Рай в аду

Девушка шла по городу. Теперь она была связана с ним, с этим грязным и тёмным местом, и она знала, куда ей идти. К нему, именно к нему. Она шла, и какое-то непонятное тепло зарождалось внутри. Лобова отдадут под суд, больше никто не посмеет отнять его у нее. Микаса дошла до дома и остановилась перед дверью, она немного волновалась, но вошла. Леви сидел на диване, опираясь шеей на низкую спинку. Выглядел он ужасно, все те же раны, плюс усталость. Было видно, что поспать ему почти не удавалось. — Ты пришла. — Да. Леви слегка улыбнулся, но тут же поморщился от боли, девушка поспешила зажечь свечи, так как дом уже начинал терять четкие очертания, а значит наступала ночь. Когда свет был организован, она немного покопалась в дорожной аптечке, которую любезно ей одолжила Ханджи и села рядом с капралом. — Будет щипать. — Она сказала это с грустью в голосе, ведь ей совсем не хотелось причинять Райвелю боль. — Ничего. — Он лишь поднял голову так, чтобы волосы перестали закрывать лицо, и закрыл глаза. В таком положении его губы были приоткрыты. Микаса начала обрабатывать раны на лице: на лбу, обработала глубокие царапины на щеках, затем надо было обработать губы… Девушка отложила вату, промоченную в специальном растворе и сказала: — Леви… Будет щипать. —… — Тот ничего не отвечал, лишь спокойно сидел. Его ровное дыхание чем-то притягивало Микасу, она приблизилась к его лицу и коснулась уголка губ своими, мужчина невольно дернулся от боли, но не отстранился от нее. Девушка встала над ним, оперлась на спинку дивана и поцеловала капрала. Целовала она легко, стараясь как можно меньше принести ему боли. Он отвечал. И когда Микаса собиралась начать зализывать раны на губах капитана он начал издавать такие звуки, будто задыхался, Микаса в ту же секунду отстранилась и смотрела на него непонимающим взглядом: — Что с вами? Он лишь широко открыл рот и зажмурился: — Апчхи! — Райвель открыл глаза и уставился на девушку взглядом, говорящим «давай продолжай меня лечить». Брюнетка не знала куда ей деться, ее дико пробирало на смех, она лишь тихонько посмеялась и посмотрела на капрала, который сейчас выглядел очень недовольным ребенком. — Ну вот, ты заболел. Придется пробыть тут еще как минимум неделю, наверху погода не лучше, а тут по крайней мере ветра нет. Ложиcь. — Она не знала, можно ли ей с ним на «ты». — Если мы будем тут мне придется еще пару раз украсть еду и лекарства. Ты сможешь подождать до завтра? — Его голос был спокойным, но очень уставшим. Эта фраза смутила девушку: «Даже в таком состоянии он думает о том, как прокормить меня. И все-таки он обращается ко мне на „ты“, это хорошо». — Нет, ты будешь тут, я сама. — Но ты не зн.. — Леви. — Она коснулась его щеки, подарив ему боль и нежность одновременно. «Твоя рука такая теплая. Что ты со мной делаешь? Почему я должен тебя слушать? А если с тобой что-то случится?» — Послушай, — он сильнее прислонился к ее руке, — ты же никогда этим не занималась. Справишься? — Да. А сейчас. — Она не могла сказать, что сейчас, потому что ей нужно было снять с капрала рубашку и девушка уткнувшись носом в шарф просто начала расстегивать пуговицы на рубашке капрала. Он был в шоке, но не сказал ни слова, все же он был слишком слаб и уставшим для того, чтобы сопротивляться. Когда грязная ткань упала на стул, Микаса уложила мужчину на диван и начала обрабатывать раны на теле. «Все же он великолепен.» К тому времени, как Микаса закончила, мужчина уже спал. Она улыбнулась глядя на его спящую фигуру, он был такой спокойный, но все же такой уставший. Накрыв капрала одеялом девушка отправилась наверх. «Я буду заботиться о тебе и ты увидишь ее, ты узнаешь мою любовь». Проснулась Микаса через четыре часа после того, как заснула мертвым сном, она тихонько вышла из дома, прихватив один из ножей, и отправилась добывать еду. Воровать она не собиралась, она подошла к первой большой местной компании и сказала что готова продать кольцо графа Лобова (которое она незаметно сняла у него с пальца, пока тот визжал от боли). Своим заявлением она привлекла кучу народа и в итоге ей отдали за него неплохую сумму. Теперь она со спокойной душой купила продукты на неделю и необходимые медикаменты, а так же отобрала в местном складе одежды более менее приличные вещи. Вернувшись домой, девушка начала готовить, пока она варила бульон, капитан проснулся и начал возмущаться по поводу его состояния, периодически шмыгая носом и чихая, заставляя Микасу каждый раз сдерживаться, чтобы не смеяться в голос. Каждый день она варила бульон, который, кстати, помогал капралу поправиться. Девушка рассказала, что такой суп варится по рецепту ее семьи и он может спасти от любых болезней. Капрал все еще не мог нормально встать на ноги и Микаса кормила его в постели. И каждый раз мужчина краснел, принимая порцию, которую брюнетка специально остужала, чтобы тот не обжегся. Он сам не замечал, как радовался каждой такой процедуре, и даже иногда улыбался девушке за ее: — За маааму, за паааапу. После этих слов Микаса сама начинала смеяться, а он уже не мог смотреть на нее без нежности, ведь она была рядом, и он был нужен ей. За несколько дней они пережили целую жизнь: она увидела как он может улыбаться, услышала его смех. Теперь она могла называть его по имени, а он иногда клал свою руку ей на голову и трепал ее волосы, для нее это было высшей похвалой. Однако от капрала не ускользнуло то, что за один раз девушка принесла слишком много ХОРОШЕЙ еды, не говоря уже про лекарства и одежду. — Кхм, Микаса, ты где столько украла? — А я не крала. — Это как так? — Он действительно удивился. — Я заплатила торгашам. Во время своей атаки на Лобова я сняла у него с пальца кольцо, вот им и расплатилась. — Глупая, — тут мужчина резко стал серьезным, — кольцо это единственная вещь подтверждая его личность, теперь мы должны его вернуть. — Ничего мы не должны! — Микаса сорвалась на крик, она хотела забыть об этом ужасе как можно быстрее, но почувствовав крепкие руки на своих плечах, девушка успокоилась. Леви уткнулся ей в затылок, а затем сказал: — Эрвин сам вернет кольцо. — Да. — Чуть слышно ответила Микаса, утвердительно махнув головой. *** За неделю капрал заметно поправился, но брюнетка настаивала на том, чтобы он и сегодня поел суп: — Ты должен.. — Я должен тебя обнять. — С этими словами Леви подхватил Микасу на руки, сел на диван, а ее посадил на себя. Девушка не успела ничего ответить, как почувствовала вкус его губ, она закрыла глаза, и ответила на поцелуй. Он был легким, нежным, теплым… В этот момент Леви осознал то, чего, возможно боялся больше всего — он осознал, что любит ее, любит ее улыбку, запах, любит слушать ее голос. Но пугали его не чувства к девушке, а то, что он был готов поверить ей… В этот момент за окном пролетели две белые птицы, лучи света попали в окно, Леви закрыл глаза… «Микаса, ты узнаешь мою любовь».