Who are you

      той же ночью — Так вот, а потом он вдруг поскользнулся, и я его поймала прямо над краем выступа. Да какой там над — за! За краем выступа! Я не знаю, как это произошло! А потом весь следующий вечер, сразу после службы, все эти священники, или как их правильно называть, благодарили меня за сохранение жизни Вильгельма! — Свон снова глотнула собственноручно приготовленный коктейль, который состоял из виски и колы. Колы там, конечно, было гораздо меньше виски, но мысленно (а главное душевно) блондинка успокаивала себя названием «коктейль». — Да ты Спаситель! — По другую сторону монитора сидела Миллс с почти нетронутым бокалом мартини (Эмма попросила выпить с ней, как будто это будет считаться не в одиночестве). — А главное, я просила его молчать, но, вероятно, его вопль был слышен на соседней горе, потому что, если я не привираю, я видела сход лавины, — шепотом добавила блондинка, глаза уже горели нетрезвым взглядом. — Эх, я так тебе завидую, Эмма, — с придыханием наклонилась к монитору Реджина. — В чем? Да моё сердце чуть не выпрыгнуло, когда я осознала, что держу паренька за тонкую ручонку! Ей Богу, милая, я испугалась посильнее Вильгельма! — потирая вывихнутое запястье левой руки, спрятанное под эластичным бинтом, Свон сделала последний глоток напитка и потянулась за уже ополовиненной бутылкой. — Ты там береги ручки-то, — смеясь, закинула ногу на ногу брюнетка, впиваясь взглядом в рельефные руки девушки. — Хахах, конечно, берегу. Их многие любят, — поймав взгляд собеседницы, Свон подмигнула смутившейся девушке. — Эм-ма, — растягивая слоги, выдохнула брюнетка. Она допила мартини и теперь вдохновленно смотрела в панорамное окно своей квартиры, расположенной в центре уже ночного Нью-Йорка на двадцать восьмом этаже. — Да, да, милая? — блондинка помедлила с ответом, наслаждаясь видом задумчивой девушки, ловя себя на несколько неприличных мыслях. — Боюсь, мне пора готовиться ко сну, — извиняюще улыбаясь и переводя взгляд на экран, Миллс так же, как и Свон, помедлила с ответом. Она задумалась о красоте гор и доброжелательности европейских людей, о которых последние два часа рассказывала ее новая подруга по скайпу. О прыжке с тарзанки и зашкаливающему адреналину, что сопутствовал свободному полету. — Точно! У вас же там уже за полночь! — хлопнув наигранно себя по лбу, произнесла Свон. — Не передразнивай, я знаю, что у тебя скоро утро, — мягко улыбнулась Миллс в ответ. — У меня сегодня законный выходной, — гортанно проговорила блондинка, поднимая указательный палец вверх. Она поправила распахнувшийся халат и картинно послала Реджине воздушный поцелуй. — Пиши мне, — Реджина тепло улыбнулась и нажала на кнопку выключения вызова. Спустя пару минут, которые она неподвижно просидела, смотря в потухший экран, брюнетка рассмеялась в пустой квартире и отправилась в спальню.       7 декабря — Снооооууууу, — Эми и Редж кричали в один голос, смеясь над общим другом, который отвешивал поклон на импровизированной сцене. Точнее, они, конечно, не смеялись над ним, а поддерживали аплодисментами и улыбками начинающего поэта. — А теперь, после столь романтического стихотворения, я бы хотел завершить свое выступление грустной нотой. На прошлой неделе скончался мой друг — любитель экстрима и красивых девушек. Он немного старше меня, успел послужить и завоевать себе звание капитана, обладал лидерскими качествами и самыми дружественными… Нет, не так я говорю. Он был самым верным, самым настоящим другом, способным в сложный час не только выслушать, посоветовать, но и заставить действовать, — Эдвард откашлялся и, попросив прощения, поднес стаканчик к губам.       Парень сидел на высоком барном стуле перед друзьями, коллегами и абсолютно незнакомыми личностями, зашедшими в бар в этот час. И сейчас Сноу готовился к открытию души перед людьми в надежде, что это не будет тщетным. — Мы… — было видно, как из правого глаза проделала себе путь вниз скупая мужская слеза. Мы не имеем права писать за других. Мы можем лишь передавать всё словами. И под «другими» мы, конечно, подразумеваем родных, Своих всех тех, кого мы больше не увидим. Мы не имеем права писать за других. Ту боль, что ты испытывал часами, Тот страх, что видел ты в глазах друзей своих, Командовал и отправлял на смерть живыми. Мы не имеем права писать за других. Рассказывать чужие тайны людям, Замаливать свои грехи и тут же смело мстить За то, что силясь вас понять, увы, не можем. Мы не имеем права писать за других. За тех, кто в жизни стали лучшим. И крик, и плач, застрявший лезвием в груди, Слова «борись!» и выстрел в спину…«это сложно».       В зале повисло молчание. Остекленевшие глаза видели сжатую челюсть и то, как мужчина старался не дышать, выравнивая пульс одними мыслями. Реджина встала с места и всё под ту же тишину прошла на сцену. — Ты молодец, что позволил нам побывать в твоей памяти, — девушка опустила ладонь на плечо друга, — а теперь, можно я закажу тебе выпить? — Виски. Двойной. Со льдом, пожалуйста, — было видно, как парень расслабился под рукой Миллс. — Вот и отлично, кто-нибудь хочет еще выпить? — Реджина обернулась к всё так же притихшему залу, чем вызвала смешок и гул посетителей, аплодисменты и одиночный крик «браво!». — Редж, ты просто космос! — подлетела к спускающимся друзьям Эми и обняла обоих. — А ты, уважаемый Эдвард Сноу — целая вселенная. — Лоуренс, договоришься, женюсь, и ты не отвертишься, — парень притянул к себе подруг и поцеловал обеих в щеки. — Тихо, тихо, мой любимый бариста после захода солнца превращается в болтливого бармена. А твоя «атмосфера» как там поживает? — О! Ты про Эмму? Всё отлично, отсыпается, наверное, — рассмеялась Миллс, принимая два стаканчика с виски. — Я скоро начну ревновать! Сменит тут потихоньку Эми на Эмму, а я и не замечу! — Лоуренс чокнулась с друзьями своим лонгом. — Оу, Миллс, а я что-то не поняла, ты с каких пор у нас не брезгуешь высокоградусными напитками? — Я никогда и не… Ой, да брось, родная, как будто тебя не задел последний стих Эдварда! — С каких пор ты стала такой сентиментальной? — Просто сейчас, послушав новости, часто начинаешь сомневаться в своей безопасности. Причем не совершая ничего противоестественного, ты становишься мишенью для какого-то ненормального с аномально повернутыми мозгами. — Что верно, то верно, — Эдвард вынырнул из своих мыслей поддержать тему и ушел обратно в себя.       В баре снова заиграла легкая музыка, совмещая танцевальный ритм и классические инструменты. Опускающаяся ночь и атмосфера пьянеющих гостей приглашали сменить сцену на танц-пол и зажечь до утра. Столики немного отодвинули к стене, а все приходящие посетители занимали барную стойку, подоконники и любые выступающие поверхности, помечая их полупустыми бокалами. — Девушки, а почему вы не танцуете? — к их столику подошел высокий брюнет в классической, темной рубашке с закатанными рукавами. Он протянул руку Эдварду и тут же получил рукопожатие. — Мааайк! — подпрыгнула на стуле Эми, кинувшись обниматься со старым знакомым. — И вновь мой вопрос остался без ответа, — по-доброму выдохнул мужчина, глядя на последнюю в компании, которая всё еще не поздоровалась. — Привет, Майк, — Реджина подняла руку и помахала ею в знак приветствия. — Здравствуй, Реджина, давно тебя не видел и не слышал. — Мы не пересекались, — пожав плечами, слегка холодно ответила она. — А я часто о тебе напоминаю нашей подружке! — ткнув пальцем в плечо брюнетки, заявила Эми. — Лоуренс, сядь, пожалуйста, — появившийся румянец не смог ни от кого укрыться. — Майк, а ты не хочешь взять чего-нибудь и присоединиться к нам? — Да, конечно, а что вы пьете? Так, виски, виски, вода. Похоже, я определился с выбором, — подмигнув Эми, парень отошел к барной стойке. — Снежная королева, хватит его динамить! — шикнула тут же на подругу блондинка. — Я не снежная, — шикнула в ответ Миллс, — хватит меня причислять к ледышкам! — Ты сейчас была именно ею! Эдвард, скажи же? — Да, да, я даже пиджак накинул, — дернув за рукав, пожаловался Сноу. — Помолчал бы. Я не холодна, просто не уверена, что он… — Что? Ты не уверена, что он… Он влюблен в тебя, милочка! По уши! — Лоуренс снова начала заниматься рукоприкладством, стукнув кулачком плечо подруги.       Но Миллс ответить не успела, услышав сигнал своего телефона о входящем смс. «Зеленый или белый».       Миллс уставилась в экран, не понимая, чего от нее хотят. Смс пришло от Свон, а вот смысл все никак до брюнетки не доходил. Она даже успела посчитать, сколько у подруги времени, но и это не помогло узнать тайну вопроса. — Белый, — шепнув на ухо и обдавая теплым дыханием, предложил Майк. «Зеленый», — ответила Миллс и нажимала блокировку экрана. Внимание и забота мужчины были приятны, но это ее Атмосфера, и никто не должен лезть в их отношения. — Друзья, я хочу пригласить вас выпить за чудесный вечер и приятную компанию, — подняв бокал со скотчем, произнес Майк. — Юхууу! — наигранно зааплодировала Эми, поднимая всем настроение.       Компания выпила и перешла на отстраненные темы: Майк делился своими новыми познаниями в облагораживании периферии Нью-Йорка; Эдвард поддерживал тему, рассказывая о развитии области учебных заведений; Эми подталкивала Миллс поближе к Майку, что однозначно и незаметно удавалось; а Миллс поглядывала на телефон в ожидании чуда и нового сообщения, которое так и не пришло к владелице. — Может, потанцуем? — опустошив второй бокал, Майк все же встал и привлек внимание девушек. — Да! Это отличная идея! Миллс, отрывай задницу от стула, пойдем, покажем класс этому заведению! — Лоуренс была весьма захмелевшей, именно поэтому она-таки смогла отвлечь подругу от телефона и с помощью брюнета оттащить на танц-пол. — Упс, медленный танец, я ретируюсь.       Миллс отчетливо видела, что Эми была не настолько пьяной, какой пыталась показаться, но не успела она вставить и слово, как ощутила на своей талии мужские ладони, а, подняв глаза, поймала уверенный взгляд Майка. Они танцевали. Причем станцевали и этот медленный танец и следующие, отдаленно напоминающие быстрый вальс. Реджина полностью погрузилась в музыку, отдаваясь телом такту и чужим умелым рукам. В какой-то момент ей даже показалось, что вокруг средневековый зал, в котором так же, как и она, кружатся леди в объемных платьях.