Who are you

3 марта       В зале конференции пахло свежим ремонтом и деревянной мебелью. На протяжении всего дальнего стола лежали папки желтого цвета, возле каждой стояла маленькая бутылка воды и парочка пластиковых стаканов на них. Так же в прописанном искусственном беспорядке лежали ручки и несколько текстовых маркеров. Брюнетка в строгом черном костюме и юбке-карандаше чуть ниже колен обходила комнату в третий раз, пытаясь найти недочеты, которых явно не было. В высокие окна прорывался солнечный свет, обжигая холодом и позволяя насладиться видом на Вашингтон на уровне одиннадцатого этажа. Сегодня не было ветра, первые листочки появлялись то тут, то там непосредственно над землей, сливаясь с такой высоты в приятную зелень.       Раздался стук и сразу за ним скрип открывающейся двери. Показалась фигура секретаря, которая поймала взгляд и, кивнув, вновь вышла, оставляя дверной проход зиять нарушением тишины. Сердце предательски сжалось, глаза устремились на наручные часы. Одна минута. Одна минута до первых в жизни женщины переговоров. Сейчас она чувствовала себя подростком, стоящим по середине взрослого офиса, где она не должна быть, где все вопреки привычкам относились к ней как к равной. Стажировка окончилась спустя два месяца после принятия на работу, отсекая все пути к бегству, ведь это уже была не просто практика на рабочем месте студента выпускного курса. Это была полноценная и мало того, перспективная, работа молодого специалиста с инновационными взглядами и верой в хорошее будущее. — Мисс Миллс, — первый председатель материализовался в конференц-зале будто по мановению волшебной палочки, заставив вздрогнуть и передернуть плечами. Лысый мужчина мило улыбнулся и слегка наклонил вперед голову, после чего тут же прошёл к своему неподписанному месту.       Здесь у всех есть требования и обязательства, которые не отображаются бумагой и прописываются в электронной почте. Вести себя по-взрослому и так интеллигентно здесь принято. Негласно и абсолютно нефальшиво. — Доброго дня, — второй председатель, молодой мужчина в расстегнутом костюме-тройке с бардовыми запонками прошёл к своему месту, оставляя мягкий аромат дорогой мужской туалетной воды.       Реджина прошла к окну, взяв папку с основного стола. Она сегодня представляет свой проект по привлечению избирателей к их демократической партии. Плечи слегка дрожали, а сердце делало остановки, замирая с каждым новым входящим в зал. — Мисс Миллс, — в зал вошла еще одна пара, мужчина в лаковых ботинках и полосатым воротником, выглядывающим из-под пиджака, и женщина с рыжими волосами и цепким взглядом. Реджина почувствовала, как он прошёлся по ней без смущения, касаясь каждого изгиба тела.       С большей частью сотрудников головного офиса партии брюнетка познакомилась лично, но запомнить огромное количество имен в мгновение ока оказалось трудной задачей. Реджина даже повесила фотографии председателей над своим рабочим столом в квартире, подписав имена и отличительные качества. Вспомнив мемориальную доску, девушка немного улыбнулась, ведь она умудрилась перепутать имена и фамилии под некоторыми фотографиями. Пиликнул телефон, уведомляя о новом сообщении и о том, что звук не выключен. Реджина сделала несколько шагов к своей сумке, которая покоилась в закрытом шкафу у пульта управлении, разблокировала мобильный и тут же поставила его на более привычный режим. Палец автоматически потянулся проверить сообщение. «Хей, как насчёт того, чтобы выпить сегодня кофейку с приятной сонной девушкой?»       Брюнетка улыбнулась, закрывая диалог. Свон вновь влезла в мысли, занимая значительное место и разрушая гармонию. — Мисс Миллс? — девушка, стоящая у флипчарта привлекла внимание Реджины, приглашая выйти к председателям и начать путешествие в своё выступление.       По ступенькам, перебирая аккуратно ножками, упакованными в красные туфли, поднималась статная брюнетка и оглядывалась по сторонам. В этой части Вашингтона она была впервые, архитектура и зелень завораживающе строили фантазии в голове, ловя отблески практически зашедшего солнца. Кофейня, расположенная вверх по крутой уличной лестнице на втором этаже, поражала французским стилем и состаренной штукатуркой на мелких колоннах.       Скрипнув стеклянной дверью, Миллс вошла в приятный полумрак, который удачно рассеивали лампочки, висевшие низко над столиками, наполненный запахом свежезаваренного кофе. Из динамиков над головой играл мелодичный джаз неизвестных исполнителей. Реджина окинула помещение взглядом, сразу замечая блондинку, сидевшую у дальней стены лицом ко входу. Ну, как лицом, она запрокинула голову на край спинки, прикрыв глаза. — Доброй ночи, приятная девушка, — Миллс улыбнулась, стараясь подойти к столику, не привлекая внимания. — Практически, доброго утра, — не вздрогнув и не открывая глаза, поприветствовала Свон подругу в ответ.       Спустя пару секунд Эмма всё же посмотрела на Реджину и искренне улыбнулась, щурясь, как кот на солнышко. Блондинка притянула к себе полулитровую кружку с дымящимся кофе. — Итак, — Свон протянула, осматривая деловой стиль брюнетки и приторно облизываясь. — Значит, не зря мы с тобой познакомились на политической лекции. — О, Эмма, это было так давно! — Миллс притворно махнула рукой, ощущая румянец на своих щеках. — Немногим раньше нашей последней встречи, — блондинка усмехнулась — в голове возник вид смущающейся Миллс, обрабатывающей ранки на коленях. — Ты знала, что кофейное дерево выращивают максимум до трёх метров, а выше расти не дают, обстригая его? — Свон провела ладонью над паром от кружки. — На самом же деле кофе может вымахать под девять метров. — Ты сейчас проводишь аналогию с нашим государством? — Государствами, да, — поморщившись, исправила Эмма и подняла глаза на Миллс. — О! Тоже интересный факт: удобный растворимый кофе изобрёл в 1906 году бельгиец с именем Джордж Вашингтон. — Серьезно? — улыбнувшись, Миллс вперила взгляд в двигающиеся губы Свон. — Ещё как! — Эмма заметила, куда смотрит Реджина и тут же, не удержавшись, облизнула их. Действие, не оставшееся не замеченным, тут же вновь поселило румянец на щеках брюнетки. — А ещё, что удивительно, кофе благоприятно сказывается на полости рта. — Ты недавно была на плантациях кофе, признайся, Свон, — Миллс засмеялась, случайно пнув ногой Эмму и вновь смутившись. — А если серьёзно, это действительно так? — Ага, кофе хороший антисептик.       Эмма расслабленно сидела, слушая новости и наблюдая за поведением Реджины, иногда заглядываясь на эти плавные, но в то же время бесцельные, движения рукой, редкие прикосновения то к своему запястью, то к рукам, когда она случайно задевала ногой, а так же переставляла стул, ёрзая на нем. В организме, который требовал сна, играли спокойствие и принятие женщины, сидящей напротив. Эти необычность, которая окружала брюнетку, и легкость в движениях, говор и мягкость языка. Этот стиль в одежде, статность походки, умение себя держать и, не задумываясь, следовать требованиям этикета. — Эмма, смотри, — более тонкий, нежели обычно, голос Реджины вырвал блондинку из сонных видений идеальной женщины. — Здесь дают еду нуждающимся.       По телу пробежались мурашки. Свон подняла взгляд: у барной стойки, поправляя лёгкую куртку, стояла девушка лет пятнадцати. Та самая девушка, за которой гонялась в Нью-Йорке Эмма. Ситуация заставила напрячься, прислушиваясь к беседе, которая сейчас происходила. — Ребят, дайте еще чего-нибудь сладенького, — принимая пакет из рук баристы, девушка состроила жалобное выражение лица. — На хвост упало два мелких беспризорника, надо хоть порадовать котяток*. — Может, тебе еще порцию чего-нибудь сытного? — одна из официанток подошла к парочке, закрывая обзор девушкам. — Да я поделюсь, не парься, — махнув рукой, девочка стала с обожанием смотреть на баристу, который доставал с витрины печенье с шоколадом. — Ты молодчина, детка, — официантка погладила девочку по плечу и ушла к своим столикам. — Сколько еще ты будешь ютить у себя новичков? Всем не поможешь, — бариста положил сласти в бумажный пакет и протянул его девушке. — Если один раз повезло мне, еще не значит, что кому-то не должно повести со мной, — девушка с гримасой мудреца подмигнула парню, отдавая честь и разворачиваясь к входной двери.       Реджина с ошалелыми глазами начала рыться в сумке, доставая купюры и кладя их уголком под тарелку с несъеденным десертом. Шепча одними губами «идём», брюнетка схватила цепким захватом Эмму за запястье, настойчиво приглашая выйти из-за стола.       Миллс широким шагом проскользнула мимо столиков, выходя на знойный воздух. Краем глаза улавливая движение девчушки, женщина двинулась за ней, ожидая, что Свон пойдет за ней следом. Огибая здание за зданием, Реджине приходилось внимательно выбирать дорогу, двигаясь быстрее обычного на своих шпильках, игнорируя немой вопрос Эммы. — Ты её знаешь? — скупо произнесла блондинка в нетерпении. — Скорее всего, я знаю парней, про которых велась беседа в кофейне, — так же не оборачиваясь, ответила Реджина. — Вот как, — многозначительно протянула Свон, догоняя брюнетку. — Т-ш-ш, — резко остановившись, Миллс схватила ладонь девушки, прижимая её тело к своему, спрятавшись за углом дома: девочка стояла у киоска, беседуя с одним из прохожих. — Хей, — привлекая внимание и замечая, что разговор заинтересовавшей Реджину девочки с мужчиной не подходит к концу, начала Свон. — Да, Эмма? — карие глаза внимательно смотрели, они были всего в паре сантиметров от её собственных. — Ам… — слегка смутившись, блондинка проглотила первое слово и начала заново: — я… — Как ты? — Реджина перебила блондинку, сильнее сжав ладонь той. — …нормально, — прежде чем ответить, Эмма сжала челюсть, в её глазах, показалось, пролетел весь предыдущий месяц, она помотала головой. — У меня были длинный отпуск и интимные отношения с морем. Было время подумать. А как ты? — Свон развернула сжимавшую её руку блеснувшим в вечерних огнях кольцом вверх. — А я… — Миллс инстинктивно прижала руку, пряча. — Он хороший, мы запланировали свадьбу на сентябрь. — Ты счастлива? — пытливый взгляд льдинками вошёл в карий. — Он будет хорошим мужем и отцом, — Миллс прикусила нижнюю губу. — Это то, что мне нужно. — Ты счастлива? — с напором повторила Эмма. — На него можно положиться. И… — от напряжения, витающего в воздухе, кислород раньше времени покинул лёгкие, заставляя перевести дыхание. — И я всегда об этом мечтала. — А как же любовь? — с толикой грусти осипшим голосом напомнила блондинка. — Эмма… — девушка привычно растянула согласную, утопая во взгляде, её губы пересохли, требуя влаги. — Семья с нелюбимым? — горечь с избытком сквозила в не то вопросе, не то восклицании. — Он всё для меня делает. Таверс любит меня, заботится, строит планы… — А ты? — А я хочу семью и веру в будущее, — твердо ответила Миллс, облизав таки губы. — И есть кое-что. Я не уверена, что встречу свою половинку, не уверена, что могу испытывать любовь, не уверена, что в нашем веке… Я не уверена, что будет лучше. А Майк… Майк идеален. — Реджина, я тобой восхищаюсь! — будто выплюнув яд, Свон произнесла слова. — Не каждый может строить будущее с… с достойным, — пряча влажные глаза, Эмма притянула Миллс за руку и крепко обняла, скользнув ладонью ниже по спине. — Спасибо, Эмма, — шёпотом ответила Реджина. — Мне неудобно прерывать наши объятия, но девчонка только что отошла от этого прохожего. — Точно, — собравшись, Миллс вновь продолжила свой путь за подозреваемой. — Ребятки, ваш королевский ужин! — девушки услышали звонкий голос за поворотом. — Спасибо, Тамсин, — Реджина услышала знакомый мальчишечий голос, от которого её глаза заблестели. — Крепись, приятель, — прозвучал звук опускающейся ладошки на плечо, заставивший сентиментальную Миллс сжать руку Свон ещё сильнее.       Эмма с грустной улыбкой следила за эмоциями, отображающимися на лице девушки. И сочувствие, и радость, и вера в свет — всё мелькало в то темнеющих, то светлеющих шоколадных глазах. Свон неосознанно подняла руку, проводя кончиками пальцев от скулы вниз, задевая тонкую слегка розовую кожу шеи, касаясь отогнутого ворота и вниз уже по блузе до выступающего ремня, удобно задерживаясь на нём. Такое нежное прикосновение дарило спокойствие и теплоту, заставляя тело инстинктивно следовать за рукой, прижимаясь к другому человеку. Эмма следила за рукой, внутренне дрожа от ситуации и краткости мгновения.       Кроткий шорох заставил Реджину открыть глаза, а Эмму оторваться от созерцания прекрасного. Перед девушками стоял кроха, теребя в одной руке фотокарточку, а второй приглаживая вихрастые волосы. Следом за мальчонком вышел парниша постарше, так же привлекая внимание и девочки. — Мать моя, вы чего тут забыли? — узнавая в Эмме знакомую душу, девушка спрятала удивление в глазах, отображая тут же вселенскую скуку. — Редж, а действительно, что мы тут делаем? — Свон моргнула пару раз, оборачиваясь на подругу. — Я… я хотела спросить, всё ли в порядке у мальчиков. — Всё отлично, прошу не беспокоиться, — с дерзостью и задранным носом ответила девочка, загораживая собой детей. — Ты уверена в этом? Я могу помочь… — И на предложении спасибо, мисс, но нам ничего не нужно, — с нажимом ответила она, беря в обе руки ладошки мальчиков. — Хей, милочка, эта мисс дело говорит, — ощущая, как ситуация выходит из-под контроля, Свон постаралась понять, что к чему. — Мы можем помочь. — На фотокарточке мой отец Генри, — завороженно смотря в глаза младшему мальчику, Реджина аккуратно протянула руку. — И что? Дуйте отсюда, пока полицию не вызвала, ходят тут странные женщины, на детей чужих засматриваются! — отступая спиной вперед, девушка торопилась покинуть общество странных блондинки и брюнетки, от которых сквозило бомондом и престижем. — Хей, хей, как тебя зовут, погоди! — Свон сделала шаг в сторону детей, чем только ускорила бегство ребят. — Зачем тебе эти дети? — Эмма поправила смявшийся воротник блузки, вырывая Реджину из мыслей. — Я не знаю, но этот мальчик… который помладше, он такой, — брюнетка запнулась, обращая внимание на руку у себя на шее. — Ты видела его глаза? Этот свет, эта надежда, эта вера людям! Он же, зная, как его бросили, всё еще доверяет, он любит этот мир! Любит, понимаешь? Всем сердцем, он понимает каждый твой шажок, он совершает каждое движение, которое просто пропитано верой в человечество! — сорвавшийся на высоких нотах голос затих, заставляя прикусить губу, а покатившаяся слеза — заломить пальцы. — Реджина, ты его видела пару минут, — напомнила Эмма, прижимая к себе подрагивающее тело девушки. — Я вижу его во снах уже третий месяц, — прошептала Миллс, ловя и сжимая ладонь блондинки, которая блуждала на её плече. — Я не знала… — Свон замерла, чувствуя, как успокаивается в её руках подруга. — Он не говорит. Вообще.       Губы подрагивали в такт дыханию, соблазняя Эмму потеряться в таком близком голосе. Когда брюнетка, закрыв глаза лишь на несколько мгновений, резко их распахнула, Свон одёрнула себя, проглатывая то желание, что накатило от расстояния всего лишь в пару сантиметров. — Эмма, — привычно растянув согласную, Реджина бессознательно положила обе ладони на щеки блондинки, притягивая ту и полностью поворачиваясь к ней лицом. — Он — чудо, — выдохнула она, вызывая мурашки по телу Свон, которая в свою очередь держалась из последних сил, не смея оттолкнуть или притянуть, чего хотелось больше всего.       Миллс опустила руки, отводя взгляд от сине-зеленых глаз. С поникшими плечами девушка достала телефон из сумки и вызвала такси. — Ты ко мне? — обернувшись, Реджина с мольбой в глазах смотрела на Эмму. — Я не смогу, извини, — проглотив ком в горле, Свон понимала, что её заметно потряхивает. «Не смогу держать себя в руках», — исправилась в мыслях девушка. Сегодня она не была готова ощущать тепло Реджины так близко, смотреть в насыщенно карие глаза и ловить губами выдыхаемый ею воздух. Когда-нибудь она остынет, перестанет искать брюнетку с идеальным телом в уголках своих снов. И снившийся третий месяц огонь не будет ласкать языком тело, врываясь дымом в лёгкие. Пусть она превратится в пепел, но эти моменты, проведенные в обществе Реджины, которыми вознаграждает её судьба… Эмма никогда не обменяет их на минутную слабость.       Миллс обдало холодным ветром от затуманенных близких глаз. Она вновь ошиблась. Ей казалось, что Свон поймёт, как сильно Реджина нуждается в ней. Поддержка, которую блондинка оказала сегодня, буквально благословляя её на совместную жизнь с Таверсом, была погребена под серостью стылого льда, излучавшегося во взгляде Эммы. Обжигаясь, а точнее замерзая, в очередной раз от разрушенной надежды, Миллс шагнула к дороге, не прощаясь, желая лишь пережить это обманчивое чувство в груди. Сегодня-завтра всё пройдёт, вокруг вновь завертится серость будней, Миллс вновь сможет написать сообщение подруги, проглатывая горечь обиды и говоря «привет». Ответ вновь последует не мгновенно, но ведь у каждого своя жизнь, свои дела, свои мысли. Кто знает, о чём думает Эмма? Кто знает, ведь не могла же она нарочно так искренне ударить?