Кружок по интересам

Эта дорога была просто нескончаемой, не иначе. До боли знакомые леса Орегона пролетали мимо, но тоже почему-то совсем не спешили заканчиваться. Диппер всё надеялся высмотреть краем глаза такой любимый и родной указатель с надписью «Поворот на Гравити Фолз через две мили», который всё время кто-нибудь да сбивает. Но ехали они совсем не по той трассе, и даже на соседний городок, Розмари Роуд, не могли наткнуться. Чем чаще они ночевали на открытом воздухе, тем проще, кажется, становилось Вирту. С первого взгляда могло показаться, что от странной тёмной сущности внутри него и вовсе ничего не поменялось. Хотя, быть может, после того, как фонарь погас, Зверь был слишком слаб пока что, чтобы проявлять себя? Или просто имеет достаточно терпения. Не то что некоторые треугольники. Вирт светлел на глазах, назойливая сонливость улетучивалась, оставляя место для былых романтических улыбок и меланхоличных взглядов, которыми он так любил провожать закат. Грегори, кажется, просто сиял от счастья, ведь им удалось спасти брата! Даже спать Вирт теперь мог нормально, он больше не слышал чарующую загробную Песнь. Медленно, но верно фургончик приближался к восточной части Орегона, что выходила прямиком к Тихому Океану. По дороге Коралина рассказала о том, что мама и папа благополучно свалили, желая навестить престарелую маразматичную прабабушку, а Джонси оставили в доме за главную, так что переживший кучу приключений Розовый Дворец был полностью в распоряжении ребят. И это, признаться, была неплохая перспектива, учитывая, что отряд пополнился новым, самым юным участником. А точнее, участницей. Надо сказать, что в чужом обществе Фриск заметно приободрилась. Она стала вести себя гораздо активнее, да и куда больше общаться со своими новыми спутниками. Да, она всё ещё не говорила, обходясь жестикуляцией, но её вечным переводчиком выступал Грег. Каким-то образом он её понимал. Эта девочка обладала ангельским терпением и спокойствием, которого так не хватало этой команде нестабильных и измученных жизнью подростков. Она с любопытством заглядывала в записи Диппера, играла с Грегом в настолки, ласково гладила кота Коралины. Играла с Норманом в Fallout, порой даже подсказывая ему решения и правильный выбор, а также наблюдала вместе с Виртом каждый закат. Густая орегонская хвойная зелень стала плавно сменяться на поля, холодные и затянутые пеленой молочного тумана. Вместо привычного пихтового запаха откуда-то стало веять морским бризом, а когда табличка с надписью «Добро пожаловать в Ашленд» за мгновение промелькнула перед глазами, то практически сразу стало ясно, что их ждёт впереди. Где-то вдалеке виднелись огромные, поросшие лесом, горы, приютившие под своими склонами маленький очаровательный городок. Домики в нём в большинстве были миниатюрными, всего лишь в два этажа. Коралина честно предупредила о том, что город частенько окутывается туманом так, что не видно вообще ничего, и теперь, кажется, именно такой туман спускался на улицы. Следовало поспешить. По внешнему виду Ашленда можно было сказать лишь одно – этот городок из глубинки весьма и весьма старый. Здесь всё текло своим мирным чередом, своим давно устроенным укладом, который никто не хотел и не мог нарушать. Они проехали школу, при одном виде которой Джонси мрачно закатила глаза и велела Вирту ехать дальше. И, в конечном итоге, фургончик проехал весь город насквозь, вторгаясь в пригородную зону. Скалы, еле заметные тропинки и жёлтая, высушенная трава, в которой еле-еле теплилась жизнь. Диппер дождался, пока фургон найдёт место, чтобы затормозить и припарковаться, а сразу после выскочил, желая вдохнуть местный воздух. Пахло сыростью и яблоками, похоже, из садика недалеко. Высокие уступы скал виднелись в тумане мрачными серыми силуэтами. Перед командой предстал Розовый Дворец – трёхэтажное резное здание, состоящее из двух обычных этажей, чердака с пожарной ржавой лестницей и подвала, из которого сильно несло табаком и пылью. Мелкий моросящий дождь старательно заливал небольшой цветочный садик, что находился рядом. Не дожидаясь друзей, Джонси выскользнула из машины, поплотнее запахивая дождевик – всё-таки ветер был весьма и весьма пронзительным. Ашленд из-за близости к океану был весьма холодным городом. - Как странно. Куда подевался Бобинский? Он же должен сейчас на крыше со своей гимнастикой торчать? – ребята многое слышали обо всех причудливых соседях Коралины и уже точно были в курсе того, кто же такой Бобинский, - Да и его дверь открыта нараспашку. Что творится-то? Проследив саркастичным взглядом за тем, как её кот, довольно фыркнув, выскользнул из авто и смылся в никуда, она пригладила волосы и пошла к соседкам снизу, чтобы забрать ключ, оставленный им на хранение. - Диппер, взгляни, это же восхитительно! – Вирт указывал пальцем куда-то на мыс вдалеке, искренне восторгаясь этим мрачным туманным местом, - Мы должны заглянуть туда, когда будет время. Не представляю, какой там вид открывается, там же настоящий Тихий Океан! - Думаю, времени у нас как раз навалом. Ты лучше помоги вещи разгрузить, окей? Романтик, - фыркнул Норман, старательно вытаскивая чужие рюкзаки из машины, - Интересно, как далеко отсюда до заправки? Мы почти на нуле, только по городу проехаться разок. Спустя где-то пять минут Коралина вернулась, вот только теперь она была подавлена так, что этого было сложно не заметить. Ключи от дома она теребила в руках, а взгляд, прежде мельком скользящий по предметам, она стала отводить вниз. Не говоря ни слова, Джонси открыла входную дверь и прошла внутрь. Ребята же не замедлили последовать за ней, уже волнительно перемигиваясь. И только когда входная дверь, впустив всех, закрылась, Джонси осела на диван в гостиной и, тяжко выдохнув, прояснила ситуацию: - Ребят, плохие новости. Бобинский умер. Никто не смог ничего на это ответить. Помимо рассказов о своих приключениях, Коралина не позабыла рассказать о том, как последующие три года тщательно старалась подружиться со спасшими ей жизнь соседями. Как она училась гадать на кофейной гуще и пользоваться спиритической доской, как носила вонючий сыр от почты до дома, как выгуливала этих чудовищных собак как-то раз. Она сильно привязалась к этим людям, и теперь смерть старого психа нанесла ей серьёзный удар. Выяснилось, что он умер неделю тому назад, словив сердечный приступ во время гимнастики. Когда тело свалилось с крыши, пересчитав все кости, оно было уже мертво. Его похоронили на городском кладбище за счёт каких-то неизвестных родственников, комната наверху теперь пустует, а прыгающие мышки разбежались прочь. Хотя, за эти три года Джонси так и не разобралась, действительно ли эти чёртовы мыши вообще существовали. - Я, наверное, схожу на могилу. Норман…сходишь со мной? - К-конечно схожу! Погоди, дай только куртку надену. Они покинули дом, отправившись в город, судя по всему, пешком. Кладбище было по другую сторону Ашленда, так что ждать их теперь не следовало в течение где-то четырёх часов. А потому удручённые друзья принялись за свои дела. Вирт взялся за готовку, заявив, что через некоторое время им наверняка пригодятся оладьи с мёдом. Грегори и Фриск мгновенно прилипли к крохотной дверце из рассказов Джонси, обнаружив, что даже щели этой двери Коралина ухитрилась перекрыть цементом, чтобы никакая оторвавшаяся конечность этого адского паука не сумела вылезти. А Диппер, даже и не особенно понимая своей мотивации, решил подняться по пожарной лестнице вверх, туда, где жил ныне покойный Сергей Александрович. Ржавые ступени устало и измученно скрипели, как будто бы вот-вот пойдут под откос. Как же хорошо, что Мейбл упаковала ему с собой парочку свитеров на случай холодов или внезапной мороси вроде этой. Этот свитер был зелёным с красивым чёрным деревом, произрастающим своими сухими ветвями вплоть до его шеи. Кутаясь в него и осторожно поднимаясь по скрипящим ступеням, Пайнс вскоре добрался до опустевшей чердачной квартиры неудавшегося циркача. Здесь было пустынно и темно, ужасно пахло сыростью, а ветер, холодный и беспощадный, окрестил полы так, что даже у хорошо подготовленного Диппера выскочили мурашки от этого свиста. Единственное окно здесь было завешено никчёмной тюлевой шторкой. На обшарпанных стенах висел герб какого-то советского города, а в углах красовалась многолетняя паутина, в которую уже понабилось немерено мух. Кажется, Бобинский вовсе не следил за домом. На полу, тоже покрытом пылью, валялась надкушенная свёкла. Какие-то книги по домоводству тоже без дела пылились на шкафу. Зачем ему вообще было нужно какое-то домоводство? Может, у него была жена? Так или иначе, фото здесь совершенно не осталось, или же покойный просто правильно их спрятал. Диппер любил старые дома и заброшенные квартиры, но осознание того, что здесь всего-то полторы недели назад жил человек, играющий с воображаемыми мышками, удручало. Ботинки Пайнса оставляли следы на слое пыли, такие чёткие и ясные, словно он наступал на первый снег. Нет уж, здесь точно не было ничего интересного. Надо было уходить отсюда, пока он по своей знаменитой неловкости ничего не умудрился сломать. Диппер развернулся и, сделав пару решительных шагов в сторону выхода, мгновенно полетел на пол, споткнувшись обо что-то. Пальцы под носком ботинка болезненно заныли, но сам Пайнс не издал ни единого писка, честно понимая, что лучше не привлекать внимания к тому, что он вообще тут крутится. Вместо этого он гневно принялся искать причину падения и практически мгновенно нашёл. Среди деревянных досок, кое-как прикрытых ковриком, одна из них встала бугром от сырости и открыла под собой небольшое пространство между чердаком и вторым этажом. Глаза Пайнса резко загорелись от понимания того, что это, скорее всего, тайник, о котором, должно быть, никто и не знал, помимо хозяина комнаты. И открылся он только потому, что здесь протекала крыша, и доска просто оттопырилась от сырости. Не стоило большого труда оторвать эти доски, которые и без того уже наполовину сгнили, и наконец суметь рассмотреть причину своего падения. И только тогда, лишь завидев то, что оказалось под досками, Диппер просто просиял. Сердце не билось так с того самого заветного дня, когда там, в Гравити Фолз, он впервые прикоснулся к дневнику, найденному под землёй. Волнение, щепотка страха, но больше всего – непреодолимый восторг. Словно он маленькая девочка, встретившая своего кумира с канала Дисней. Тем более, что его новой находкой, судя по всему, тоже оказался дневник. Это была старая, потрёпанная тетрадь в синей обложке, которую, кажется, когда-то использовали для записей всего на свете. На ней не было никаких пометок, посвящений или подписи владельца, так что никаких зацепок на тему того, чья она, не обнаружилось. Но Дипперу было настолько наплевать на это пока что, что он даже не стал вставать с пола, разворачивая свою необыкновенную находку на месте. Похоже, что этой записной книжке было чёрт знает сколько лет. На форзаце тетради стоял старый, наполовину выцветший штамп: 31 октября 1982-го года. Рядом, видимо, была чья-то подпись, но рассмотреть её само время не позволяло. От аккуратных линий, на которых красовались буквы, уже тоже ничего не осталось. Где-то на страницы был пролит чай, где-то красовались царапины и почему-то следы от масла. А по содержанию, к невероятному восторгу Диппера, тетрадка оказалась невероятно близка к дневнику. Престранный косой почерк, едва ли различимый, выкручивал одно слово за другим. Но не в манере, в которой всегда работал Форд, нет. Это куда больше походило на школьную тетрадь, хоть и явно заполненную взрослым человеком. Жаль только, что имя автора нигде так и не упоминалось. Но, так или иначе, похоже, что тот, кто написал это, несколько лет как минимум колесил по Соединённым Штатам, разоблачая и выискивая всё новые и новые паранормальные явления. Старые, пропитанные историей, линованные листки с какими-то странными заметками, пятнами и нелепыми рисунками внушали настоящий восторг. Он точно обязан был поделиться этой находкой с ребятами. Кажется, старый сумасшедший сосед скрывал от них куда больше. Да и ему ли принадлежала тетрадь? Размышления Диппера и его истинный восторг от находки под полом могли бы длиться ещё очень долго, если бы вдруг от детского восхищения его не оторвали довольно громкие и явно незнакомые голоса. Он мгновенно пришёл в себя, когда стал осознавать, что, помимо голосов, он отчётливо слышит музыку. Весёлую и слегка старую, будто бы тоже из восьмидесятых. Кажется, это была какая-то испанская песня с весьма привязчивым мотивом. Заподозрив что угодно, что только было возможно, Пайнс поспешно поднялся на ноги и выскочил на расшатанную лестницу в надежде понять ситуацию. Его глазам открылась не самая типичная для Ашленда и его мрачных мест картина. Внизу, рядом с их фургончиком, броским пятном на фоне подгнивающей жёлтой травы, красовалась чужая машина насыщенного красного цвета. Крыши на ней не было, из-за чего можно было рассмотреть даже отсюда чёрно-серый салон. Мотор всё ещё довольно громко шумел, а голосов стало больше – похоже, что и его друзья вышли на улицу, чтобы посмотреть на новоприбывших. Спускаясь по лестнице и сжимая в руке тетрадку, Пайнс внимательно всматривался в две фигурки, которые возились с большими рюкзаками. - Да сколько же ты взяла вещей! Ты уверена, что мы это всё сможем там разместить? - А куда мы теперь денемся, если это всё нам понадобится? И потом, я не хочу захламлять дом твоих родителей. Приезжими оказались двое молодых людей, где-то ровесники Вирта, а может даже и младше. Одним из них был парень с густой каштановой шевелюрой, в тёмно-красной футболке и прямоугольных очках без оправы, которые всё время с него съезжали. Светлые джинсы были аккуратно подвёрнуты, но это была скорее не дань моде, а попытка защитить их от грязи местных дорог. Да уж, просёлочные дороги в Ашленде были действительно не сахар. Вторая фигурка принадлежала девушке. Пожалуй, по яркости с ней могла сравниться только Мейбл. Забавное ситцевое платье до колена, светлого голубого цвета, полосатые колготки, сапоги ниже колена, видимо, тоже чтобы штурмовать местность. В длинных песочных волосах, что спускались ниже бёдер, красовался цветной яркий ободок, а поверх платьица была куртка, что, видимо, принадлежала парню, ибо была немного больше и мужская. Девушка выглядела по-настоящему счастливой, она буквально прыгала рядом с машиной. - Помнится, там совсем ремонта нет. Сперва им надо заняться, раз уж мы решились, - парень открыл капот и полез внутрь, копошиться в автомобиле. Девушка вцепилась в один из двух здоровенных рюкзаков и, невзирая на довольно хрупкое телосложение, уверенно поволокла его к крыльцу. - Ну и что? Значит, сделаем, когда нас вообще что-то останавливало? - Эм, девушка, может, я вам помогу? – раздался негромкий голос Вирта, который даже растерялся от такого напора энергии. - Не надо. Я видела через окно, как ты готовил, у тебя вафли сгорят! Мне может помочь вот этот парень, чего он на лестнице стоит. Если он хочет, конечно. Как-то поздновато Диппер сообразил, что речь и правда идёт о нём. Но, как только до него это дошло, он резко вздрогнул и пришёл в себя, затыкая тетрадку за пояс. Девушка хоть и выглядела уверенно, но второй рюкзак она явно не дотащила бы сама. - Да-да, конечно! А вы что же, новые соседи тут? - Ага. Ты прости, что так тяжело, там принадлежности для ремонта. Будем обживаться в этой мансарде. Я Стар, кстати, а тебя как звать? - Диппер. Диппер Пайнс. Остаток дня прошёл в сумасшедшем и совершенно неподходящем для Ашленда режиме. Музыку эти двое так и не выключили, решив, что под неё переезжать будет куда веселее. Помимо двух здоровенных рюкзаков, в машине каким-то чудом поместилась ещё огромная куча вещей, которую все трое таскали туда и сюда. Медленно, но верно, квартирка покойного Бобинского начала оживать и обретать новые очертания. Разумеется, ни о каком ремонте пока что не шло и речи, ведь эти ребята только приехали. Во время всей этой галиматьи выяснилось ещё кое-что об этих ребятах. Приехали они из какого-то неизвестного городка Эхо Крик с юга Америки, им обоим только-только исполнилось восемнадцать, и теперь они, в желании повидать мир, решили первым делом организовать собственную берлогу путешественников, потому и выкупили кое-как старую квартиру покойного. Парень, которого звали Марко, оказался совершенно приятным в общении, хоть и слегка уставшим. Они постоянно слушали музыку, притом самым что ни на есть хипстерским способом – через старый магнитофон, который будто бы родом из прошлого века, с кассетами. Диппер обожал подобные вещицы. Он не стал говорить о том, что нашёл в подполе Бобинского, решив пока что придержать эту тайну и высказаться тогда, когда домой вернутся Норман и Коралина. Подгнившую доску новички решили заменить завтра утром, да и вообще, тут следовало менять всё полностью, ведь старик в жизни никогда не ухаживал за домом. Да и следов прыгающих мышек не было обнаружено. Похоже, что он и правда выдумал их сам. Ближе к вечеру, когда Вирт покончил с готовкой, а Грег и Фриск как следует облазали дом, ничто не остановило их от того, чтобы пригласить новичков на ужин. Джонси к тому моменту уже притащила Нормана с кладбища, да и сами они явно приободрились, хотя Коралина всё ещё была сильно подавлена. Но она старалась улыбаться и не заражать тоской окружающих. Она прекрасно понимала, ещё до своего отъезда, что дни этого безумного старика сочтены, и его сердце может подвести в любой момент. А потому то чувство, что преследовало её, было даже не грустью, а скорее лёгким опустошением. Она смутно понимала, что это и правда случилось, ведь после своего приключения она знатно привязалась к своим соседям. Стар болтала без умолку, но это, кажется, никого не раздражало. Всё, что она несла, почему-то имело какую-то странную, позитивную энергию. Она расспрашивала ребят об их приключениях, искренне восхищалась и хватала Грегори за щёки. Похоже, им очень сильно не хватало именно такого маленького, но очень сильного позитива. Она мгновенно просекла, что с Коралиной что-то не так и честно старалась помочь ей, на что Джонси отреагировала слабой, но искренней улыбкой. Коралина по-настоящему ценила их старания, просто пока что не могла ничего с собой поделать. Марко же, в свою очередь, расспрашивал ребят о других штатах, о том, что и где стоит посмотреть, когда они оборудуют свою берлогу и поедут в странствие по стране. Рассказал о том, как они переезжали, как говорили с родителями и как они уже планируют будущее. Эти двое, казалось, были с другой планеты, особенно Стар. Хотя, после всего, что с ними произошло, ребята вряд ли бы удивились, узнав, что, к примеру, Стар инопланетянка. Слишком уж жизнерадостной она была, слишком внеземной и какой-то неправильной. Хотя, опять же, порой собственная сестра казалась Дипперу точно такой же. Такие личности просто сводят с ума иногда. Однако, потом эти двое ушли наверх, расстелив там матрасы и, наконец, выключив магнитофон, который орал на всю округу. После подобной встряски им не хватало чего-то потише, своих собственных посиделок. Странники навели вкусного чая, причём не из пакетиков, а самого настоящего, с престранным освежающим привкусом мяты. Приятный аромат витал по кухне, а сладкие печенья лишь добавляли в происходящее тихой уютной красоты. Разговор о найденной в подполе Бобинского тетради начался практически сразу, больше Диппер не мог о ней молчать. Они листали её не меньше часа, изучая каждую статью, каждую маленькую заметку, и Диппер смутно ловил себя на том, что он будто бы на одной волне с тем, кто это написал. Словно он прекрасно знает, как дальше будет развиваться мысль, как прозвучит следующее предложение. Но он мигом отмахнулся от этих мыслей. Наверное, с ним снова пошаливает рассудок, это нормально. Такое с ним происходило и прежде, не следовало морочить себе голову. - Вы только посмотрите, - глаза Нормана сверкали восторгом, - Коралина, а ты не говорила, что у него были подобные тайны. - Да если бы я сама знала, - фыркнула Джонси, не очень понимая, что следует из этого дневника. Она уже давно уложила Грегори и Фриск спать, ибо время было позднее, и теперь медленно попивала чай, заставляя себя прийти в чувства. Ей было тепло в компании ребят, всё-таки, они словно невидимыми руками поддерживали её, - Хотя, меня смущают все эти истории. Мне кажется, это вообще не его тетрадка. Он был безумно болтливый, наверняка бы и об этом рассказывал. А не только о своих мышах и свёкле. Да и не похож он на человека мистики. - Тоже верно, - Диппер негромко выдохнул, делая ещё один глоток из своей чашки, - Те, кто однажды начинает это изучать, уже никогда не смогут отойти от дел. А Бобинский, судя по всему, был совсем простым человеком. Надо узнать, кто жил в его мансарде до него. Быть может, станет яснее? – его никак не оставляло чувство взаимопонимания с тем, кто вёл тетрадку. Медленно, но верно участники похода понемногу отключались. Сперва ушёл спать Вирт, предварительно проверив малышей, а после – Коралина, которая просто ничего не сказала. Ей явно следовало восстановить силы и побыть одной. Дипперу спать не хотелось, вот совсем. Он всё ещё не очень-то поддавался сну после такой масштабной работы. Норман решил остаться с ним, а остатки чая почему-то лишь дополнительно бодрили его вместо того, чтобы усыплять. Некоторое время подростки просто молчали, не переставая листать тетрадку. Одна история сменяла другую, одно существо перемигивалось со следующим. Но в какой-то момент Пайнс перестал листать страницы и резко нахмурился. - Норман, взгляни-ка. Они добрались до последних нескольких страниц. И на одной из них, мельком наскетченный, красовался уже знакомый им двухэтажный домик с мансардой, подвалом и красивыми деревянными башенками. Да и подпись чуть выше скетча, гласящая «Розовый дворец», давала понять, что они не ошиблись. Кажется, даже лишних слов не было нужно для того, чтобы обратить внимание именно на эти записи. Кажется, у путешественника явно было то, чего не хватало им. Диппер подобрал ноги под себя, чувствуя, как сквозняк начинает явно морозить пятки в носках, и принялся за чтение. Негромко, честно стараясь никого не разбудить: - Скажу сразу, «Розовый дворец» смутил меня с самого начала. Мне говорили о том, что это очень сомнительное место, но разве я когда-нибудь отступался от идей? Моя дорога изучения аномалий привела меня сюда. Мрачное местечко, мерзкое, да и сам город почти не населён. Много заброшенных домов, а те люди, что мне встретились – грубы и неприветливы. Почти никто не хотел рассказывать мне о ведьме, но мне удалось разговорить одну дамочку. Это женщина где-то сорока лет, миссис Марта Ловат. Она сдала мне комнату наверху, в старенькой мансарде. Ну ничего, мне ведь там ничего, кроме сна, делать не потребуется. - Марта Ловат! – воскликнул Норман, вглядываясь в страницы текста и зарисовки, - Помнишь, Коралина рассказывала? Это у неё украли сестру-близнеца. И она бабушка этого парня, как его… - Вайби. Получается, она тоже всё это прекрасно знает. И может знать, чья это тетрадка. - Ладно, потом к этому вернёмся. Пометь карандашом. Что там дальше? - Тут дальше уже по-другому: он начинает заметку писать. Кажется, он собирал информацию о чудовище. Если, конечно, она и есть эта его «ведьма». Норман забрал тетрадь из его рук и, найдя нужную строчку, сам приступил к чтению, пока Диппер вернулся к остывающему тёплому чаю. - Семья Свенсон, хроника 1899-го года. Отец Антон и мать Альма – культисты. Следов от их культа не осталось, только местные байки о том, что они кому-то поклонялись. Единственный ребёнок, Беата, от рождения страдала зависимостью от гемоглобина, иначе говоря – научный вампиризм. Похоже, что из-за этого её совершенно не принимали люди, как и членов её семьи. Беата обладала замкнутым и спокойным характером, мало с кем разговаривая. Почти всё своё время, не имея друзей, она играла с пауками, что водились в дереве возле дома. Подбрасывала к ним в паутину насекомых и радовалась, когда тех иссушало. Порой она разговаривала с кем-то невидимым и рисовала разные геометрические фигуры на стенах дома. Родители обожали девочку и потому были готовы на всё, чтобы утолить её жажду, чтобы та в итоге не привела к смерти. Жертвами обычно становились различные мелкие люди, рабочие, горничные или просто случайные путники, что просили ночлега в «Розовом дворце». Но настал день, когда жители округа решили, что им это надоело. Они устроили облаву на семью Свенсон, требуя выдать маленькую вампиршу на справедливый суд. У отца снесло крышу, и он, вооружившись ружьём, стал палить по горожанам из окон. Но в итоге его задержали и скрутили по рукам и ногам. Мать Беаты, женщина по имени Альма, спряталась вместе с ребёнком в каморке, что вела в другую часть дома, в надежде, что их не найдут. Но горожане, обнаружив их, поступили максимально жестоко – отобрав ребёнка, они замуровали мать в каморке, заложив оба выхода кирпичами. Отца, Антона Свенсона, на следующий день пристрелили, а его жена была обречена на голодную смерть. Записал, чтобы не спрашивать о подробностях в третий раз. Норман проглотил ком в горле, кое-как закончив читать. Воображение очень живо нарисовало те эмоции, что испытывала несчастная, оказавшись замурованной там, в крохотной каморке. Она наверняка умирала долго, имея возможность в полной мере осознать то, что с ней произойдёт в ближайшем будущем. Испытать все муки организма, которому требуется влага и питательные вещества, но получить их он не вправе при всём желании. Мальчишки коротко переглянулись, похоже, что Дипперу пришло в голову почти то же самое. - Вот дьявол, - Нормана аж передёрнуло, и он резко захлопнул тетрадь. - Теперь всё становится на места. Похоже, что наша «другая мама» - Альма Свенсон. Она забирает чужих детей, желая отомстить городу. Я бы даже назвал это естественным. - Может, она и путешественника сожрала? А вообще, это странно, - Бэбкок помолчал, встряхивая мысли, - Ты не хуже меня знаешь, что вот таких жутких смертей происходит множество. Но становятся после этого паукообразными тварями – единицы. Для того, чтобы она получила возможность отомстить, должен быть какой-то катализатор. Вот Эгги, она и правда умела колдовать, как и её мама. Потому смогла отомстить своим обидчикам. - Но там же было написано, что её родители были культистами. Автор вряд ли упомянул бы это просто так. Может, именно это и дало Альме шанс? То, чему они поклонялись. - Тогда у нас проблемы. Это не просто какое-то существо. Это мстительный дух с огромной поддержкой, и мы даже не знаем, чьей. Они провели в попытках разгадать ту загадку ещё около получаса, но ни к какому выводу не пришли. Похоже, что и путешественник вряд ли ответил бы на их вопросы. Теперь его след надолго будет утерян, да и вряд ли когда-либо отыщется. Если этот человек и смог выбраться отсюда живым, то он наверняка слишком далеко. А, если его записи по какой-то причине остались здесь, то он тоже не смог выбраться живым, раскопав информацию о ведьме. Время было уже явно позднее, и подростки отправились спать, погасив в доме свет и оставшись наедине со своими никчёмными жуткими мыслями. Похоже, застряли они тут надолго. Норман впервые ловил себя на том, что ему спится хуже, чем Дипперу. Обычно Пайнса никто не мог переплюнуть в ночных речах, криках и припадках. Но сегодня, похоже, вечное невезение в этой области переключилось на Бэбкока. Норман просто не засыпал, не умея отделаться от мыслей о том, в какой же мучительной агонии умерли мать и дочь, обречённые гнить в этом доме. Удивительно ли то, во что превратилась мать, чьё дитя отобрали таким образом? И вообще, что в тот роковой день стало с самой виновницей катастрофы, Беатой? Вряд ли Норман хотел фантазировать слишком широко, но слишком уж много вопросов оставалось без ответов. Именно это состояние, пожалуй, самое раздражающее в любом приключении. Когда вопросы плодятся и плодятся, а ответов нет вообще. С чего начинать, как подбираться к этому? Норман глазел за окно, за которым виднелось слегка штормящее море. Чёрное, заволоченное облаками небо, даже никакого намёка на лунный или звёздный свет. Жаль, что море из окон этого дома было видно лишь самую малость, большую часть вида загораживали холодные серо-чёрные скалы. Норман понял, что заставлять себя спать попросту бесполезно. Он кое-как сел на кровати и покосился на наконец-таки уснувшего Пайнса. Диппер, похоже, сумел перебороть мрачные мысли. Более того, даже Агата сейчас спала, не следуя умильной тенью за Норманом. Он остался в полном одиночестве, наконец-таки наедине с собой. Паренёк спустился в кухню и, открыв бутылку с молоком, сделал уверенный глоток. Он понимал, в чём тут дело. В Ашленде творилось множество странных и по-настоящему жутких вещей когда-то, и мертвецы этой местности только и могут, что медленно стагнироваться в своём проклятии. Норману всегда было тревожно, он по воле своего дара никогда не мог остаться один. Особенно с возрастом, когда его способности стали расти и расширять границы действия. Наверное, он мог бы ещё долго думать об этом, если бы вдруг его взгляд, скользящий по местности за окном, неожиданно не выхватил до боли знакомую фигурку. На ней в этот раз не было жёлтого дождевика, лишь старенький зелёный рождественский свитер, пижамные брюки и уличные сапоги для грязи. На Ашленд снова стал медленно, но верно опускаться туман окутывая молочной пеленой всё живое. Норман знать не знал, что именно его подруга надумала, но мысль о том, что надо поспешить за ней, не заставила ждать себя. Он кое-как набросил куртку поверх своей пижамы, обулся и выскочил на улицу, в объятия тумана. Снаружи было холодно, определённо холоднее, чем во всей стране в такое время года. Белая пелена ещё не полностью покрыла холмы Ашленда, позволяя разглядеть Коралину. И именно это позволило нагнать её в яблоневом саду. Яблок ещё в помине не было, а цветы ранней весны уже исчезли. - Коралина, ты что тут делаешь! - ААААА!! – она привычно громко взвизгнула и мгновенно огрела Нормана по лицу, спохватываясь только спустя секунд, - О боже, это…это ты. Ты чего так пугаешь? Совсем сдурел? - За что, блин, - Норман недовольно поворчал, но буквально спустя секунды три вернулся в прежнее состояние. Коралину нельзя было винить, мало ли кто подойдёт к ней тут со спины. Порой такая реакция может спасти ей жизнь, - Извини меня. Мне не спалось, и я высмотрел тебя через окно. Ты куда собралась в такое время? - Хочу спуститься к морю. Если хочешь, то можешь пойти со мной. Мне обычно бывает довольно тоскливо там, - она неловко улыбнулась, тут же отводя взгляд, и тут же возобновила шаг. Коралина плохо умела извиняться. Какое-то время они спускались вниз молча. Яблоневый сад очень быстро кончился, сменившись холодным полем из высохшей жёлтой травы. Высокой, практически до колена, сквозь которую была протоптана маленькая тропинка. Сперва Норман подумал, что их поход закончится на большом мысе, куда стала подниматься дорога после сада, но оказалось, что он ошибся. Коралина, бросив краткий взгляд с высоты, направилась вниз по сухому глиняному спуску. Похоже, тут реально существовал способ добраться до пляжа. Они оба молчали даже тогда, когда спустились вниз. Пляж оказался совершенно не туристическим, что и не странно – мрачные скалы над ним, куски рифов, что выглядывали из взволнованного моря, серый песок. Всё это не способствовало атмосфере радостного купания с семьёй. Старенькие доски пристани с пришвартованным чужим катером приняли подростков своими гостями. Оба сели на самом её конце, свесив ноги к воде, что своими мелкими волнами чуть-чуть не достигала их. - Дочурка дорогая, тебя я так люблю. Овсянки и компота тебе я наварю, - Джонси с лёгкой грустью пропела слова какой-то далёкой детской песенки. Она не переставала глядеть на море, грустное и серое, словно состоящее из жидкого металла, - Знаешь, а ведь это Бобинского катер. Я знать не знала, что он вообще куда-то плавал, пока он невзначай не ляпнул об этом. Я нашла завещание, и…в общем, он оставил эту лодочку мне. Я потому и пошла сюда. Не хотела при вас бегать. - О чём ты вообще, Коралина? Мы же друзья. Все вместе, я, ты, Диппер, Вирт. Грег и Фриск тоже. Ты могла рассказать нам, разве нет? - Нет, - тихо ответила девушка после недолгой паузы, - Не хочу загружать их. Нам надо тайну разгадывать, а не мои переживания мусолить. Совсем разнылась, как маленькая. А вы вот с Диппером тетрадку нашли, быть может, в ней новые зацепки есть. Коралина слегка дрожала от холодного ветра с океана. Подумать только, не море, а целый огромный океан. Норман коротко фыркнул и закутал её в свою куртку, ничего не говоря. Его самого тут же пронизал холодный ветер. - Наверное, нам будет лучше забраться в катер. Там хотя бы можно спрятаться от ветра, - Джонси мягко улыбнулась и, взяв его за руку, повела за собой. И верно, кабинка катера хоть и была маленькой, но в ней было тепло, а это самое главное. Здесь даже валялся какой-то стародавний флисовый плед. Здесь не было ничего лишнего, разве только какой-то журнал о спорте и здоровом питании. Открыта статья о возмутительнейшей пользе свёклы. Коралина осматривала управление, понимая, кажется, что в будущем ей придётся управлять этим катером, а Норман глазел куда-то прочь, на море, где отчётливо виднелся силуэт старинного полуразрушенного маяка, на котором уже давным-давно не горел свет. Но в какой-то момент он стал понемногу понимать, что видит вовсе не только маяк. Что-то виднелось гораздо ближе, буквально метрах в трёхстах от катера. Силуэта объекта видно не было, но Нормана привлекало совершенно другое – до тошноты ему знакомое зелёное свечение. Где-то там, в море, кружит одинокий призрак. И кто знает, быть может, он хочет помощи? - Серьёзно, там? – получив в ответ уверенный кивок головы, Джонси пожала плечами и, сдвинув брови, завела мотор. Катер коротко булькнул и набрал скорость, рванув настречу внеочередной тайне. По мере приближения становилось гораздо проще рассмотреть также и маяк. Старый, разрушенный наполовину, он внушал животную тоску, от которой хотелось выть. Он выглядел так, словно его надкусил чей-то огромный рот и оставил так. Но в данный момент обоих ребят куда сильнее интересовал призрак. Чем сильнее они приближались, тем яснее становился силуэт. И, когда катер всё-таки затормозил по указанию паренька, Норман почувствовал, как на глазах холодеет. Он и без того тревожился о том, что в этой местности погибло очень много детей, и их призраки никак не могли найти покой. Но то, что предстало перед его глазами теперь…в общем, было хорошо то, что это видел только он. Над штормящими мелкими волнами безжизненно повисла маленькая девочка. Норман точно не мог сказать, какого возраста. Когда-то нарядное пышное платье было изорвано в клочья, и кусок подола скрывался в волнах. Обе ноги были сломаны и безжизненно висели, иногда прячась в воде. Девочка была неровно коротко острижена, почти полностью налысо, на голове виднелись шрамы и проплешины от мощных ожогов. Норман не мог представить, что с ней случилось и почему, а поэтому, выкарабкавшись из кабины, он немедленно окликнул страдающую душу. - Эй…привет! Привет? – ответа не последовало. Но мальчик точно знал, что его услышали. Шторм мгновенно утих, а море так же моментально вернулось в состояние мёртвого штиля. Тишина на секунду оглушила обоих подростков, - Спасибо за это. Меня зовут Норман, и я хочу тебе помочь. Скажи, кто ты, и что с тобой случилось? - Это они виноваты. Они боялись меня. Они сломали мне руки и ноги, и теперь я не могу играть с пауками. Они застрелили папу и заставили меня копать могилу для него. Они заперли маму в доме и не выпустили. Это всё они, они, они… Голос ребёнка звучал просто чудовищно. Он булькал так, словно девочка пыталась говорить с полным воды ртом. Но, пожалуй, это было меньшее, что пугало в ней. Потому что потом девочка обернулась, и это заставило Нормана ненадолго возненавидеть свой дар снова. Ведь он всегда видел, как именно умер человек. И когда он увидел покрошенные кем-то зубы, вырванные глаза, разорванный рот и множество ожогов, что было отлично видно по всему телу, то едва не подпортил воду, сдержав рвотный позыв. Но самым страшным было то, что на давным-давно мёртвой шее призрака красовалась петля, к которой был накрепко привязан тяжёлый булыжник. Похоже, что после всех истязаний ребёнка попросту утопили, закончив свои бесовские обряды. - Ты…ты Беата, да? Та самая, из Розового дворца, - страшно было говорить с ребёнком, вместо глаз которого две пустые дыры. Ох не напрасно природа сделала глаза самой выразительной частью лица. Без них всё станет жутким, - Беата, послушай. Я твой друг и хочу тебе помочь. Мы оба твои друзья, понимаешь? Коралина уже давно вылезла из кабины, желая послушать, с кем и о чём говорит Норман. И только лишь услышав его слова, она тут же устремила взгляд туда, куда глядел товарищ, и доверительно кивнула. Пускай призрак думает, что она тоже видит его. - Пожалуйста, подскажи, что нам делать? Где нам найти способ освободить твою маму? - Освободить…так она всё-таки воспользовалась даром. Осмотрите наш старый дом. Поищите внимательно, пока не поймёте, где мама. А когда найдёте маму – оставьте её отдыхать. Там, где будет свежо, где пахнет морем. И где её никто никогда не тронет. - Я…я всё понял. Спасибо тебе, Беата, - Норман улыбнулся, потянув к девочке руку и неожиданно схватившись пальцами за призрачную верёвку от камня, лёгким движением разорвал её на две части. Девочка подняла пустые глазницы на своего спасителя, совершенно растерявшись, и отлетела подальше. - Я не могу больше держать океан. Плывите прочь, - с этими словами девочка исчезла под водой. В ту же секунду, как по щелчку, вода неожиданно начала сходить с ума. Похоже, Беата мастерски сдерживала каким-то образом надвигающийся мощный шторм, который теперь вырвался из её ручек и понёсся на незваных гостей моря. Теперь ребят холод вовсе не беспокоил, надо было как можно скорее вернуться к берегу. Коралина поспешно схватилась за штурвал, направив кораблик к пристани. Шум воды всё нарастал и нарастал, становился всё более невыносимым, и Норман был готов поклясться, что видел где-то там, в гребне волны, зелёный маленький силуэт. Уже не привязанный к месту утопления, только лишь дожидающийся маму. Норман много чему научился, когда его дар стал обретать новые свойства. И таким маленьким радостям тоже. Они сам не поняли, как поднялись назад, на мыс. Как добрались до Розового Дворца, с трудом веря в произошедшее. Как Норман поспешно записывал те слова Беаты, что запомнил, в тетрадку. Как они, за невозможностью спать после такой встряски, сидели в спальне Коралины, что была уставлена старыми игрушками, и переговаривались о случившемся. Было решено разобраться с инструкцией общими усилиями завтра утром, а сейчас надо было всё-таки выспаться. Вот только после пережитого стресса Джонси настолько долго засыпала, что пришлось лечь рядом с ней и рассказывать какие-то глупые истории из школы. Сперва она смеялась негромко, потом попросила открыть окно для кота. А после и вовсе приятно засопела, словно и правда дитя. Услышав, что подруга всё-таки спит, Норман поднялся кое-как с кровати и, улыбнувшись, вышел из комнаты, кинув напоследок взгляд на снимок в рамке, на тумбочке. Подумать только, а ведь когда-то у Коралины были каштановые волосы. Интересно, каким она была ребёнком? Вернувшись в комнату, Норман застал Диппера сидящим на подоконнике и глазеющим в окно. Он собрал вокруг себя комок из одеяла и строчил сообщение сестре в Калифорнию. - Теперь тебе не спится? Что случилось? - Билл, - коротко бросил в ответ Пайнс, объяснив этим словом всё на свете, - А ты где бегал? Всё нормально? - Вылез проветриться. На улицу не ходи, сквозь туман ничего не видно. Я тебе расскажу всё, только давай завтра? – сквозь зевание пробормотал Бэбкок, прячась под своим одеялом. - Ну давай. Посмотрим, есть ли у нас зацепки по Свенсонам. Доброй ночи. Уже спустя пару минут Норман довольно и спокойно спал, иногда ворочаясь. Диппер просидел на подоконнике ещё около десяти минут, после чего, дохнув на старое толстое стекло, нарисовал на нём треугольник, и вышел из комнаты. Члены отряда всё больше и больше скрывали друг от друга, сами того не замечая. У всех есть свои собственные, личные тайны. Телевизор в гостиной комнате проработал вплоть до самого утра, играя для уснувшего на диване Диппера. Он тоже много ворочался и говорил во сне с кем-то. С Биллом ли? Кто знает. Слишком уж много вопросов поднакопилось. И всё ещё никаких ответов.