Who are you

11 марта       Созваниваясь с женихом, Реджина вышла из здания администрации. Пальцы мелко дрожали, крепко сжимая листы порядком измятой бумаги. Перекинутый серый пиджак через руку закрывал обзор на дорожную сумку, в которой покоились детские вещи. — Они разрешили взять мальчика из детского дома на выходные. Да, сегодня ближе к ночи мы уже будем у тебя, — успокаивая охрипший голос, Миллс искала ключи от машины. — Не переживай, двести двадцать миль, и ты уже обнимешь нас. И у нас ещё один вопрос на повестке дня, милый, — Реджина задержала дыхание, борясь с тем самым чувством, когда надо переступать через свою гордость, ощущая зависимость. — До встречи, Майк.       Девушка обошла автомобиль, открывая пассажирское сидение. — Эми, я тебе так благодарна, что ты выбралась к нам, — Миллс протянула руки в сторону платиновой блондинки, забирая сонного ребёнка. — Ага, на здоровье, детка, — Лоуренс подмигнула подруге, пристёгиваясь и устраиваясь удобнее в кресле. — Высадишь меня в Филадельфии? Мой баристочка сегодня выступает! — Почему-то я думала, что это было лишь увлечение, — Реджина открыла дверь со стороны пассажирского сидения и усадила мальчика в детское кресло, пристёгивая его.— Дениэль тебя не сильно измотал? — О, Боже, Миллс, о чём ты? Он божий одуванчик. И ты уверена, что это имя подходит ему? — слегка поморщившись, Эми оглянулась назад. — Оно написано в документах. А с ними возникли кое-какие проблемы.       Брюнетка поцеловала сонное тело в лобик и, аккуратно закрыв дверь, прошла за руль и проверила все системы. Сдав назад, автомобиль покинул парковку и повернул в сторону выезда из города. По пути девушки прихватили по стаканчику кофе, разговаривая на душещипательную тему — догонялки Эми и её парня, который гастролировал и участвовал в разных состязаниях, оставляя подругу скучать дома. — Прямо как твоя атмосфера, — усмехнулась Лоуренс, после чего тут же заметила, как улыбка покинула губы Миллс, уступая место озабоченности. — У вас что-то случилось? — Я… я не знаю, Эми. Она нашла ребенка, подготовила все документы, сказала, куда идти и к кому обратиться. — Она супер, да? — Не то слово… Она каждый вечер спрашивает, как наши дела! И ей тоже не нравится имя Дэниэль, — Миллс усмехнулась, представляя наморщеное лицо Эммы. — Тогда почему ты грустишь?       Реджина прикусила губу не в силах оторваться в мыслях от последнего воспоминания, когда одновременно и восхищение, и дикая печаль рвут на части горло. — Наверное, потому что она далеко? — Реджина постаралась глубже спрятать эти чувства и улыбнуться. «Ты должна быть сильной. Сейчас — должна». — Логично, детка, — Эми копалась в бардачке, выискивая что-нибудь съедобное. — Ты знаешь, что вы обе обязательно что-нибудь грызёте? — рассмеялась Миллс, глядя на подросшую горку документов вперемешку с исписанными бумажками. — Ой, вот не надо нас сейчас сравнивать! — Они не разрешают мне усыновить ребенка, — выпалила Миллс, делая резкий поворот и начиная обгон. — Оу… — Потому что я слишком молода. — И? — Потому что я не замужем! — девушка вернула автомобиль в свою полосу, ещё немного поддавая газу. — Вы скоро распишитесь, Реджи. — Я хочу не скоро. Я хочу сейчас! — в глазах Миллс блеснул недобрый огонёк. — Реджина, это серьёзный вопрос. А серьёзные вопросы мгновенно не делаются. — Но Эмма же сделала! — Она… — Эми хотела что-то ответить, но развернулась всем телом к Миллс и пристально на неё посмотрела. — Я не знаю, как ей это удалось. Откуда она знает всю эту кухню? — Интересный вопрос, — брюнетка сбавила ход, подъезжая к границе между штатами. — Или она знакома с местными шишками? — задумчиво протянула Лоуренс, оглядываясь на сопящего ребёнка. — Не думаю, что это так. — А ты разговаривала уже с Майком? — Вот, думаю, сейчас доедем и поговорю.       С заднего сидения послышался странный шорох, заставляющий Миллс убавить громкость и прижаться к краю дороги. — Генри.       Реджина и Эми синхронно посмотрели друг на друга, а потом обернулись уже полностью. На заднем сидении всё так же спал ребёнок, облокотившись на кромку детского кресла. Большой палец его правой руки поглаживал смятую фотографию, расправляя лицо отца Реджины. — Генри, — повторили губы мальчика, после чего он посмотрел на Реджину своим карим взглядом. — Милый, что ты сейчас сказал? — Миллс протянула ладонь к ребёнку, беря его за маленькую ручонку. — Генри, — застенчиво произнёс он, искренне улыбнувшись. — А кто такой Генри? — Реджина попыталась сориентировать мальчика на изображение её отца, взглядом помогая в этом. — Я, — твёрдо ответил мальчик, поднимая голову. — Мой папа, — девушка показала пальцем на фотографию, на что получила качание головой. — Реджи, я думаю, — мягко и очень тихо начала Лоуренс, улыбаясь во все тридцать два зуба, — твоему ребёнку тоже не нравится имя Дэниэль. — С чего ты взяла? — фыркнула Миллс, поглаживая мальчика по коротким волосам. — Ты — Генри? — спросила Эми, глядя на мальчика, на что он кивнул, хватая брюнетку за палец. — Видишь, мамаша? — Лоуренс приобняла Реджину, ловя плечом скатившуюся слезинку.       В тёплом свете настольной лампы играли крупные тени, обнажая страхи слабости и беспомощности. В вечерней тишине голос звучал отчаянно и в то же время тихо, спуская с губ неосторожные слова. Они холодной платиновой цепочкой касались мочки уха не в силах плыть дальше к осознанию всего, что сейчас здесь творится. Тень девушки, одиноко стоящей в дальнем углу комнаты, комкала шёлковый шарф, собирая складки на локтях. Серьёзные разговор детей, которые лишь пробуют жизнь на вкус, стараясь ухватить кусочек послаще, избегая корку и возможности заляпаться. Слова, слетающие с губ мужчины, оплеухами гвоздили к полу, опуская всё ниже и ниже, заставляя ныть сердце и искусывать губы в кровь. — Ты не можешь просто взять и привести незнакомого ребёнка в дом, — пронзительный взгляд, складка у губ. — Майк, мы нужны ему, — девушка в некоторый раз повторяет одну и ту же фразу. — А мне нужна ты. Я всё равно терплю твою работу и все эти обещания, — мужской баритон рвал тишину на части, заставляя её же смыкаться бархатным покрывалом после каждого слова. — А этот твой Вашингтон. Ты вообще понимаешь, сколько всего мне необходимо из-за твоей прихоти сделать до свадьбы? И мне нужна твоя помощь. Ты нужна мне. Я всё делаю в одиночестве! — Мы уже разговаривали об этом. Мальчик не будет обузой. — Реджи, ты вообще понимаешь, о чём ты просишь? — скрип отодвигаемого кресла. Мужские ладони касаются женских предплечий. - Ты меня слышишь? — Да, милый… — Нормальные девушки планируют свадебную церемонию, гоняют будущего мужа по мелким вопросам, строят планы с родителями, продумывают меню и… А ты хочешь со мной расписаться, чтобы усыновить беспризорника, — тепло ладоней покинуло тело, заставляя вновь опустить голову под пристальным взглядом. — Мне необходимо подумать. Я не готов сейчас принимать такое решение.       Половицы скрипят под осторожными шагами. За его спиной тихо щелкнула дверь.       Это предел. Предел зависимости, предел веры в себя. Девушка опускается на край стола, перегибаясь через него, и тонкая ручка на ощупь признаёт длинное горлышко знакомого горячительного напитка. «Ты начинаешь злоупотреблять», — мелькнула мысль в голове. «А в нашем мире можно жить трезво?» — горько усмехнувшись второй мысли, Миллс одобрительно плеснула скотч в стеклянный бокал. «Раньше можно было», — тоже хорошее оправдание, Реджина кивнула, касаясь губами края фужера. «Раньше мы были детьми». «Неужели ты считаешь, что ты выросла, как только тебе впервые отказали?!» — уязвлённая ухмылка. «Верно, да тебе же ни разу никто за всю жизнь не сказал „нет“!» — горечь правды коснулась глаз, защипав слезами. «Ты стала пессимисткой». «Ты болтаешь сама с собой», — лаконичный ответ. «Ребёнка можно взять под опеку, пока вы по-настоящему не распишитесь с Майком», — здравый смысл? «Генри. Его зовут Генри», — не самый яркий его пример. «О, Господи, Миллс, хватит!» — Реджина налилась второй бокал, залпом выпивая напиток.       В зеркале, которое блеснуло в полумраке, отразился презрительный взгляд прищуренных глаз. Презрение к себе, к своей слабости. К способу утешить пораненное самолюбие. В гладкой поверхности в глубине не только зеркала, отразился всплеск ярости, расширенные до предела зрачки и опасная улыбка ярко накрашенных губ. Оскал.