Who are you

11 декабря — Аааааа! Я опаздываю в редакцию! Мои билеты! Мои… чтооооо?!       За закрытой дверью в спальню вновь что-то рухнуло, окончательно вырывая Миллс из царства Морфея. — Хей, дорогая, ты жива? — накинув легкий халат поверх пижамной рубашки, брюнетка приоткрыла дверь и тут же постучалась. — Жива. Да лучше б под землю провалилась! Что у тебя здесь происходит?!       Свон стояла посреди комнаты в одном нижнем белье и хватала воздух открытым ртом, смотря себе под ноги на разбросанную одежду и куст какого-то растения, расположившегося сверху. Цветок прикрывал собою разбитый горшок и бугорок земли. — О! — Реджина замерла, сделав шаг внутрь комнаты. — Вот тебе и «о!», — Эмма пыхтела, поднимая вещи и стряхивая с них землю. — Я могу бросить их в машинку? — Не можешь. У меня назначена встреча на 13.00. — Так это же через… полчаса назад?! — Миллс глазами отыскала настенный часы, долго в них всматриваясь. — Свон! — Да, я знаю! Я понадеялась на разницу во времени, — в ответ, прикрыв уши, рычала блондинка. — Чёрт! — Окей, я сейчас тебе что-нибудь найду. Я ведь должна тебе что-то найти? — Реджина, — выдохнув и наконец-то подняв взгляд на девушку, Эмма сообразила, что стоит в одном белье. — Да, я была бы тебе очень благодарна. Джинсы точно не спасти. — Я тогда, — брюнетка скользнула взглядом по подтянутому телу, которое так привлекательно светилось в лучах заглянувшего в окна солнца. — Я поставлю кофе, — почувствовав тепло румянца на своих щеках, девушка попятилась из комнаты, тут же прикрывая дверь.       Через пару минут на кухне показалась и виновница румянца в весьма задумчивом виде. — Мне показалось или… — поймав заинтересованный взгляд брюнетки, Эмма не успела договорить. — Ах это… Я не привыкла видеть обнаженные тела девушек у себя в квартире, — мягко ответила Миллс на незаданный вопрос, вновь испытывая теплоту на своих щеках и учащенный пульс. — Извини, но мне не во что сейчас одеться, — Свон оглядела длину блузки, которая единственная была сменной в её сумке, и доставала она явно не до пят. — Всё хорошо, мне это даже нравится, — искренне и с поддержкой улыбнулась брюнетка, хихикнув на поведение Эммы. — Прекрати, иначе теперь я зальюсь румянцем. — И ничего я не краснела! Ты пей кофе лучше.       Реджина поставила на стол тарелку с фаршированными блинчиками и кружку дымящегося кофе. — Черный, с лимоном, с молоком? — подняла она взгляд на мечтательную Свон. — А ещё ты чертовски приятно целуешься, — наблюдая за реакцией девушки, Эмма закусила губу.       Фраза определенно вызвала феерический результат: она вышибла воздух из лёгких брюнетки, после чего кожа на шее пошла пятнами, а сама девушка закашлялась. — Хей, хей, детка, я просто хотела сказать, что не прочь… ау! — Эмма свалилась со стула под напором прилетевшей подушки. — Прекрати, — отдышавшись и красная, как рак, Реджина стояла в шаге от Свон. — Окей, окей, — смеясь и поднимая руки вверх, блондинка наслаждалась лёгкостью в общении. — Мне Эми написала. Я когда-нибудь убью эту дурынду! — Да, точно, ты сможешь! — Эмма на всякий случай пригнулась, отгораживаясь от Реджины столом. — Я спросила, зачем она провернула это дело. — И? — с опаской посматривая на подругу, Свон вернулась на свой стул и губами коснулась края кружки. — Ей было интересно, как ты целуешься. — И как? Она удовлетворила свой интерес? — отправляя второй блинчик в рот, Эмма пристально смотрела на меняющиеся эмоции брюнетки. — А ты как думаешь?       Риторический вопрос повис в воздухе, окуная девушек в свои мысли. Эмма быстро доедала завтрак, обжигаясь вкусным кофе, Реджина копалась в вещах, отыскивая подходящие брюки.       Пообещав написать по прилёту в Ванкувер, Эмма скрылась в редакции Нью-Йоркского филиала, поблагодарив за то, что Реджина её подбросила.       Гулкие шаги отдавались по пустому коридору второго этажа, заставляя прибавить шаг и поторопиться. Мимо маленьких окошек в дверях, Эмма двигалась вперед, не встречая ни одного человека. В офисе редакции в Глазго даже в выходной день всегда находились сотрудники: охрана, фотокорреспонденты, студенты, уборщики. Помещение жило, не смотря на отсутствие руководства. Здесь же всё дышало беспокойной тишиной. Она заставляла сильнее биться сердце, а ноги передвигаться быстрее. Когда раздался грохот за ближайшей дверью, это оказалось почему-то ожидаемо. Девушка сорвалась на бег и пинком открыла дверь, тут же заскакивая внутрь. Она озиралась по сторонам, обращая внимание на качающийся светильник и беспорядок из разбросанных газетных обрезков и бумажных документов. У дальней стены стоял ошарашенный мужчина в расстёгнутой рубашке. Его толстый живот упирался в пустой стол, а по лбу струился пот. Осиплое дыхание рвано вырывалось из ярких губ, не позволяя надолго прикрыть глаза. На немой вопрос Эммы, когда она цепко и пристально поймала взгляд работника редакции, он попытался руками показать на разбитое окно. — Выпуск, — его одышка не давала сформулировать мысль, но Свон терпеливо ждала ответа. — Украли. Завтрашний. Там! — Вот чёрт.       Зрачки расширились, а проблема филиала потекла по венам, заставляя быстро работать мозг.       Эмма Свон никогда бы не сказала, что является трудоголиком. Она никогда не выйдет в смену, если есть возможность профилонить. Но девушка болела общим делом. Она любила свою редакцию, жила, совмещая удовольствие и заработок. Свон любила свою профессию.       Именно поэтому, Эмма оттолкнулась пятками от края рамы и выпрыгнула в окно. Приметив единственную фигуру, которая двигалась быстрее остальных, да к тому же и ровно от офиса, Эмма двинулась за ней. Посматривая по сторонам, Свон достаточно быстро стала сокращать расстояние до двигающейся цели. В какой-то момент, когда вор заворачивал за угол стоящего на проспекте здания, Эмма поймала на себе его взгляд. Серая толстовка и натянутая на глаза тонкая шапка не давали разглядеть нарушителя.       Обогнув здание, Свон увидела лестницу, прилегающую к его стене, по которой, держась за перила, взбегал воришка. Согнувшись и отдышавшись пару секунд, Эмма двинулась следом. Смотря ровно себе под ноги и стараясь попадать на все скрипучие ступеньки, девушка услышала усиливающийся шум железа по железу, двигающийся откуда-то сверху. Эмма резко подняла глаза, замедляя темп. До серой толстовки оставалось два пролёта, но по лестнице двигалась бочка, которая с каждым своим приземлением на ступеньку издавала грохот и увеличивала свою скорость. Она ровно проходила между перилами и стеной, периодически задевая их ребрами, но так же продолжая свой путь к блондинке.       Эмма сглотнула появившуюся слюну, всё так же хрипло дыша и хватаясь за правый бок. Свон уже остановилась и стояла ровно посередине ступени, мысленно и физически готовясь к встрече с бочкой. И когда до неё осталось не больше метра, Эмма подпрыгнула, на всякий случай, протягивая руку к кирпичной стене. Прыжки никогда не были сильной стороной физической подготовки Свон, а тактические игры заставляли краснеть. Именно поэтому, когда бочка удачно пролетела под телом блондинки, Эмма не удивилась своему приземлению мимо ступеней.       Ладонь продолжало нещадно саднить, а боль в колене и выступившая на неудобных брюках кровь заставляли хромать. Свон с новой озлобленностью, шипя оскорбления сквозь зубы, перепрыгивала ступени, всё выше поднимаясь по лестнице. Сверху хлопнула дверь, оповещая, что вор пробрался в здание. Дёрнув дверную ручку, Свон остановилась, вглядываясь в темноту. Перед девушкой ровно в дверном проёме от левого косяка до правого проложила себе путь палка, похожая размерами и весом на балку, подпрыгнув от соприкосновения с керамзитовым полом. От громкого звука перехватило дыхание, но следом за ним Эмма услышала удаляющийся шорох. — Ты издеваешься?! — сорванным голосом прокричала в темноту Свон и осторожно шагнула в темноту чердака на звук за вором.       Прикрыв дверь и оставаясь в темноте, блондинка на ощупь выбирала места с меньшим количеством керамзита, стараясь попутно отдышаться и привыкнуть к полумгле. Шорох прекратился, а кровь ещё била в висках, не давая сосредоточиться. Эмма остановилась, испытывая стойкую тревогу, как будто воздух вокруг резко превратился в кисель. Ощутив тонкие руки на талии, Свон попыталась вырваться и развернуться — захват был со спины. Но тонкие руки не значит слабые. Они с лёгкостью оторвали девушку от пола, и уже в следующую секунду Эмма шипела от боли от соприкосновения открытой кожей к шершавому керамзиту. Громкий близкий шорох заставил испуганно подпрыгнуть и, не обращая внимания на своё собственное состояние, рвануть за тенью. Эмме удалось догнать вора, прыгнув в его сторону и точно так же обвить руками тело, удивляясь мягкой податливой груди. Они кубарем покатились до ближайшей стены, и именно затылок блондинки первым с ней встретился. Из-за удара Свон разжала руки, выпуская юркое тело, которое тут же, подхватив с пола набитую бумагами сумку, скрылось за дверью в этой же стене.       Справляясь с подкатывающей тошнотой, Эмма сконцентрировала взгляд на щели света, пробивающегося из-под двери, в которой скрылся воришка. Свон направила своё непослушное тело на выход с чердака с присущим её упорством, заранее щурясь на ожидаемый свет.       У края крыши стояла явно женская фигура, облаченная в узкие джинсы и серую толстовку. Девушка смотрела на горизонт, впиваясь ногтями в низкое ограждение. За спиной Свон был единственный выход с крыши, что позволило блондинке мысленно усмехнуться — она победила. В честной схватке один на один у Эммы было явное преимущество.       Но кто же знал, что эта преступница была явно сумасшедшей с суицидальными наклонностями? Когда дверь хлопнула, воришка вздрогнула и обернулась, медленно покачивая головой, смотря широко распахнутыми глазами на Свон. — Хей, давай ты просто отдашь мне сумку, а я скажу, что где-то её нашла?       Эмма медленно подходила к девушке, когда заметила, как на губах незнакомки заиграла усмешка. Страх тут же мурашками прошёлся по телу. Воришка сделала пару шагов назад для разгона, а потом резко сократила расстояние до края крыши, отталкиваясь носком от ограждения и с победным криком скрылась из виду. Злость, овладевшая Свон, вскипятила кровь, и ноги сами собой понесли следом за незнакомкой. Эмма увидела, как девушка приземлилась на крыше соседнего здания, но метры до него заставили задержать дыхание, делая шаг в пустоту, и осознать своё неверное решение уже в полёте.       Свон вцепилась в край крыши со стоном, ударяясь грудью и разбитыми коленями в стену. Она не долетела — прыжки не были её сильной стороной. Осознание совместно с ударом выбили воздух из лёгких, заставляя слабо дрожать пальцы, на которых сейчас висело всё тело. Подтянуться, перехватить рукой поудобнее, перебросить ногу через край. Подтянуться, ухватиться поудобнее. Подтянуться…       Ужас достиг мозга, позволяя осознанию того, что руки и пальцы не выполняют команды, охватить всё тело. Ноги пьяно трепыхались, пытаясь носком зацепиться за выпирающие кирпичики. Но и это задание было с треском провалено. Когда Свон настигла мысль о смирении, а тело отозвалось усталостью, Эмма почувствовала теплую ладонь на своём запястье, а потом сильный рывок вверх. Конечно, он не перекинул Свон через край крыши, но эта помощь позволила совместными усилиями перебраться через небольшое ограждение и оказаться на устойчивой поверхности.       Эмма лежала на спине, вдыхая воздух и привыкая к болезненным ощущениям и тянущему чувству в мышцах. Она закрыла глаза, успокаивая своё зашкаливающее сердцебиение и отпуская шум в ушах. Приземление чего-то мягкого на её живот вызвало слабый стон. Свон разлепила веки, встречая заинтересованный взгляд прищуренных глаз. — Ты как? — девушка теребила завязки на своей толстовке, ощупывая взглядом тело Эммы. — Чувствую себя неудачницей, — Эмма поморщилась, приподнимаясь на локтях и оглядывая бесформенную груду ткани у себя на теле, узнавая в ней сумку. — Ты отдала мне сводку. — Я могу тебя попросить? — воришка несмело присела на корточки у тела Свон. — Пусть они исключат статью об инциденте в четвертом роддоме. — Твою мать.       Свон вновь болезненно опустилась на своё затылок, матеря себя последними словами. Перед ней находилась возможно еще несовершеннолетняя девочка, которая защищала свою семью. Которая заставила Эмму необдуманно покалечить себя, оставляя ушибы и кровоподтеки на теле. А что, если бы она не удержалась? А что, если бы девочка не допрыгнула? Мысли скопом роились в голове Свон, вызывая боль и слёзы. — Ты же не плачешь? — сопящая незнакомка наклонилась ближе к Эмме, закрывая её лицо от заходящего солнца. — Твою мать.       И в этой фразе, прошептанной осипшим голосом, звучала вся нецензурная лексика, о которой только могли слышать люди. Изумрудные большие глаза на невинном лице девочки завороженно смотрели в глаза Свон и пылали всеми возможными эмоциями от вины и надежды до веры и мольбы.