки благодарно целуют. Лив задумчиво пожевала губы. - Но это не значит, что … - Значит или нет, это я выясню! – Аргунд деловито уселась на подушках, как на троне. – Мне ведь подарили магическую птичку, вот и пущу её в дело! Лив вперилась в сестру недобрым взглядом. - Знаешь, не нравится мне эта идея, не хорошо следить за Сиф… - А ты думаешь, она нам сама расскажет? Как же, жди! Это ведь Сиф, зазнайка наша, - Аргунд печально вздохнула. Лив молчала и нервно покусывала костяшки пальцев. - Все равно это неправильно, она наша сестра! В конце концов, это её личное дело… - Лив, да расслабься ты! Я ведь не собираюсь тут же к матушке бежать, докладывать. Ну разве тебе самой не интересно узнать, что да как? Держу пари, у нашей сестренки роман с Тором, а Локи за компанию туда мотается! Младшая княжна печально вздохнула, соглашаясь. - Хорошо, давай узнаем. Аргунд довольно хихикнула, потом наклонилась поближе к сестре и принялась посвящать ту в тонкости плана. - Вот как мы с тобой сделаем… **** У вас есть любимая сладость? Если да, то вам наверняка знакомы те чувства, которые испытывает сладкоежка, идя в обеденную залу и зная, что ждет его сегодня на десерт: желание приблизить сладкий миг и в то же время оттянуть, растущие нетерпение с каждым шагом, приближающим к заветной цели, и наконец долгожданная встреча. Нечто подобное ощущал Локи, прорисовывая на листе тонкой, альвийской бумаги черты старшей княжны Брандсон и вполуха слушая бубнеж придворного советника по финансам. Всеотец вовсю привлекал Тора, а вмести с ним и Лафейсона, к государственным делам, и в этот раз поручил разобраться с размерами налоговых преференций для богатых кланов Асгарда. Большинство благородных семейств имели свои рудники или угодья в других мирах Иггдрасиля, годовой доход от которых составлял не малые суммы, и, соответственно, размеры обязательных платежей в королевскую казну всегда были весьма щепетильным вопросом. Совещание в зале дебат уже подходило к заключительной части, но нерешенных вопросов было еще достаточно. Устав недоумевать, зачем Всеотец настоял на присутствие приемного сына, которому трон никогда не светит, под монотонный голос докладчика Лафейсон придавался мечтаниям. Рисование в такие минуты удавалось почему-то лучше всего. Завтра-завтра… Локи усилил нажим пишущего кристалла, подчеркивая округлость вкусных форм княжны, рисунок все больше приобретал сходство с оригиналом. Уже завтра очередное «купание» в Баденштате, какое по счету, принц уже точно не помнил – то ли пятое, то ли шестое. Пальцы рисовали то, что трикстер чувствовал в тот момент – нетерпение в ожидание скорейшего удовлетворения, Лафейсон принялся фантазировать о завтрашней встрече. Это занятие так увлекло его, что он не заметил, как ступил на опасный путь, гадая, что почувствует при этом. Потеряется в накатившим возбуждение или растворится от нежной, долгожданной близости с НЕЙ? Делая вид, что конспектирует речь советника, ётунский сын уже прорисовывал пышные бедра и плоский животик княжны, разведенные ноги и плавную, чуть выпуклую линию лобка… Там Сиф тоже была черной, в этом Локи мог убедиться уже не раз. Забавно, это стало еще одной слабостью: чувствовать губами удовлетворенное подрагивание женской плоти было ни с чем несравнимым удовольствием для трикстера. Почему он раньше никогда не пробовал подобного? А вот Тору очень нравилась аппетитная попка девы, достойная быть запечатленной в изваяниях самыми искусными скульпторами Асгарда. Впрочем, Лафейсон его понимал: видеть такую красоту, и не уделить ей внимания было бы непростительным упущением со стороны дофина. Сиф-Сиф-Сиф-Сиф-Сиф… Пьянит не хуже сладкого, молодого вина. Дофин тоже ждал тайной встречи с нетерпением, Локи был абсолютно уверен в этом. Хотя больше признаний, подобных тому, что было на балконе после жаркого поцелуя, он не слышал от Тора. Какое-то хорошо развитое особое чувство подсказывало ему, что эта дева стала для них самым настоящим наркотиком: открыто признаться в такой позорной слабости к женщине оба были ни в силах, это противоречило закостенелым традициям общества асов, но и забыть эйфорию взрывных, ярких эмоций от каждой близости тоже не получалось. Слишком затягивало. Особенно тяжело было пару недель назад, когда княжна не смогла прейти по вполне закономерным физиологическим причинам. Зато после у братьев напрочь снесло крышу. Перед глазами ётунского сына снова вспыли горячие воспоминания. … Распростертая, ошалевшая от напора Сиф, сжимает побелевшими пальцами шелковую простынь. Возложив ее ножки к себе на плече, могучий Тор яростно вбивается в хрупкую деву, придавливая ту к ложу так сильно, что Лафейсону начинает казаться - еще немного и дофин просто сложит её пополам. Но та совершенно не против, наоборот, Брандсон закрывает глаза и перестает стонать. Лихорадочный румянец проступает на девичьих щеках. Она на грани, Локи знает, точнее, он уже запомнил, как выглядит Сиф перед ярким финалом. Пот струится по лицу, плечам громовержца, исчезая в светлой поросли на груди. Капля влаги срывается с кончика его гордого носа с очередным толчком, падает на смуглую кожу… Вид этой парочки посылает к низу живота ётунского сына волну такой сладостной, похотливой дрожи, что Лафейсон принимается беззастенчиво ласкать себя рукой, глядя, как старший брат самозабвенно берет княжну. Привалившись к холодной каменной колонне, Локи закусывает губы до боли и двигает рукой без устали, твердый член почти полностью скрывается в кулаке и выныривает назад, выступившая капля смазки стекает по гладкой, блестящей головке… Под сводами купальни во влажном, жарком воздухе слышны только бессвязное бормотание принцев и редкие стоны княжны. И Сиф кончает, в который раз за сегодня, дофин не выдерживает тоже – он принимается неистово вколачиваться в нее, зависает на мгновение и испускает утробный рык. Одинсон в изнеможении приваливается спиной к дивану. Сиф хочет подняться, — у нее затекла поясница — но, резво отлепившись от колонны, Локи резким движением поворачивает её к себе. Княжна все понимает без слов, поэтому лихорадочно обхватывает губами его напряженную, сочащуюся головку и щекочет её языком, посасывает как леденец. Пары минут достаточно, Локи с воплем мучительно хорошо изливается в сладкий ротик. Склоняется, подхватывает деву под руки, притягивает к себе. Благодарно сцеловывает с припухших губ остатки соленого, терпкого семени. Сиф обвивает руками его за шею, отвечая на поцелуй. Чувствовать, как доверчиво льнет к нему, ледяному монстру, эта прекрасная дева, для Локи неизведанное доселе удовольствие. Он никак не может отпустить Сиф, впиваясь в ее манящие губы, выпивая этот неистовый, жаркий поцелуй с горечью семени напополам до дна, не в силах насытиться или удовлетвориться княжной, даже заинтересованный взгляд громовержца, царапающий спину, не остановит его. А потом лежа все вместе, согретые теплом и светом этой прекрасной девы, оба брата снова будут бояться нарушить покой заснувшей асини. Задумчивый Тор будет осторожно гладить княжну по бедру, а Локи, рассматривать расписанный потолок над головой и медленно перебирать черные, шелковые пряди волос. В который раз Лафейсон поймаете себя на мысли, что отдаст многое лишь бы снова, а еще лучше всегда, слышать от засыпающей под боком Сиф робкое: «Как же хорошо! Люблю, люблю вас двоих»… Хрясь! Надавленный больше, чем нужно, пишущий кристалл с треском переломился в руке младшего принца. Все разом обратили внимание на него, Лафейсон постарался сохранить невозмутимый вид и унять так некстати накатившие возбуждение. Проклятье, что она с ним делает?! Он стал похож на сопливого юнца! Одинсон скосил глаза в папку трикстера. - Ты совсем обнаглел, братец? – недовольно прогудел Тор, жадно рассматривая результат бумагомарания трикстера. Локи тяжко вздохнул, захлопывая папку, и честно попытался вникнуть в смысл речи советника. Братьям осталось потерпеть совсем немного, всего каких-то восемнадцать часов. Сиф-Сиф-Сиф-Сиф… - Излагайте по существу, советник, - Одинсон не выдержал обилие ненужной, по его мнению, информации. Потом наклонился к брату и шепнул тому на ухо: - Я могу дать в следующем году Брандсон больший процент налоговых преференций. Локи задумчиво пожевал губы. - Пожалуйста, минуту! – младший принц сделал знак рукой, прося докладчика прерваться. Задетый замечанием брата, придвинувшись поближе к нему, трикстер как можно более равнодушнее протянул: - Ты считаешь верным смешивать постель с делами государства? Тор сцепил зубы так, что проступили желваки на скулах. Слова брата задели его, он не скрывал этого, Локи нравилось видеть, как начинает вспыхивать недобрый огонек в голубых глазах этого аса. Еще немного и будет бум! – взрыв. Но в этот раз Одинсон поразил трикстера. Быстро справившись с накатившей злостью, Тор кинул косой, тяжелый взгляд на брата. - А ты, Локи? – в голосе звучал неприкрытый сарказм. - Считаешь верным рисовать женские прелести, когда на кону вопрос и твоего финансового благополучия? Тонкие брови ётунского сына удивленно полезли на лоб. Нет, Тора явно где-то подменили. Уел так уел. Прежний Одинсон просто бы огрызнулся, надменно выплюнув: «Знай свое место, брат!» Но нынешний Тор поступил по-другому. Что случилось с дофином, у кого он научился искусству поддевки, оставалось только догадываться. - Ты дурак, братец, - протянул уже более дружелюбно Тор, - если считаешь, что тебе это все никогда не пригодится! Кто, по-твоему, будет замещать меня во время Сна или боевых походов? Ах, так вот значит какая роль уготовлена Лафейсону! Локи ошалело взглянул на дофина, а потом глумливо улыбнулся. - После того, как я пытался убрать тебя, ты все еще настолько доверяешь мне, да, Тор? Ответ дофина еще больше поразил Локи. - Доверяю, брат. Потому что знаю, кто с помощью Разрушителя дал мне возможность снова воплотиться богом, а значит и вернуться в Асград. Лафейсон побледнел, тут уже не до улыбок было, осколок пишущего кристалла впился в ладонь. -Ты ведь всегда был хитрым, изворотливым, братец, нашел способ, как обойти решение Всеотца о моем изгнание. Заметь, никто из моих друзей никто на это не пошел, а ты смог! Так что я благодарить тебя должен, Локи… Трикстеру враз стало душно в просторном зале, а обезоруживающая, любящая улыбка Тора была самым настоящем издевательством над богом коварства и обмана. - Я прошу сделать перерыв! – выдавил из себя растерянный Лафейсон, и не дожидаясь согласного кивка дофина, выскочил из-за стола с такой скоростью, словно за ним гнался сам Танос с целой армией читаури. Ему нужно побыть одному, чтобы привести все мысли в порядок. Локи летел по коридорам дворца, распугивая слуг и придворных со зверской решимостью на лице убить кого-нибудь в отместку. Вот она, заветная арка королевской оранжереи. Ворвавшись вовнутрь, Лафейсон от души хлопнул дверью. Здесь в тиши искусственного сада, заботливого выращенного руками его приемной матери, под сводами куполообразного, прозрачного потолка, он позволил себе эмоциям выйти наружу. Младший принц принялся нервно расхаживать вокруг небольшого фонтана. Резко разворачивался на каблуках и снова мерил торопливыми шагами пространство сада. Что это было? С каких пор Тор таким прозорливым?! Лафейсон действительно нашел способ обойти последний приказ Всеотца, хотя и не без мстительного удовольствия опустив кулак Разрушителя на башку смертного Тора. Но это был единственный выход в той ситуации: Один упал в неожиданный Сон, ётуны собирали войска, считая, что перемирие нарушено, враг шел войной на Асгард. Дофина нужно было возвращать и срочно. Локи крутился как белка в колесе. Пусть подло, да, но убрал Лафея, а после ринулся к Вратам Биврёста с твердым намерением жестко дать понять врагам, кто в Иггдрасиле хозяин. Объяснять и доказывать Одину и Тору он собирался позже, в тот момент была дорога каждая минута. Победителей не судят, считал Лафейсон… Даже срыв коронации дофина был сделан из лучших побуждений: Тор слишком импульсивен, чтобы принять власть, и младшему принцу удалось так блестяще это доказать. В одном просчитался Локи – в реакции Всеотца и в правде о своем происхождение. Он и раньше подозревал нечто подобное, уж слишком они с Тором были разными, но чтобы трикстер оказался ледяным монстром… Вот только Тор, как обычно, понял все слишком буквально, и ринулся восстанавливать вселенскую справедливость с присущей ему энергией, и это взбесило Локи не меньше, чем жалкие попытки людишек остановить его. А пробудившейся Один и подавно не одобрил методы сына. Его отстраненное и холодное «нет», прозвучавшее с укором, поставило крест на радужных планах Лафейсона добиться расположения Всеотца. Ради кого он старался, так долго выстраивал логическую цепочку, просчитывал все ходы? Кому и что пытался доказать? Все равно никто не поймет его и никогда не поверит в благие намерения младшего принца… Умение разыгрывать всех и вся в тот раз сыграло с трикстером злую шутку. И он разжал руку, падая в бездну, навсегда запоминая, намертво впечатывая в гулко стучащее, страдающе сердце выражение глаз приемного отца и брата в ту минуту… Так что же случилось теперь? Каким образом Тор додумался до всего этого, как смог понять изящный план трикстера, пусть и не лишенный некоторых огрехов? А что же Всеотец - все обдумал уже позже на холодную голову? Действительно простил и решил дать сыну еще один шанс? Получается Лафейсон поторопился, записывая Всеотца в собственные враги и договорившись с Таносом? Вдобавок этот «новый», поумневший Тор не давал Локи расслабиться. С каким трудом и упорством, Лафейсон взращивал в себе ненависть к брату после своего спасения в чертогах Таноса. Как предвкушал сладкий миг будущей победы, как ругал себя, что дал слабину и допустил Тора в Асгард… Но стоило им лишь встретиться на короткое мгновение в Мидгарде, как тупая, ноющая боль в сердце снова дала о себе знать. Почему, ну почему у ледяных великанов оно есть?! Ведь где-то глубоко внутри он продолжал любить брата, хотя и гнал от себя эту правду, уходил от нее до последнего. Брат… Сколько по-настоящему доброго и светлого сокрыто в этом слове. Золотоволосый мальчишка-задира, душа компании, баловень судьбы, смелый и благородный воин, но прежде всего - БРАТ. Мальчик, который в детстве всегда помогал Локи, поднимал его совсем маленького с колен или лез в драку без разбору, получая синяки и ушибы, защищая ётунского сына. Парень, который учил Лафейсона приемам фехтования, единственный, кто верил, что настанет день и Локи покажет класс с мечом в руке. Принц, который делился с ним своими секретами, рассказывал о радостях и печалях, ведал о первой любви, первой женщине. Дофин, который видит теперь в Локи первоочередного королевского советника и своего верного помощника. Всегда, несмотря на то, что случилось… «Доверяю, Локи!» Перед глазами так и стоял улыбающийся Тор. Даже сейчас, когда все отвернулись от Локи, считая его белой вороной среди других, Тор не давал Лафейсону сойти с ума от одиночества в тишине собственных покоев. Протянул руку оступившемуся брату, зная, кто Локи на самом деле… Свято верил, что Локи не так уж и плох на самом деле, что даже в ётунском сыне есть что-то хорошее, и рано или поздно тот исправится. Локи сглотнул, чувствуя, как в горле встает тяжелый ком и глаза застилает влага. На минуту представил, чтобы он делал, если бы и Тор отвернулся от него… Липкий страх сжал сердце в тиски. «Да что ты, как маленький?!» - начал уговаривать себя трикстер. - «Расклеился, распустил сопли, как девчонка… Мало ли он об тебя ноги вытирал?» Вытирал, грубил и срывался. Всякое было, как и бывает между близкими, давно знающими друг друга людьми… Только может быть Тору тоже стоит дать шанс, как он дает самому Локи? Лафейсон застыл на месте от этой внезапно пришедшей мысли, поднял затуманенный взгляд, нахмурился. Интересно, почему с недавнего времени он стал так остро чувствовать Тора? Снова что-то проскользнуло где-то вдалеке – нужно все-таки найти ту книжку в библиотеке и прочитать про ётунское приворотное зелье. Но это потом, а сейчас Локи беспокоило кое-что другое. Сможет ли он теперь, младший принц, после всего, подло ударить брата в спину? Ответ не радовал трикстера. Он даже замотал головой, чтобы прогнать дурацкое ощущение собственной слабости. Только ведь рука все равно не поднимется, глупо отрицать очевидное. Брат занимает слишком много места в его сердце. Как только Локи теперь избавится от Таноса? Точнее, как выйти сухим из всей этой заварушки? Лафейсон помассировал виски, от всех этих вопросов у него начинали закипать мозги. Но подумать есть над чем. Какое-то шевеление в кустах сбоку привлекло его внимание. Младший принц принялся разглядывать через зеленные, крупные листы экзотического растения, но пока ничего не видел. Кто бы это мог быть? Оранжерея обычно редко кем посещалась. Трикстер пошел по боковой дорожке прочь от фонтана, обогнул клумбу и… нос к носу столкнулся с Брандсон. Сиф явно не ожидала встретиться здесь с ним, от неожиданности она вначале отпрянула назад, а потом склонилась в учтивом поклоне, приветствуя принца. На деве было светлое, по-деловому скромное платье, а длинные волосы были подняты и уложены в простую прическу. Все ясно, княжна Брандсон вместе с матерью прибыла на предстоящий городской Совет, кулуарные заседания знати должны вот-вот закончатся. Святейшая княгиня считала необходимым приучать старшую дочь к политике. Увидев её, Локи облизнулся. Вот еще одна «головная» боль трикстера, пускай и очень аппетитная. Сердце снова норовило сделать фортель и выскочить из груди. Лафейсон уже ничего не понимал в своих чувствах к этой деве. Его страшила собственная решимость сделать ради нее многое, но и отказаться от нее он уже не мог. Она стала нужна принцу как воздух, как вода в выжженной пустыне, как долгожданная прохлада после долгой, изнурительной жары… Проклятье, с каких пор он стал таким слабым? Но противится этой новой болезни под названием «Сиф» у Лафейсона не получалось. Сделав шаг навстречу, он оказался в непозволительной близости от нее. Непозволительной для официоза, но не для него и Тора, Локи полностью был в этом уверен. Они стали друг другу нечто большим, чем просто любовники, невидимая нить тайных встреч прочно связала их вместе: его, Сиф и Тора… Пользуясь представившимся случаем, трикстер прошептал: - Завтра, там же, время ты знаешь. Сиф стрельнула в него глазками и согласно кивнула. От Локи не могла укрыться некоторая нервозность промелькнувшая в деве. Ему показалось, что он смог даже заметить зрачки пульсирующее в такт биениям её сердца. Ётунское обоняние снова уловил знакомый, притягательный запах девы… Борясь с искушением поцеловать Брандсон, трикстер только осторожно протянул руку, дотрагиваясь пальцами до ладони девы. Прикосновение было подобно удару тока. Принц закрыл глаза, судорожно сглатывая. Волнующая кровь близость сводила на «нет» все тревоги и сомнения ётунского сына, снова дарило такое нужное ему чувство собственной необходимости, значимости, важности для кого-то. Он нужен ЕЙ и Тору. Это как глоток живого воздуха после душной, жаркой комнаты… Они стояли почти вплотную, едва не задевая плечом друг друга. Фонтан пел свою тихую нежную песню, легкий ветерок спустился с купола, прошелся по верхушкам невысоких деревьев. Трикстер ласково погладил пальцами кожу девы. Легонько, больше дразня теплом, чем касаясь. Сиф замерла, запоминая, как это – желать через прикосновения? Это были удивительные ощущения, как и все остальное в её жизни, случившееся с ней за эти два последних месяца. Столько новых эмоций, красок подарили ей двое братьев. Она никогда бы не подумала, что любовь может быть такой многогранной, такой яркой, обжигающе сладкой… А Локи и Тор такими нежными и заботливыми. Стремясь продлить единение, Брандсон поднялась на цыпочки и прижалась к щеке трикстера, вырывая у того едва слышный вздох. Как же она любила эту мужскую особенность – шероховатость на лице от пробивающейся щетины. Со стороны могло показаться, что они просто секретничали, но Сиф скользнула губами по щеке принца. Этого Лафейсон не выдержал – он сгреб деву в охапку и жадно поцеловал. Сладость уст лишала рассудка. - Сиф, дорогая, где ты? – голос святейшей княгине раздался где-то возле фонтана. Нет, сегодня точно не его день! Какого ётуна ей тут надо? Локи отскочил от Брандсон, снова нацепив маску бога коварства и обмана. Княжна принялась поправлять идеально сидящее платье, скорее чтобы побыстрее прейти в себя, нежели разгладить несуществующую складку. По негласному правилу на людях они продолжали с Сиф пикировки. Локи негромко выругался сквозь зубы, почему-то становится заносчивым мерзавцем именно сейчас ему ой, как не хотелось. Он желал другого, точнее, другую, так что воздух вокруг искрит. Эх, плавится лед Ётунхейма в душе трикстера, плавится… - Дочь, скоро начнется Совет… Княгиня оборвала фразу, завидев младшего принца. - Ваше Высочество! Локи стоял к ней спиной, он печально в последний раз посмотрел на Брандсон и повернулся к княгине. Благородная асиня была в летах, даже старше Фригг, но несмотря на это выглядела довольно молодо и держалась с присущей её титулу надменностью. Рано став вдовой, имея трех дочерей, княгине пришлось взять в руки все дела покойного мужа, князя Брандсон. Необходимость вести финансы семьи заставила княгиню стать волевой и властной женщиной, со своими строгими принципами и взглядами на жизнь. Локи был абсолютно уверен, что кто-кто, а уж своих дочерей княгиня устроит в «теплое» местечко, подобрав всем троим удачные партии для замужества. При всем при этом, Лафейсон догадывался, что Сиф для княгини имела особое значение. Старшая дочь была не похожа на других благородных дев, умела драться, как воин, и мать явно была озабочена её будущим. Отсюда вся эта чрезмерная опека и строгий пригляд. Локи в очередной раз порадовался тому, как удачно попались под руку эти купальни в Баденштате. Придумывать причину отлучки для Сиф каждый раз было бы очень большой проблемой. Столкнувшись взглядом с принцем, благородная дама учтиво склонила голову. Это был не раболепский жест, а всего лишь необходимость строго соблюдать дворцовый этикет. Перед ней особа королевской крови, она окажет ему должное внимание, но не более. В серых глазах благородной асини заледенела нелюбовь к младшему принцу. Локи раздраженно поджал губы. Впрочем, ему-то пора уже привыкнуть к такому приему. - Посвящаете дочь в тонкости княжеской политики при дворе, святейшая княгиня? - едко поинтересовался Лафейсон, а потом добавил непринужденным тоном. – То-то она спасается в тиши королевской оранжереи, а не в зале среди подруг! Княгиня бровью не повела, Локи успел восхититься её хладнокровием. Дама открыла рот, чтобы ответить что-то на поддевку со стороны принца, но Сиф её перебила. Дева подошла к матери и взяла ту под руку. - Матушка, принц уже уходил, когда вы подошли, не будем задерживать его высочество, совещание вот-вот начнется! Княгиня скосила на дочь недовольный взгляд, но промолчала. Лафейсон надменно приподнял бровь и уничтожающе посмотрел на юную Брандсон. «Без тебя разберусь, дева!» - зло жгли зеленые глаза, а сердце снова скакнуло, когда дева нервно облизнула губы. Те самые, которые несколько минут назад так жадно целовал Локи… Лафейсон едва сдержался, чтобы не повторить жест юной княжны. Держать себя в руках, когда ОНА так непозволительно близко от него, становилось все труднее… - Не смею вам больше мешать! Святейшая, княжна, - прощаясь, принц скользнул безразличным взглядом по асиням и величаво направился к выходу. Отойдя на определенное расстояние, Локи прислушался. До него долетел сердитый голос княгини. - Как был гадюкой подколодной, так и остался! Лафейсон расправил плечи с поистине королевским достоинством и позволил себе коварную улыбку. Настроение сразу подскочило. «Знала бы ты, княгиня, что эта гадюка с твоей дочуркой вытворяет! Хм, да и она тоже не промах…» На подходе к залу дебат, Локи увидел хмурого Тора. Громовержец явно искал кого-то глазами в толпе слуг и придворных. Лафейсон ускорил шаг. Замещать, говоришь, братец? Хм, а почему бы и нет? Надо же с чего-то начинать… Вдобавок власть – тяжелое и слишком ответственное бремя, будет отвлекать от трикстера от собственных дел. Гораздо лучше быть «серым кардиналом». - Продолжим? – как ни в чем небывало поинтересовался младший принц. Тор окинул того недоверчивым взглядом. - Идем, нас ждут советники, - дофин быстро направился ко входу. - А знаешь твоя идея насчет льготы для Брандсон не так уж и плоха, - Локи нагнал брата. Услышав деловой тон, Тор замедлил шаг. - Попробовать можно, только нужно обставить все так, чтобы наше с тобой рвение в отношение этой семьи не вызвало подозрения. Что касается общего процента, то я предлагаю его сделать прогрессивным… Локи сознательно употребил сочетание «наше с тобой», не без удовольствия отмечая про себя, что Тор внимательно слушает, не пытаясь опровергнуть слова трикстера. - Ну, у меня есть одна идея, - прогудел Одинсон, переступая порог зала. Тотчас в нос трикстеру ударил запах многолюдного помещения, многочисленных пергаментов… Он тяжело вздохнул и сел за стол рядом с дофином.