Кружок по интересам

К утру туман даже не пытался рассеиваться, похоже, что он определённо решил застопорить отряд внутри дома, или хотя бы в пределах участка. Выйти дальше значило мгновенно заблудиться. А в Ашленде блуждать в тумане было делом крайне неправильным, если ты не знаешь местность назубок. Добрести до серых скал, свалиться с них и разбиться о прибрежные валуны? Пожалуй, это наиболее популярный способ умереть в Ашленде, за исключением того, что очень многие из-за местной влажности банально задыхались во сне. Те, что были с наиболее слабыми лёгкими. Но, сказать по чести, оно и было к лучшему, учитывая то, что сквозь туман падала мелкая противная морось, которая исхитрилась размыть напрочь все не асфальтированные дороги. И вообще, у ребят куда больше дел оставалось в пределах Розового дворца. Учитывая, что Беата дала им не очень ясное, но всё-таки задание, было решено найти доступ в ту самую, никем не изведанную, квартиру напротив. Ту, проход в которую когда-то заложили кирпичами. Если следовать логике и рассуждениям Диппера, та сторона дома должна была остаться нетронутой. Более того, это подтверждал тот факт, что кирпичами был заложен вовсе не только маленький дверной проём в стене, но ещё и окна дома с другой стороны. Честно сказать, Коралине никто не разрешал вообще трогать ту сторону дома, учитывая, что эту квартиру даже планировали кому-то сдать. Вот только теперь подростки старательно затянули «запретную» сторону участка жёлтой лентой, да и кто-то один обязательно стоял снаружи, пока шёл старательный разбор кирпичной кладки на окнах. Чтобы никому из соседей не пришло в голову вмешиваться в чужие дела. Старушки всё-таки существа очень любопытные, а их смешные чёрные собаки – и того хуже. Холодная морось оседала на волосах Диппера, и он уже жалел о том, что не взял в поход ту самую шапку, что подарила ему Венди. Мисс Хиллс тогда сказала, что это будет только отвлекать его от приключений. Навязывать воспоминания о неразделённой любви, которые при должном желании память может подчистить сама. Вообще Ребекка очень много говорила о подмене воспоминаний на ложные или о том, как какие-то моменты жизни мозг человека может заблокировать усилиями воли. Ей всегда нравилась эта тема, а Дипперу она казалась интересной. Странно, что обычно он был поглощён разговорами совсем о другом. Пайнс говорил с ней о многом. О галлюцинациях, о депрессиях, о кошмарных снах и истериках, что приходят к нему по ночам. Словно что-то выключает здравый смысл на мгновение. И тогда она казалась такой понимающей, будто бы сама пережила всё это. Не опровергла ни единого его слова, как это сделали прочие врачи. Однако, теперь почему-то образ мисс Хиллс всплывал в голове лишь частями. Мягкие длинные прямые волосы, усталый взгляд из-под очков, вечно преследующий её запах лаванды и невыносимо мягкие руки, вечно обрамлённые рукавами длинного свитера. Странно, а почему она никогда не носила короткого рукава? Наверное, для большего уюта. Она частенько упоминала о том, что хочет избегать типичной атмосферы кабинета психолога, приравнивая всё к дружескому разговору. Не удивительная ли девушка? Скользкие, покрытые моросью камни кирпичной кладки поддавались кое-как, но большой и дружный коллектив всё-таки с ними управился. Благо, в кладовой квартиры Коралины нашлись необходимые инструменты для того, чтобы разобрать среднестатистическую стену, а точнее, несколько её кусков. Дневной свет, который даже с натяжкой нельзя было назвать солнечным, проник в комнаты давно забытой квартиры вместе с отрядом подростков. Да уж, эта часть дома определённо видала лучшие виды. Хотя, безусловно, многие модели продали бы душу хотя бы за пару кадров съёмок здесь. Иная сторона особняка оказалась полностью подчинённой своему времени. Изумительный готический облик, как выяснилось, с годами обрёл только лишь дополнительное очарование, а также немереный слой пыли по всей квартире, которая поднялась клубами, стоило Норману, что лез первым, запрыгнуть в окно. Под ногами красовались старинные ковры, кажется, привезённые откуда-то из Камбоджи, и уже тоже превратившиеся в пылесборники. Угодили они, кажется, в гостиную, судя по бархатным мягким креслам, старинному камину, в котором до сих пор уютно гнездились угли, частично высыпанные на ковёр перед ним, высокому портрету всей семьи, что возвышался над ним, и прочим прелестям старинных домов. Свенсоны на написанной когда-то на заказ картине и правда выглядели удивительно. Было в них что-то загадочно-притягательное, словно эта семья вовсе не была лишена тёплых чувств, и часть из них даже перенеслись в полотно. Антон в костюме в полоску спокойно и уверенно приобнимал жену за плечо, касаясь пальцами второй руки журнального столика. Тонкая нитка усов, уверенный властный взгляд, зализанные назад волосы. Альма сияла внутренней радостью, она даже слегка закусила губу, словно в предвкушении. Высокие остренькие скулы, густые чёрные локоны ниже плеч, искусно собранные, и манящая, почти детская улыбка. И, конечно же, маленькая Беата, которая на поверку оказалась симпатичной девочкой в вишнёвом платье с опрятным воротничком и длинной чёрной косой, которую, судя по всему, разгневанный люд обрезал. Дитя держало в пальцах пышную тёмную розу. Где-то внутри Диппер поёжился, он отлично ощущал, сколько на самом деле проблем гнездится в этом заброшенном месте. А вот Норман, кажется, понемногу начал сходить с ума от гнетущего страха. Тот почему-то стал отступать назад, стараясь не осматривать комнату. И такие перемены в его поведении нельзя было не заметить. Глаза забегали, в основном устремляясь в пол, руки задрожали, а дыхание заметно участилось. Вирт встревожился первым. - Норман? Норман? Ты хорошо себя чувствуешь? Что с тобой? - Их так много…боже, я никогда не ощущал присутствие стольких убитых сразу! - Кого ты видишь? – Джонси мигом подлетела к ним обоим, хватая Нормана за плечи. - Нет-нет, погодите, прошу! Тс, дайте сосредоточиться. Я никак не пойму, в чём дело. Я никого из них не вижу, но будто бы…чувствую что ли? Они зовут меня, но так глухо. Будто в этой комнате, но и не в этой. Столько детских голосов..тихо вы, хватит перебивать друг друга! Похоже, он никак не мог разобраться, что именно говорят голоса. Норман кое-как пытался сообщить то, что удавалось выхватить во множестве фраз. Он старался уравнять дыхание и плотно закрыл глаза, чтобы ненадолго отсоединиться от внешнего мира. - В основном плачут, зовут родителей и родственников. Конечно, больше всех зовут маму. Кто-то жалуется, что никак не выбраться, что вокруг много пауков. Все ищут глаза, говорят, что ничего не видят, что она забрала их. Чёрт, не пойму, откуда голоса? - Должно быть, из-за маленькой дверцы, - выдохнула Джонси. Её вообще довольно сильно напрягала эта затея с закрытой частью дома. Точнее, она просто сильно волновалась, - Ищем, ребята, ищем. Наверное, придётся ворошить мебель. Я вообще не помню, на какую комнату должна выходить дверца. Точнее, мало ли какая тут планировка. Давайте разделимся и поищем. Грег и Фриск остались снаружи, вызвавшись караулить территорию от вторжения соседей или ещё кого-нибудь не особо-то желательного. И потом, именно они, как самые младшие из отряда, были в основной группе риска в деле. Дети, те самые, кого так легко заманить в сеть и задушить ею же, прячась под маской улыбчивой мамочки. Неудивительно, что Коралина волновалась сильнее всех остальных, ведь только она на ощупь испытала на себе холодные объятия ведьмы. Отряд не замедлил приступить к поискам. Коралина осталась вместе с Норманом, которого желала поддержать, в гостиной. Вирт отправился на обследование гостевой спальни, а Диппер – детской, комнаты непосредственно Беаты. Честно сказать, он вообще не имел понятия о том, чего ожидать от этого места. С одной стороны картина предстала довольно очевидная – наигранно-детская готическая комнатка с тяжёлыми шторами, кроватью с балдахином и высоченным слоем пыли, как и везде. Словно в старых немецких сказках, не иначе. Даже ступать по старинному высокому ковру приходилось с крайней осторожностью. Рисунки, кои были старательно приколоты над рабочим столом малышки, не представляли из себя ничего жуткого, на удивление. Также справа от стола стоял огромный шкаф, а слева – не менее огромный, почти упирающийся в потолок террариум с давным-давно мёртвыми без кормёжки пауками. Боже, сколько их было? Десятки? Странно было думать о том, что крошка Беата всерьёз любила их. А ведь там каких только тварей не водилось, судя по всему, это были явно хищные виды, быть может, кем-то подаренные. Помнится, Коралина говорила, что Альма, сбросив человеческий облик, обратилась в механического паука из иголок. Аналогии вполне очевидно бросались в глаза. Шкаф же оказался тоже полным сюрпризов: стоило Пайнсу открыть его, как огромная куча вязаных кукол с глазами-пуговками вывалилась на него, заставив коротко, по-детски взвизгнуть и этим собрать всех остальных в детской. - Среди них нет ни одной одинаковой, - Вирт поспешно перебирал их в пальцах, словно родных. - И они все подписаны! Смотри, вот тут. Мистер Гаррисон, Марта и Бенджамин Кордрой, мама, папа, малышка Ида, боже, да сколько их? Похоже, они слепили из кукол весь Ашленд того времени! Тут и поновее есть, и все с этими глазами…чёрт, что тут вообще происходило? – Коралина порой проглатывала слова, касаясь больной для себя темы. - Ребята, тш! Я что-то слышу! – Норман же, и вовсе отказавшийся от просмотра сего игрушечного шедевра, внимательно прослушивал комнату. Голоса призраков его не оставляли, и он честно старался отыскать их основной источник, обслушав всю квартиру. И, кажется, именно шкаф привлёк его особое внимание. Бэбкок прильнул к задней стенке шкафа одним ухом, резко зажмурился и отпрянул. Видимо, голоса стали куда громче. Он торжественно закусил губу и вцепился в крохотный, едва приметный выступ внутри гардероба ребёнка, раздвинув какие-то старые платья, видимо, ей принадлежавшие. Дверца красовалась за фальшпанелью шкафа, что была умело спрятана Свенсонами в наименее заметном месте. Маленькая, нетронутая, даже с сохранившимися и не выцветшими от времени тёмными обоями. Коралина коротко сглотнула, понимая, что теперь у них нет никакого иного выхода, кроме как открывать её. Но, как известно, ключ был всего лишь один, и он уже года три точно гнил в колодце. И теперь, кажется, у друзей был только один ясный выход. - Придётся ломать, - словно прочтя её мысли, выдохнул Диппер. - Ага, ломать. Чтобы открыть ашлендский ящик Пандоры. Она сидит там, злая и голодная, помнишь? Одну её руку двое подростков едва смогли забить камнем, а она там целая, - разумно, но довольно безуспешно возразил Вирт, слегка ломая пальцы. - Боюсь, выбора-то у нас и нет, - Джонси покачала головой, - Она никогда не появится тут сама, её никак не выманить. Надо спуститься к опасности самим. Иначе я бы и не стала вас беспокоить. Вместе же мы точно справимся, да? – она тревожно оглянулась на своих спутников, что уже успели стать отличной командой. Пожалуй, самой лучшей командой, которая могла только для этого собраться. Лучшей командой для неё. И Джонси отчётливо видела в их глазах одобрение. - Кто-нибудь, принесите из кладовки лом. Будем ломать. Просьба довольно быстро была исполнена, и мальчишки принялись за дело. Признаться честно, в один момент Дипперу показалось, будто сама судьба мешает им открыть этот ящик с кошмарами. Дверца просто не поддавалась, так что и Норману пришлось, преодолевая голоса призраков, как следует подналечь на лом. Ох, как же хотелось думать о том, что дети снаружи справляются со своей задачей, и сюда ни одна зараза не надумает пробраться. Неожиданно раздался громкий, насилующий уши треск дерева, и дверца сорвалась с петель. Не успел Диппер выкрикнуть что-то вроде «Наконец-то», всё обернулось абсолютно и полностью не по плану подростков. За дверцей крылся не старый заброшенный тоннель с детским мусором, не кирпичная кладка и не подсвеченный коридор – оттуда вырвалась вспышка мерзотного, тёмного дыма, а после в спешке, словно убегая откуда-то, поползли пауки. Сотни, тысячи маленьких созданий расползались по дому, вызвав у Коралины резкий визг, а у Вирта – дрожь до сердца. Дыма становилось всё больше, и очень скоро он заполонил комнату и начал вырываться за её пределы, в окна, на улицу. Они все после могли поклясться, что чувствовали в дыму чьи-то прикосновения. Тонкие, холодные, ломкие пальцы, что обвивали шею, плечи, цеплялись за руки и за волосы, пытались выцарапать глаза или порвать рот. Диппер потерял из виду не только счёт времени, но и своих друзей. Будто в один момент стены комнаты просто растворились в дымке чёрного цвета, а голоса заглохли где-то там, оставив его беспомощным. Мозг спешно придумывал, что ему делать. Должно быть, они все сейчас чувствуют себя точно так же, не знают, как помочь себе и другим. Но, к сожалению, никакие поспешные размышления и попытки придумать план, не помогли – дым забрался в нос, рот, в глотку и в мозг, заполонив всё, обволакивая нервные окончания и притупляя все чувства на свете. Пайнс пытался кричать, но не слышал собственного голоса. Чужие руки опутали его, и вскоре сознание паренька просто покинуло его, бросив на произвол судьбы. - Боже, что…что это было только что? – голос Вирта подрагивал, он кое-как сел на полу, осматриваясь и стараясь дышать поглубже. - Все в порядке? Все целы? – Джонси уже сидела в кресле, поджав под себя ноги. Она была бледная, как смерть, и поспешно оглядывала друзей. - В-вроде все. Я никак не мог до вас докричаться, вы тоже себя не слышали? – Диппер поспешно поднялся с пола, зная, что чем скорее он придёт в себя, тем лучше. - Отлично, я уж думала, что сошла с ума. Норман? - Ааа, - раздался неуверенный стон из угла комнаты, - Умоляю, хватит орать, я не слышу своих мыслей! – похоже, призраки донимали его своим воем и слезами всё настойчивее. - Так, нам надо срочно обыскать дом. Проверить, изменилось ли что-нибудь. Норман, оставайся здесь, тебе пока нельзя вставать, - Пайнс сам не понял, как и почему вдруг начал командовать и взял на себя бремя лидера, ведь такового у них толком никогда и не было. Вирт и Джонси поднялись, и все трое отправились на поиски обновлений в старой части Розового дворца. Занятно, кстати, было то, что снаружи он розовый, а изнутри – в большинстве своём чёрный. С первого взгляда показалось, что в доме вообще нет никаких изменений. И это было верным мнением, ведь главное событие произошло вовсе не внутри комнат, а снаружи. Дым был лишь крохотной ловушкой, чтобы Альма могла беспрепятственно сделать иное дело. И очень скоро стало ясно, какое именно. В тот момент, когда Коралина, а за ней и мальчишки, ворвалась в комнату, сама не своя от страха. - Норман, дети пропали! Грега и Фриск во всём доме нет! Вирт звонил ему на мобильный, я звала! Дети, куда они… Бэбкок ничего не ответил. К тому времени он уже стоял на ногах достаточно твёрдо, держа в руках две крошечные куклы с пуговками вместо глаз. Куклы Грегори и Фриск, очаровательно-милые, в миниатюрной одежде и обуви. Его взгляд говорил о многом. Альма просто отвлекла их, будто дымовой шашкой, заставив застопориться, и это дало ей шанс украсть маленьких караульных. Где они теперь, что с ними будет там, за дверцей? Рассуждать было некогда. Вирт и Диппер кое-как возглавили поход. Пайнс заглянул в дверцу первым, обнаружив за ней кромешную, липкую тьму. Причём, довольно буквально липкую – стоило лишь поставить руку в желании поползти, как та мигом пачкалась в чём-то, что напоминало нефть или очень тёмную патоку. Диппер сделал глубокий вдох и пополз первым, понимая, что иного выхода нет. Альма довольно настойчиво приглашала их к себе, утащив самых младших членов отряда. Они наиболее уязвимы, наиболее податливы. И им опасность грозила больше всех остальных. Норман поддерживал свою подругу, у которой от случившегося едва ли не пошла горячка. Она что-то бормотала о том, что не должна была позволять детям даже приближаться к Розовому дворцу. Что не должна была рисковать ими. Вирт же, осознав пропажу брата в лапах сумасшедшего духа, просто похолодел и вообще не разговаривал, оставшись наедине с собой. Казалось, что тьма коридора длилась бесконечно долго. Невыносимо, тошнотворно, она сгущалась ещё сильнее, сдавливая вокруг них и без того узкий проём, в который приходилось забираться ползком. Создавалось чувство безнадёжности, будто бы это вообще никогда не закончится. Но кем бы они были, если бы не отправились следом за унесёнными детьми? Не чудовищами ли? И всё же, как бы страшно ни было, как бы сильно ни давило пространство на мозги, но этому суждено было кончиться. Отряд в своём неполном составе кое-как сумел покинуть коридор и выползти там же. В другой квартире Свенсонов. И о боже, Пайнс бы даже не смог сразу описать то, что предстало перед взглядами ребят. По крайней мере, глаз на всё не хватало. Это была вовсе не копия другой половины дома, как обычно бывает, нет. Теперь потусторонний крохотный мир стал походить на огромный готический особняк, вытянутый высокой башней куда-то далеко вверх. Мрачный, холодный, в мягком обрамлении свечей, плотных штор, гигантских картин и холодных полов. Потолки уходили куда-то категорически высоко, их вообще не видно отсюда, а лестницы, высокие и крутые, стремительно уходили вверх, каждая к своей комнате. Вылезли ребята, судя по всему, в гигантской гостиной, что была небрежно припорошена паутинками в углах. Доски под ногами выглядели весьма ненадёжно и скрипели, словно под ними была пустота. Джонси окончательно проглотила язык, она никогда не чувствовала внутри себя такого ледяного, проникновенного, удушающего ужаса. Свенсоны, весь их род, наблюдал за маленьким отрядом с картин насмешливыми взглядами, а над центральной лестницей красовался гигантский портрет Беаты в полный рост, что держала на руках огромного паука-птицееда. В середине комнаты, перед камином, в котором лениво потрескивало белоснежное пламя, красовался полный набор мебельного гарнитура с красивой резьбой, а на журнальном столике рядом – тарелка с волшебно пахнущими кексами. Все они были совершенно разные, словно каждый предназначался для кого-то конкретного. Один из них, относящийся к Вирту, был чёрным, украшенный марципановыми сухими листиками. Второй, явно для Нормана, являл собой искусственный сладкий мозг, отсылаясь к зомби. Кексик Пайнса был прекрасной космической расцветки, а венчал его крохотный марципановый треугольник цвета луны. А вот кекс, припасённый заботливыми руками «мамочки» для Коралины, превзошёл все ожидания. Вся его верхушка была усыпана крохотными пуговками и паучками, что тоже были сделаны из марципанов. Чёрные, будто бы живые, они замерли в молчаливом ожидании, как и всё пространство вокруг. К тарелке с красивой цветочной каймой прилагалась записка, выведенная витиеватым, эффектным почерком: «Угощайтесь кексами, мои дорогие детки. Каждый из вас должен съесть свой полностью, ведь я так старалась, чтобы угодить вам. Надеюсь, они вам понравятся. С любовью, мама». Коралина медленно осела на диван, пока мальчишки честно пытались найти иное решение, кроме как самое очевидное. Но лестницы не желали их слушаться и вести в комнаты – они изворачивались в воздухе, насилуя законы физики, и всё равно по итогу приводили в гостиную. За окнами стояла кромешная белая пелена тумана – он окутал дом, а стёкла не разбивались ничем. Двери же в другие комнаты отсутствовали, а та, через которую они вошли, захлопнулась и не спешила открываться. - У нас нет иного выхода, ведь так? Надо съесть и посмотреть, что будет. Мы ведь в любом случае вместе. Надо спасти Грега и Фриск, пока не слишком поздно, - Диппер говорил кое-как, держа в пальцах космическую сладость. - Согласен, - Вирт послушно кивнул, его, похоже, исчезновение брата сильно ударило по мозгам. Да и было ли это удивительно, ведь Вирту уже довелось один раз едва ли не отдать его Зверю. - Можно потом пойти на зов призраков. Их голоса стали громче, я очень честно стараюсь не орать, сам себя едва слышу. Они где-то здесь, но не здесь. - В-в любом случае, - коротко сглотнув и взяв свой кекс в руку, вымолвила Коралина, - Мы вместе. Если что, мы всегда можем положиться друг на друга, ведь так? Отряд коротко перемигнулся и принялся за кексы. Сама Джонси сделала это первой, стараясь проглатывать кусочки теста побыстрее, чтобы не успеть ощутить кондитерских пауков. Вирт сделал глубокий вдох и тоже приступил, тщательно прожёвывая каждый искусно сделанный листик, а марципановый треугольник мягко поплавился под зубами Диппера. Норман же слегка нервничал, никак не умея заставить себя приняться за кекс от этого существа. А потому, он смог заставить себя сделать первый укус только тогда, когда остальной отряд уже прикончил собственные сладости. И, как выяснилось в ту же секунду – далеко не напрасно. Бэбкок встал с дивана, держа кексик в руках, и попытался пройтись по залу, окидывая его взглядом. Он всё ещё хотел понять, откуда именно звучат детские голоса так сильно, что их слышно даже там, снаружи. И, стоило ему сделать лишь один шаг в сторону, как доски пола резко и громко затрещали, да так сильно, что готовы были будто разорвать мозг этим звуком. Диван, на котором сидели оставшиеся трое, уже успевшие съесть свою сладость, с треском провалился куда-то под пол, глубоко во тьму, где и близко не было видно ничего. Каждый из них только вскрикнуть едва успел, и тут же всё затихло снова, только камин пощёлкивал белыми языками пламени. Нужно было срочно успокоиться и сделать что-то. Остановить этот произвол хоть на минуту. - Эгги! Эгги, ты меня слышишь? Эгги, ты здесь? - Здесь, здесь, прошу тебя, не кричи, - раздался знакомый детский голосок совсем рядом. Занятно было то, что сам Норман взрослел, а Агата оставалась маленькой девочкой с вечно вздёрнутым смешным носом и недоверчивым взглядом. Она мягко тыкнула его в плечо, постоянно осматриваясь вокруг, - Она забрала их, как только они доели кексы. Надкуси свой и иди их искать. Но не доедай, а то и тебя заберёт! Её голос звучал куда более напуганно, чем обычно. Пожалуй, меньше всего этот поход нравился именно Агате Прендергаст. Она чертовски не хотела, чтобы Норман лез решать чужие проблемы и рисковал собой в этой связи, искренне за него цепляясь. Она стала ему кем-то вроде призрачной младшей сестры. Даже семья самого Нормана уже успела её признать после всего, что произошло тогда, в тот самый злополучный год. И именно она, как дух могущественной ведьмы, могла иногда подсказывать решения проблем, когда ситуация уже безнадёжна. Естественно, если что-нибудь в этом понимала, иначе никак. И, хоть она и посматривала косо и с явным скепсисом на Коралину, всё равно стабильно шептала Норману на ухо ответы на вопросы, если хотела. - Но куда теперь идти? По какой из лестниц? - Не знаю, откуда мне знать? – она слегка надула щёки, но тут же сняла маску обиженной и посерьёзнела, - Тут не так много комнат. Может быть, нам стоит обыскать их все? Прыгать за ними выглядит как-то совсем неправильно, там нет хода. - Идём, Эгги. Будем искать наших друзей. В голове Коралины Джонс стояла прохладная и предельная ясность. Она на удивление хорошо понимала, что происходит вокруг неё. Она сидит на подоконнике в коридоре своей школы. Это место давным-давно ей осточертело, но сегодня оно будто почему-то выглядело лучше обычного. Свет падал в достаточно широкие окна, почему-то максимально чистые. Вокруг не было так неприятных ей лиц, только разве что те, кого она и вовсе не замечала. Дети вокруг бегали и смеялись, треща на какие-то свои темы. Старшеклассники негромко болтали о каких-то комиксах, откуда-то из окна, что было открыто, слышались ненавязчивые гитарные мотивы. До звонка времени было ещё навалом, кажется, сейчас большой перерыв. Сама она восседает на подоконнике, облачённая в тёмно-красную мужскую форму – она всегда предпочитала её женской. Мама со временем и вовсе перестала сопротивляться таким вот душевным порывам дочери. Она самостоятельна в свои пятнадцать, пусть делает со своей жизнью то, что считает нужным. Солнце слегка обволакивало мозг и тело, заставляя пригреться к подоконнику. - Коралина! – неожиданно зовёт её бодрый и приятный голос. Джонси плавно поворачивает голову и отчётливо видит знакомый вихор из странных, смешно спутанных дредов. Вайби. Этот бедолага всё время рос как-то странно, глупо и неправильно. Тело взрослело слегка смешно, руки становились длиннее, ноги тоньше, да и сам он очень быстро похудел. Он всё ещё катался на каких-то смехотворных байках, которые успешно уродовал каким-то тюнингом и стикерами. Заметно отросшие волосы он скрутил в дреды, под глазами обрёл лёгкие синяки, а смех его стал с годами ещё более дурацким. Однако, он оставался её другом даже сейчас, взрослея на глазах. Правда, никаким смешкам было не скрыть кучу подростковых комплексов на тему слегонца прыщавой рожи, но ведь всё это преходяще. - Ну привет. Ты чем ухитрился форму изляпать, ещё ведь даже обеда не было? – Джонси смерила его взглядом и мягко улыбнулась. - Да это масло, Терри сегодня попросил его байк глянуть, вот и уляпался. А ты чё тут, как? – кулак в побитой вязаной перчатке без пальцев легонько ткнул её в плечо. Вайби с годами становился всё больше похож на растамана. А может, судя по запаху, и правда курил чего? - Ну, зато ты хотя бы на уроки пришёл, а не застрял там вместе с этим байком до заката. А я пока никак. На обед не пойду, есть не хочется, тебя решила подождать. - Может, сходим прогуляться после уроков? Хошь? Я тебя по городу прокачу. - Чтоб у тебя снова мотор заглох в пригороде, нет уж, не нужно. Ты же знаешь, я не люблю быть вне дома с наступлением темноты. Да и кота кормить надо. Некоторое время в разговоре висела пауза. На самом деле, эти двое куда больше молчали вместе, чем говорили. На самом деле, порой она частенько по нему скучала. По его вечным рассказам о том, как он, видите ли, месяц назад на байке прокатил какую-то Хлою, от которой без ума. По запаху масла, по тупым шуткам. Такого друга не хватало, и порой Коралина искренне жалела, что единственный, кто понимал её, уехал учиться в другой конец страны. Стоп. Медленно, но верно до неё стала доходить явная неправильность чего-то вокруг. Ведь точно, Вайби Ловата здесь быть не должно. Его отправили учиться далеко за пределы штата ещё год назад, он тогда ещё всучил ей на прощание ворох ворованных из кинотеатра плакатов с фантастическими фильмами. А сейчас стоит рядом и так старательно дышит на неё травой кто-то ещё. Но ведь всё происходящее показалось ей таким…реальным? Словно приключение с отрядом ребят было всего лишь сном, а это – живой мир. Или нет? Она потерянно и медленно подняла взгляд на Вайби, и тот встретил её напуганным и попросту паническим выражением лица. Руки в перчатках резко вцепились в тощие плечи Джонси и начали трясти её, наплевав на мгновенно начавшуюся истерику у последней: - Коралина, проснись! Пожалуйста, прошу, проснись, приди в себя!! Джонс забилась в истерике, пытаясь оттолкнуть его от себя, но тут же начала замечать нечто настолько неправильное и пугающее, что прекратила любые попытки. Школа вокруг полностью преобразилась, стоило ей только заметить неполадку. Дети замерли, будто неживые, а после стремительно попадали на пол с подкашивающимися ногами. Вместо глаз их всех были аккуратные чёрные пуговки. Джонси взвизгнула, понимая, что солнце исчезло, а мир за окнами заволакивает чёрная дымка. Надо было просто проснуться, и тогда всё будет хорошо. - Коралина! Ты…боже, ты как? Открой глаза! Над ней сидел перепуганный до смерти Норман и поспешно растирал щёки, желая привести в чувства хоть немного. Краски вокруг резко упали до чёрно-зелёных мерзотных тонов, и Джонси поёжилась, кое-как садясь на пол комнаты. Вся её одежда была в кусках плотной паутины а тело била крупная дрожь. Она только и смогла, что коротко пискнуть и вцепиться в него, крепко обняв. В одно мгновение дошло всё то, что случилось. Над головой ребят красовался разрезанный карманным ножичком паучий кокон размером с человека. Судя по всему, она просто вывалилась оттуда, укутанная в сладкий чужеродный сон. - Тш! Тш, всё хорошо. Ты в порядке, она ничего не сделала. Просто пыталась тебя усыпить, чтобы ты не сопротивлялась, - Норман пытался успокоить в ней дрожь. - Н-нам…надо найти остальных! А вдруг они тоже в коконах? Надо достать их! - Достанем, достанем. Держись, Коралина, мы справимся. Держись. Слушая успокаивающий и ровный голос Бэбкока, она отчаянно старалась прийти в себя. Вирт просыпался плохо, чувствуя какой-то дурацкий озноб. Спина самую малость ныла, отлично ощущая ствол дерева за спиной. Вокруг приятно пахло осенней листвой, удивительно приятно дышалось, и это всё же заставило его открыть глаза. И получить серьёзную долю удивления, обнаружив себя в небольшом садике около собственного дома в Миднайт Фолз. Мягкий ветер развевал волосы, слегка обдавал кожу, создавая вокруг удивительно уютный кокон. Помнится, это было его любимым местом из всего дома. Голова была такой до странного опустошённой, он, похоже, вообще не помнил, как очутился дома. МакХейл кое-как поднялся на ноги и огляделся, потягивая носом – кажется, оставшиеся члены семьи развели костёр за домом и намерены жарить мясо на решётке. Он слышит заливистый смех Грегори, болтовню отца, и начинает замечать, что на дворе сумерки. Сколько же о дремал под деревом вот так? Это было неважно. Он поспешно направился к семье, застав их, окруживших костёр. Грег хихикал о чём-то и жарил зефирки, папа открывал небольшую бутылку с вишнёвым сидром, а мама, любимая мама, старательно переворачивала решётку. Она была такая, какой Вирт её и запомнил – неряшливые каштановые волосы, что всегда чуточку спадают на лицо с плеч, лёгкие круги под глазами, вечно сонный, но довольный вид. Хотя нет, эта Ванда выглядела, кажется, более выспавшейся. Сегодня маме точно было куда лучше обычного. Взгляд был ясным на удивление, даже каким-то мечтательным, руки не шершавыми, а вместо обычного потрёпанного зелёного свитера и вельветовых брюк она была одета почему-то в симпатичное платье в полоску и фартук. Остальные, честно сказать, даже как-то терялись на её фоне. Вирт подсел к костру и неожиданно почувствовал на себе её улыбку. Отсюда стало отлично видно, что мама даже немного накрашена, а волосы пышные и собраны в опрятный высокий хвост. - Долго же ты спал, солнышко, - честно, она никогда не звала Вирта никакими милыми словами, всегда только по имени. Говорила, что в восторге от того, как назвала старшего ребёнка, - Чуть не опоздал к ужину. Ты, наверное, такой голодный. - Есть немного...прости, мам. Мне снился такой странный сон. Словно я путешествую по стране с какими-то ребятами, и… - Тс-тс-тс, милый. Тебе надо поесть. А потом, если захочешь, можешь почитать нам твою новую главу. Помнишь, ты давно собирался? Надо ли говорить о том, что Вирту было максимально приятно делиться своими произведениями с близкими? Вот только получалось это обычно скверно. Ни у кого не было времени. Мама и папа работали, а Грегори это было неинтересно, да и не по возрасту. Мама так доверительно и проникновенно смотрела ему в глаза, что мысли о его непонятном навязчивом сне стали как-то сами собой забываться. Вирт улыбнулся и натянул плед себе на плечи. Ему было хорошо. Неожиданно и так странно вдруг тучи начали сгущаться. Но никто почему-то не спешил предложить, к примеру, спрятаться в доме. Они продолжали мирно смеяться и жарить мясо даже при угрозе грозы, которые здесь, между прочим, очень даже мощные. - Мам? Может, попробуем доделать мясо в доме? Ты же знаешь, тут часто бьют молнии. - О чём ты, милый? Разве ты не хочешь почитать стихи своей семье? - Да, Вирт! – наигранно мило и даже вежливо подхватил Грегори, - Почитай нам. Мне нравится, когда ты читаешь вслух. - Я ждал этого дня с того момента, как ты начал творить, сынок, - папа повернул голову на него, как и все остальные, и застыл с мягкой улыбкой, даже особо-то не моргая. Или вообще не моргая? Вирт резко поймал себя на самом настоящем страхе. Он смутно понимал, что происходит. Почему они все так на него уставились, с такими слепыми, натянутыми улыбками, словно они держались на скрепках? Почему тучи так стремительно сгущаются? Но, не успел МакХейл даже толком сформулировать любой из этих вопросов вслух, как ударила первая молния, озарив мучительным белым светом местность. В её отблеске Вирт отчётливо увидел, как вместо глаз мамы сверкнули опрятные синие пуговицы. Сердце зашлось в удушливом припадке. Похоже, что на долю секунды этот мир сдвинулся с места, образовав множество несостыковок сразу. - ВЫ! Вы все подделки! Она сделала вас, чтобы обмануть каждого из отряда! – Вирт почувствовал, как голос срывается от страха, но «семья» даже не сочла нужным отреагировать. Они молча улыбались и смотрели на него. МакХейл в какой-то момент почувствовал, как чьи-то руки, которых было точно больше двух, схватили его сзади за одежду и куда-то потянули. Вирт забрыкался, явно не собираясь вот так сдаваться живьём, но буквально в ту же секунду, сделав глубокий резкий вдох, распахнул веки и вырвали из душительного сна. Коралина и Норман спешно снимали с него остатки паутины, попутно приводя в чувства и позволяя снова начать как следует дышать. - С возвращением, - слабо улыбнулся Норман., глядя другу в глаза. - Диппер! ДИППЕР! Сколько можно спать?? Подъём, всё на свете проспишь! - Ещё минутку, - спросонья выдал Пайнс, с трудом понимая, зачем сестра его тормошит, и почему кругом так странно пахнет дурацким освежителем воздуха для машины. Или напротив, не дурацким. Сегодня он почему-то явно отдавал корицей, и это внушало определённую радость в пробуждение. Он сонно поморгал и лениво сел, постепенно осознавая пару вещей. Первая – они определённо едут куда-то в семейной машине, а за рулём сидит мама. Рядом с сиденьем водителя красовался смешной сонный отец, мерно похрапывающий, а Мейбл трясла его так, словно вновь накачалась мармеладом. Она сидела напротив, свежая, выспавшаяся, без единого следа невроза, а на ней самой красовался любимый розовый свитер с кометой. За окошком мелькали деревья, а в ногах валялся любимый рюкзак. - Что…кто…куда? Куда? Не толкай меня. - Ах ты сонный котёнок, сам ведь больше всех сюда хотел, - разулыбалась мама, уверенно глядя на дорогу. Пожалуй, сейчас она и правда выглядела как роковая женщина из кино про гангстеров. Яркое красное платье с интересным воротником на одно плечо, солнечные очки, напомаженная улыбка, столь же яркая, и прелестно уложенные шоколадные волосы. - Хотел? Куда я хотел? – Дипперу как-то ну очень туго соображалось, он с трудом вырвался из объятий сна, - Куда мы едем? - В Гравити Фолз, малыш. Мы не просто едем туда, мы переезжаем. Забыл совсем, глупенький? В голове Пайнса пронеслось несколько поспешных мыслей сразу, он едва ли мог осознать то, что только что услышал. Они переезжают в Гравити Фолз, всей семьёй, навсегда! Сонные глаза как-то сами собой распахнулись на полную, он приоткрыл окно, чувствуя, как ветер поспешно треплет волосы. Сосновая кепка лежит рядом, с голова почему-то вдруг стала такой чистой и свежей, словно никогда в ней и не было того самого треугольного демона. Более того, сейчас Диппер даже не мог вспомнить его, настолько всё вокруг было невозможно прекрасно. Он едет навстречу новым тайнам любимого городка, и уже никогда больше его не покинет. Не это ли повод для счастья на ближайшую вечность? Пайнс широко зевнул, чувствуя, насколько сочные сегодня орегонские краски, как свеж ветер, как чист и пронзителен воздух. Мама наблюдала за ним через зеркало заднего вида и посмеивалась тепло и довольно. Она-то и повезла его в Гравити Фолз? Боже, ведь именно мама больше всех настаивала на том, чтобы вообще не отсылать их к какому-то дяде в другой штат. Не доверяла этой поездке в принципе, а теперь она сама везёт их в любимое местечко, чтобы остаться там до конца дней. Ему не хотелось больше думать о странном, холодном сне, из которого его вернули обратно. В такой счастливый и такой правильный мир. И как могут видеться подобные сны в столь волшебной реальности? - Реальность – иллюзия! Диппер коротко встрепенулся, не очень-то понимая, чей голос зазвучал сейчас в его голове. Ненадолго все звуки вокруг будто бы резко стихли. Машина ехала по полностью пустынной трассе, небо понемногу приобретало странный, будто бы закатный оттенок, начиная полыхать всеми цветами. Мейбл глазела в другое окно, сочиняя какие-то детские стихи сама с собой, папа дрых как сурок, а мама вела машину, ничего не говоря. Вот только не очень-то помнил Диппер, чтобы здесь когда-либо росли берёзы на обочине, притом в таком количестве. Ветер почему-то вовсе не шумел в ушах, более того, он даже перестал развевать кудри Пайнса. Тот послушно насторожился, внимательно вглядываясь в местность, мимо которой они проезжали. И каков же пришёлся в его сознание удар, когда причудливые узоры на берёзах за окном неожиданно и резко сложились в глаза! Те мгновенно подсветились жёлтым светом, какие-то просто глазели на машину, какие-то – с насмешливым прищуром. Что-то знакомое, невнятное, больное заметалось внутри грудной клетки паренька, он прекрасно чувствовал, насколько же это всё выглядит знакомо. Словно где-то там, в глубинах воспоминаний, он уже встречал всё это. Берёзы были испещрены глазами, и все одинаково следили за ним. Он попытался дёрнуть за рукав Мейбл, но та не двигалась, замерев, будто манекен. Папа уже давно не издавал храпа, видимо, застыв в какой попало позе, а мама, кажется, даже не поворачивала руль. Машина ехала сама, и очень уж навряд ли она могла привезти Диппера в Гравити Фолз. - Так-так-так! Кто-то снова позволяет себя дурачить!! Голос раздался в его голове, притом настолько громко, что Пайнсу пришлось стиснуть свой череп в руках, сдавив его так, словно желал расколоть. Диппер проглотил собственный крик, понимая, что чужая мышеловка захлопнулась. Лучше будет не биться, а применить здравый смысл. - Какой бред. Ты что же, позабыл уже? У смысла нет смысла, ты обязан помнить! Должна же ваша жалкая память быть хоть на что-то способна, а?? - Заткнись, заткнись и не ори! Это сон, да? Ловушка, сделанная под меня? И вообще, я не могу говорить с пустым местом. Раз уж мы в моём сне – покажись! Нехотя, но фантомный Сайфер был вынужден пойти на уступку. Или его это вообще не напрягало? Да какая разница, Диппер вообще не мог найти мотивацию поступков существа, в существовании которого не был уверен! Так или иначе, какой-то более-менее приличный образ привычного треугольника возник в его глазах. Причём достаточно буквально. Складывалось ощущение, будто бы на каждой роговице глаза нарисовали светом крохотный треугольник и оставили так. Билл был безо всего, не было трости, шляпки, бабочки и кирпичиков. Лишь только яркий светящийся треугольник с глазом в нужном месте. Глаз смотрел на Пайнса слегка ехидно. - На самом деле, миссис Паучьи лапки та ещё дура. Всё жрёт и жрёт детвору, никак не умея насытиться. Но знаешь, Сосна, ты почти угадал. - Что значит вот это твоё «почти»? – Диппер потерянно моргал, не умея понять, откуда образ в его глазах. Хотя, во сне всё возможно, просто ощущение странное. - Знаешь, где ты сейчас? Твоё тщедушное тельце в эти секунды прохлаждается в паучьем коконе, плотно запакованное, будто мясо в плёнку. Она не была готова к тем, кого встретит, вот и пришлось собирать иллюзии наспех. Я не виню её, но уж чересчур непрофессионально. Эти крохотные мирки легко разрушить, лишь чуток подумав головой и вспомнив очевидное. Обычно она старается куда сильнее, запекая мозги одному ребёнку, а теперь вас целое дохрена. Более того, она даже не знает, что делать с Чернильноголовой, - скорее всего, так Билл окрестил Коралину из-за её любимой краски для волос, - Ведь она уже выбралась из ловушки, её никак не купишь ещё раз. Хех, раскусить такой мирок раз плюнуть, а вот выбраться из него…как считаешь, просто? Помнишь, как нужно ломать иллюзии? - Задрал, честное слово. Я даже не уверен в твоём существовании, может, я опять тебя выдумал, чтобы легче это перенести! Ай, ладно, с этим я потом разберусь. Это даже не иллюзия, а глупая симуляция идеального для меня исхода. Я должен сломать это. Вести себя неверно, и мир сломается. Как игра может словить баг от запутанных действий! Треугольник в глазах паренька мягко прикрыл своё собственное око в удовлетворении. Кажется, ему нравился ответ Пайнса. Или он наоборот сейчас снова отпустит какую-нибудь колкость? Трудно поверить, что Диппер не знает, чего ожидать от плода своего воображения. - Правильно. Ломай, Сосна. Разрушай всё, что ты хочешь, и, возможно, сможешь проснуться. Возможно. Вот только в избавлении от кокона паутины я тебе уже не помощник. Сам понимаешь, материальная оболочка порой так много решает! Диппер уже не отвечал. Он начал спокойно и методично разрушать всё, что только попадалось под руку. Разбил автомобильные стёкла, выдернул ручки дверей на полном ходу, выкинул и разорвал на куски собственный рюкзак, из которого вместо ценных записей высыпались пустые листы и мёртвые пауки. Вот только, кажется, ничего из этого не помогало. И тогда Пайнс решился на довольно естественный для него шаг в сновидениях. Он потянулся к рулю машины, который кукольная «мама» уже давным-давно не крутила, и, вцепившись в него, резко вывернул направо, в лесополосу. Завизжали шины, не оставив при этом на дороге ни единой метки, и автомобиль на полном ходу влетел в дерево, собравшись всмятку и уничтожив всех, кто находился внутри него. Диппер поймал себя на том, что кругом сплошная темень, а дышать у него почти совсем не получается. Похоже, Альма вполне недурно замотала его в своём желании сдержать, но упорства в своём выживании, пожалуй, Пайнсу было не занимать. Назойливый фантом уже не мелькал на глазах, а потому паренёк поспешно избавлялся от ближайшей паутины, раздёргивая кокон изнутри и до отвращения залипая в белых нитках Альмы Свенсон. Когда последний слой ненавистных сетей наконец-то разорвался, Диппер вывалился из кокона посреди странной комнаты. Она была полностью пустой, подсвеченной ярким синим светом, а вокруг снова одна паутина, в которой отчаянно и медленно, отмирая, бились какие-то большие мерзкие насекомые. Он знать не знал, вправду ли Билл помог ему освободиться из маленькой иллюзорной петли, или же воображение снова дорисовало его само в желании показать Дипперу, что тот вовсе не одинок? Честно сказать, проведя столь долгое время с компанией друзей, он уже и позабыл, каково это – чувствовать одиночество. Он медленно глубоко выдохнул и открыл дверцу комнаты. И каково же было его удивление, когда снаружи обнаружился прямой спуск в главный зал, откуда и начался их путь! Всего два лестничных пролёта, минуя огромный портрет Беаты – и паренёк окажется внизу вновь. Странно, но провала в полу теперь и в помине не было, даже диван стоял на своём месте. Альма, кажется, очень любила порядок в своём доме-ловушке. - ДИППЕР! – знакомые голоса раздались в тот момент, когда он начал спускаться по лестнице, собираясь вернуться в гостиную. Ребята спускались с другой стороны, и в итоге все, резко перейдя на бег, встретились под портретом Беаты, что взирала на них каменным взглядом. Пайнс даже сразу не понял, насколько сильно он нуждался в тёплых объятиях этих людей. Они стали так близки ему за время путешествия, что в каком-то смысле Диппер мог назвать их своей второй семьёй. Все они тоже были испачканы паутиной, а Коралину до сих пор била дрожь, но теперь-то с ними уж точно всё было в порядке. Четыре лестницы ветвями вились к высоким стенам, утыкаясь в двери комнат для столь необычных пленников. - С тобой всё в порядке, да? Если бы не Норман, никто из нас бы не выбрался, - она никак не могла перестать волноваться. - Хех, а ведь и для меня тут наверняка была уготована комната. - Впредь будем знать, что играть по правилам ведьмы – последнее дело, - фыркнул Вирт, мягко обнимая их всех, словно младших членов семьи. - Это всё неважно. Самое главное, что мы теперь вместе. И мы должны найти Грега и Фриск, - принялся поспешно и слегка задыхаясь вещать Пайнс, сверкая глазами, - Тут есть ещё одна лестница, она прямая и ведёт под потолок! Уверен, что там мы найдём либо их, либо Альму. - Посмотрим, как у вас это получится, крошки. Чужой женский голос неожиданно раздался где-то позади. Хотя нет, стоп, секундочку, такой ли он чужой? Диппер отчётливо понимал, что слышит голос собственной мамы, а потому, обернувшись, не очень удивился, завидев, как идентичная копия Аманды Пайнс плавно спускается по лестнице из третьей комнаты, стуча каблуками. Солнечные очки исчезли, обнажив чёрные пуговицы вместо глаз. Отряд принялся поспешно оглядываться и обнаруживать ещё более неприятные факты. По лестнице второй комнаты, сложив руки на поясе, ступала Ванда МакХейл, слегка вздёрнув неестественно выщипанную бровь. Вирт знал, что его мама брови вообще не щипает, а это – жалкая малёванная карикатура, но пока что ещё живая. Из четвёртой комнаты слегка неровной походкой уже выступала на лестницу копия Сандры Бэбкок – длинные шикарные волосы, уверенный взгляд и почему-то измазанный яркой зелёной жижей лабораторный халат. Кажется, иллюзия Нормана, так и не опробованная, таила много интересного. И, напоследок, комнату 1 покинула последняя кукла в этом месте – Мэл Джонс, такой знакомый образ фальшивой насквозь матери Коралины. Вылизанный, опрятный, с яркими красными губами, она улыбалась, обнажая зубы. Джонси слегка пошатнулась, глядя своему кошмару в лицо. Друзья сомкнулись спинами, стараясь нигде не оставить слепых зон. Кажется, все в этой гостиной затаили дыхание, а четыре фальшивые матери обступали их, будто дикие кошки. Норман проглотил язык напрочь, Коралину пробил новый порыв несносной дрожи. Диппер поспешно искал временное отступление, а Вирт оценил картину лишь одной достаточной ёмкой, хоть и такой удивительно свойственной для него фразой. - Надеюсь, нас догадаются похоронить.