Follow in Your Footsteps

Имена проявляются в отрочестве. Тони знал это не потому, что родители когда-то сели с ним и провели основательную беседу, а потому, что он много читал, и в любой книге о половом созревании была глава о родственных душах. Сразу же после появления волос на теле и подготовки к тому, что голос юношей ломается. И книги могли быть неправы в бесчисленном количестве вещей, но об одном они точно не наврали. Ваша родственная душа. Имя на вашем запястье, написанное именно её почерком. Может это романтично, может, нет. Может, жив, может, нет. Это не точная наука. Фильмы говорят, что вы чувствуете себя совершенно особенно, встречая её и влюбляясь почти до беспамятства, но Тони думал, что это просто сказки Голливуда. Ну, по крайней мере, это единственное мнение, которое он выражал вслух. Тони двенадцать, и он находится в школе-интернате, когда имя, написанное причудливым тёмным почерком, проявляется на его запястье. Один из мальчишек замечает это, смеётся над ним и называет педиком, а Тони – этот прелестный, тихий, книжный мальчик, как сказали бы все учителя – огрызается, слабый и злой, и впечатывает его головой в стену. В последовавшей драке, второй ребенок, в конце концов, плачет, а его нос кровоточит. Тони отделывается двумя фингалами, пока детей не разнимают учителя. Он сидит в коридоре, болтая ногами в воздухе и созерцая пятна чужой крови на своей рубашке. Он ждет, пока учитель позвонит Говарду. Тони замечает странное воодушевление в груди. Он защищал свою родственную душу. Да, может быть, он не такой как все, ну и что с этого? Его родственная душа будет любить его. Тони смотрит вниз на запястье и задается вопросом, будет ли Стив Роджерс, кем бы он ни был, гордиться им. Он надеется, что да.

***

Когда Говард наконец приезжает, он лучезарно ему улыбается. На самом деле, Старк-старший был даже рад, что его сын подрался, потому что это присуще мужчинам. Вот почему Тони жил в школе-интернате уже почти 5 лет. Он был хлипким. Он был маменькиным сынком. «Они сделают из тебя мужчину. Рад видеть, что мои деньги не идут впустую». А затем Говард заметил имя на его запястье и, ну… Тони не любит вспоминать, что было дальше.

***

Существуют электронные базы родственных душ. Да, да, и такие есть, конечно. Как тогда вообще без них люди могли бы найти друг друга? Тони может лишь смутно представить, как это было без компьютера. Он знает лишь то, что люди в прошлом очень много путешествовали. Большинство людей есть в базе данных, так, почему бы тебе не быть? Тони Старк не из этого большинства. Даже оставив в стороне мужское имя на его запястье и его причудливые детали, Тони был наследником Старк Индастриз. Большинство людей любят подделывать надписи на своих запястьях, ради денег. Так что, он не из их числа. Тони считает, что это довольно иронично – вы можете увидеть любой кусочек тела знаменитости, но только не их надписи на запястьях. Тони сейчас пятнадцать. Он погряз в иронии. В иронии и конструировании микросхем. Настоящая причина, почему он не в списке – потому что Говард запретил это делать. Его сын не гомосексуал, Старк-старший говорит это, утверждая, что может изменить имя на его запястье или чувства в его сердце. И, черт возьми, Тони даже не знает, будет ли его родственная душа любить его так же сильно, но он просто кивает и глотает слова о том, что, возможно, не хотел бы быть сыном Говарда. И его мать, сидящая рядом, выглядит так, будто сейчас заплачет, но она позволила бы Говарду остановить его в таком случае. Может быть, у неё не было бы права голоса. Но Тони по-прежнему продолжает это говорить. Тихо. Подавленно. Говард никогда не узнает об этом. И когда ему будет двадцать один год, он сможет занести имя в базу данных. У Говарда не будет тогда законных оснований, чтобы остановить его. Он знает, что тут же появятся самозванцы. Но где-то глубоко в его циничном, атеистическом, железном сердце живет она, надежда. Он встретит Стива Роджерса, и он знает это. Он фантазирует, как бы мог встретить его. Тысячи разных ситуаций встречи. Стив Роджерс – высокий, низкий, худой, полноватый, чернокожий, белокожий – будет стоять перед ним в очереди в лавку с кофе. Стив Роджерс будет его однокурсником, и на одной из пар, они взглянут друг на друга и улыбнутся. Они поймут. И он будет счастлив. Они будут счастливы. Он задумывается, что такое – бесконечная любовь.

***

В возрасте семнадцати лет он уже перепроверил каждого Стефена, Стивена и Стива Роджерса в базе данных. Во всех базах данных. Во всей телефонной книге. Его не было ни в одной заметке. Самое лучшее, что сейчас вертелось в голове Старка об этом всём – Стива Роджерса с именем Тони на запястье нет в живых. Ноль информации. Тогда два варианта остаётся: Стив Роджерс ещё не родился, или Стив Роджерс уже умер. По крайней мере, он не может отметать эти два варианта.

***

Труднее всего найти умерших людей. В некрологах обычно не указывается, что именно было на запястьях покинувших наш мир людей. Речь идёт о чём-то крайне трагичном и неприятном. Тони было восемнадцать, когда он получает доступ к военным документам. Солдаты обязаны были сообщать имена родственной души, по крайней мере, во времена Второй Мировой войны. И если его Стив Роджерс когда-либо был солдатом, то он должен быть где-то в этой базе данных. Информация о нём может быть засекречена, и если это так, то будет понятно, почему это имя не мелькало в остальных базах данных. Но быть Тони Старком из Старк Индастриз всё-таки стоит того, ведь Говард может только купить людей, в то время, как Тони знает людей, которые знают людей, которые найдут абсолютно любую информацию для него. Чёрт, если это Вьетнам или что-то позже него, то есть шанс, что Стив Роджерс может быть ещё жив. Волнение возрастает, и он подходит к компьютеру, открывая Национальный Архив. Всё-таки стоит начать с публичной информации. Никаких упоминаний во Вьетнаме. Ладно, информация всё ещё может быть засекречена, он вернётся к этому позже. Никаких упоминаний в Корее. Он щёлкает на Вторую Мировую войну, вводя в поисковой строке Роджерс, Стивен – его лучшее предположение о том, как же правильно имя пишется – и в поле для родственной души Тони Старк. Может быть ещё и Энтони, но он не уверен в этом, всё же имя на руке – это просто никнейм. Так почему бы его родственной душе не иметь имя Тони на своём запястье? Пока идёт поиск, он, на самом деле, не ожидает никаких результатов. До сих пор не было никаких результатов. До сих пор не было никаких результатов в жизни Старка. Страница обновляется. Найдено 1 совпадение. Всего 8,706,394 файлов. О Боже. О, Боже, о Боже, это он. РОДЖЕРС, СТИВЕН. Так говорят результаты поиска. Место жительства: Нью-Йорк. Место призыва: Нью-Йорк. Дата призывного года: 1940. Гражданский. Год рождения: 1920. Там же рядом серийный номер. Тони потряхивает. Он нажимает на «показать далее», и перед его глазами возникают фрагменты жизни. Стивен Роджерс, Тони теперь знает, он был белокожим гражданским, окончившим четыре года старшей школы, а ещё он был художником вне военного времени. Он был рядовым солдатом в армии Соединенных Штатов. И там, внизу, в графе «имя родственной души» слова Тони Старк. Это правда. Итак, Стив Роджерс вероятнее всего мертв, но Стив Роджерс отправился на войну с именем Тони на своём запястье. Может быть, он интересовался Тони. Может быть, он думал, какой на самом деле этот Тони, так же, как и Тони сейчас задумывался о нём. Может быть, он задумывался, полюбит ли его Тони когда-нибудь. Он ведь был художником, быть может, он представлял и рисовал Тони. Он был тоже из Нью-Йорка, прямо как и Тони. Может быть, они бы даже встретились, если бы их не разделяли целые десятилетия. Тони чувствует, как слеза медленно катится вниз по щеке, он проводит большим пальцем по имени на своём запястье. Его Стив. Он так далеко. Это ведь лучше, чем быть в неведении, верно? Он имеет имя, звание и серийный номер, не так уж он и сливается с серой массой. Тони может узнать, что же случилось. Если Стив добрался до дома. Если он жив. Он пишет в VA*, в армию, в Национальный Центр Кадрового Учёта. Он подает заявку FOIA**. И он ждет. И ждет. Он рад, что делает это все через MIT***, потому что Говард ни в коем случае не должен об этом знать. А затем информация начинает потихоньку поступать. Рядовой Стивен Роджерс призван на службу в Нью-Йорке, а потом его имя вдруг всплывает где-то в лагере Лихай, Вирджиния. Рядовой Стивен Роджерс был 188 см ростом и весом в 54 килограмма, а брови Тони тем временем ползут вверх, ибо, Боже ты мой, он же тощий. Рядовой Стивен Роджерс имел целый букет медицинских заболеваний, за любое из которых, Тони был абсолютно уверен, не могли допустить к службе в армии, но видимо Стив обошёл эти правила. А затем…пробелы. Отредактированные, затемненные файлы, совершенно чёрные страницы, на которых нет ничего кроме отдельных слов. Там нет ничего, ничего до самого конца файла. Ни единого слова об увольнении, пропаже без вести или смерти в бою. Ничего нет, кроме цензуры. Рядовой Стивен Роджерс поступил на службу в армию в 1940-м году и не вернулся оттуда. Будто не существовал вовсе после этого. Но есть одна страница, на которой Тони задерживает своё внимание. Там распечатка кадра из микрофильма, через которую что-то просвечивает через, по меньшей мере, три слоя, поистершихся с возрастом. Но это всего лишь копия призывных записей Роджерса, сделанная теми же чернилами, что и на том сайте. Наверху просвечивает Стивен Роджерс, написанное абсолютно идентичным почерком, как и имя на запястье Старка. Тони проводит трясущимися пальцами по коже, где располагается соответствующая надпись. Там есть адрес. А ещё имя Тони внизу. Настолько близко, насколько они вообще могли когда-либо быть. Насколько он мог бы когда-нибудь знать его. Но это правда. Стив действительно существовал, его Стив. И это чего-то, да стоит. Хотя это и не значит, что Тони не плачет. *United States Department of Veterans Affairs - Министерство по делам ветеранов США. **Freedom of Information Act – Закон о свободе информации. ***Massachusetts Institute of Technology - Массачусетский технологический институт.