Life without Love

Он — король, чьё слово закон. Она — обыкновенная наложница, надежда которой никогда не сломается. Он — правая рука правителя, готовый в любой момент пожертвовать жизнью. Она — проклятая нечисть, в сердце которой живёт месть. Он — бедный артист, развлекающий публику. Она — наложница короля, обладательница пустого сердца. Он — жестокий и своенравный инквизитор, работающий на монарха. Она — невинная девушка, которую обвинили в колдовстве. Для каждого из них судьба приготовила свою историю... В полумраке было тяжело что-либо разглядеть. Одинокая луна освещала помещение, открывая взор на обнаженные силуэты молодых людей. Воздуха категорически не хватало, несмотря на то, что стеклянный балкон, открывающий шикарный вид на королевский сад был открыт настежь. Тяжелые занавески, сделанные из натуральной ткани иногда вздымались, опускались под влиянием могущественного ветра. Ночь окутала огромную страну Фиор своим одеялом и многие люди давно посапывали в своих теплых, уютных комнатушках, домиках, особняках, дворцах, замке. Однако были и те, которые отдавали предпочтение больше Покровительнице тьмы, нежели света. Проводить ночи в объятиях мужественного, привлекательного короля было сказкой для простых девушек. Для счастья достаточно иметь десяток дорогих нарядов, деревянную шкатулку с золотыми украшениями и драгоценными камнями, ну и парочку служанок, которые будут нянчиться с тобой, как с новорождённой малюткой. Сокровенная мечта любой сельской крестьянки, не правда ли? Жаль однако, что реальность и мечты, которые строили одинокие дамы в своих пустых головушках, совершенно разные. Очень жаль... Хрупкое тело изогнулось в кривой линии навстречу к сильному, мускулистому, мощному. Обхватив худыми руками широкие плечи блондина, девушка почувствовала, как внутри всё сгорает от нестерпимого пожара. Стоны неосознанно срывались с её уст, тело отвечало инстинктами и рефлексами. Укусы на коже, красные пятна, царапины — всё это было только началом. Длинные девичьи волосы закрутили вокруг руки и по-зверски оттянули назад, заставляя рабыню невольно вскрикнуть от боли. Было ужасно душно. Грудь юной девушки то вздымалась, то отпускалась, так же порывисто и часто, как прозрачная тюль, потревоженная ветром... Желание росло с каждой миллисекундой и каждому хотелось получить своё. Одной забыться, уйти хоть на некоторое время из реальности, а второму снять напряжение накопившееся за день. Поставив блондинку начетвереньки, Лаксус решил не затягивать с делом. Наслаждаясь стонами гости этой ночи, он без раздумий вошёл. Она чувствовала его в себе, как он потихоньку начинает двигаться, с каждым разом всё ускоряя темп. Как он умело одной рукой держит её за округлённое бедро, а второй без жалости, грубо, натягивает мягкие пряди. Люси не могла сдерживаться. Вот-вот и девушка достигнет пика... но нет. Мужчина вовремя останавливается, словно насмехаясь над рабыней, оттягивая её участь. Остановка. Передышка. И вновь он уже более грубо входит в неё во всю длину, заставляя Хартфилию вскрикивать не то от боли, не то от удовольствия. Люси растворилась в этой атмосфере. Она во весь голос издавала стоны, иногда пылко впиваясь своими ноготками в рельефную спину Короля, или же жалостно изгибаясь под его сексуальным телом, которое не давало ей выхода. И вот... она чувствует, как внизу живота начинает щекотать, а ноги потихоньку затекают. Это мгновение, когда перед глазами мелькают звёздочки просто волшебно. Прокричав имя мужчины, рабыня невольно, словно вопросительный знак, изогнулась с новой силой, и в следующий миг обессилено упала на матрас. Спокойствие охватило её и двигаться сейчас было просто не охота. — Можешь идти, — послышался возле её уха недовольный мужской голос с некой хрипотцей в голосе, которая так нравилась многим. «Не угодила...» — разочаровано подумала Хартфилия, с трудом поднявшись с шикарной кровати и послушно кивнув королю. Уже четвёртый раз она проводит вместе с ним ночь, но четвёртый раз он остаётся недовольным. Не было такого случая, чтоб наложницы ночевали с правителем до утра. Дреяр всегда выставлял за дверь всех девушек. Блондинка, шлепая босыми ногами, поплелась вон из покоев. Голышом, без одежды. Она уже давно не сутулилась от стыда перед стражами в замке, её щеки уже не краснели, а гордость растоптали ещё год назад, когда наложницу сюда насильно затащили. С трудом закрыв тяжелую, украшенную золотом дверь, блондинка пошла в сторону комнаты, которая была выделена для неё королём. Стражники в уважение опускали глаза, когда мимо них проходила оголенная, навзрыд плачущая, совсем юная девушка. Тяжёлая же судьба постигла её. Люси чувствовала, как противный ком застрял в её горле. Неприятное ощущение накрыло с головой. Хотелось сбежать от всего этого, ведь вся её жизнь — это сущий кошмар. Открыть охладевшие к миру, наполненные болью карие глаза, которые давно не излучали радости и проснуться у себя дома, в уютном городке. А следом встретиться с улыбкой матери и невзначай услышать краем уха голос отца... которые сейчас, наверное, наблюдает за ней с неба и разочаровано качают головой. Люси была противна сама себе. Она ненавидела себя, терпеть не могла то отражение в зеркале, смотрящее напротив. Жизнь стала полным адом и болью, которые никогда не закончатся. Сейчас она вернётся к себе в комнату, закроется там до утра, проплачет всю ночь, а завтра будет сидеть в компании насмехающихся над ней девушек, гордо улыбаясь в ответ всем им. А сейчас, сейчас ей нужно просто забыться...

***

Первые ощущения после удара, были весьма болезненные. Каждая мышца жалостно ныла, моля о помощи. Управлять своим телом, привязанным к деревянному столбу было, так сказать, не просто. Казалось, кожу содрали, а малейшее движение причиняло ужасную боль. Девушка тихо простонала, подавая первые признаки жизни. Длинные, испачканные то ли грязью, то ли едой, вьющиеся локоны спадали вниз, закрывая очертания исхудавшего и грязного лица. Облизав сухие губы, пленница почувствовала неприятный металлический вкус крови. Она сморщилась. Следом ей в лицо неожиданно ударил свежий хлыст прохладной водички, от которого по телу прошёлся электрический заряд. Широко распахнув глаза необычного цвета, девушка посмотрела на насмехающегося мужчину, который то и делал, что крутил во рту соломку. Вода небольшими ручьями стекала вниз, моча лёгкое платьице бедняги. Теперь её тело казалось ещё привлекательнее... Мокрые волосы прилипли к лицу, а дыхание бедняги ещё не восстановилось после освежающего душа. Противный надсмотрщик свысока смотрел на товар, представляя сколько денег им дадут за такой улов! Однако с такой непослушной девицой он и сам бы не прочь поиграться. Обладательница прекрасного голоса, чьи стоны, на сто процентов, будут ещё слаще, аппетитные формы, которые можно разглядеть через тонкую ткань платья из батиста, острая на язычок — чертовка! Только вот окунуть бы её в тёплую ванну, да привести в нормальный вид. Кана почувствовала похотливый взгляд мужчины на себе. Яростно сощурившись, Альберона хотела уже накинуться на беспардонного наглеца, но в мгновение вспомнила, что её руки, ноги, да и она вся связанна. Получив в ответ смешок, девушка отвела взгляд в сторону, как в поле зрения она наткнулась на огромную кастрюлю с едой и на несколько буханок хлеба. Казалось мир расплылся перед глазами. От вида еды в пустом животе невольно заурчало, отчего по каюте прошёлся смех мучителя. Он хитро прикрыл деревянную дверцу и упёрся на дверной проём, всё так же продолжая наблюдать за не менее хитрой девушкой. — Проголодалась? — послышался неприятный и тошнотворный голос. Альберона сглотнула, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее от волнения. Она старалась не смотреть в глаза, наполненные похотью и властью. От такого взгляда становилось не по себе... Кана не ответила, продолжая напрямую игнорировать названного собеседника. — Тогда знаешь, у меня есть предложение к тебе. Я тебя развяжу да обустрою в нормальных для девушки условиях... — Кана подняла глаза, наивно слушая подлеца. — если ты удовлетворишь меня. Ненависть разбушевалась с новой силой. — Лучше сдохну, чем соглашусь. Такой ответ стража никак не устроил, поэтому на лице Альбероны с новой силой впечатали очередную пощёчину, от которой грязнуля отлетела бы в сторону, если не веревки. Точно синяк будет. — Вот и дохни здесь! — проревел яростный мужчина, следом вылетев из небольшой кладовки, пропитанной человеческими отходами, которую рабочий называл каютой. Альберона не издала ни звука. Девушка просто прислонилась к столбу, смотря пустым взглядом вперёд. Она не будет плакать, как бы не было физически больно. Пусть желудок сводит от голода, пусть всё тело затекло, а кожа в некоторых местах потерлась, пусть кровь стекает по её лицу, пусть она дрожит от ледяной воды и холода, пусть от неё воняет за километр, пусть она станет товаром, пусть она умрет здесь такой смертью. Но она не проронит и слезинки. Никто не увидит, как она умирает плача, рыдая, захлёбываясь собственными слезами. Кана сильная, стойкая. Никто не сломает её. Да и у неё нет никакого смысла жизни. Нету ни семьи, ни любимого, есть только воспоминания о детстве, об играх с друзьями, о саде с персиками её покойной матери. На худом, искаженном лице появилась победная улыбка. Мысли о Корнелии почему-то взбодрили её. Взбодрили, потому что в голову лезли мысли, что она встретиться с ней может совсем — совсем скоро.

***

Стук её каблуков раздавался эхом вдоль длинных и пустынных коридоров. Иногда возле покоев девушек из проклятого гарема стояли гвардейцы, на что женщина лишь закатывала глаза, выдавливая из себя простую улыбку в знак приветствия. Она не считала, что кто-то то достоин её внимания. Эвергрин прошлась рукой по своему изысканному платью, остановившись возле возвышающейся дверью, украшенной дорогими камнями, которые гармонировали с обделками из настоящего золота. На солнце всё богато переливалось и от такого воодушевляющего зрелища было не отвести глаз. Но сейчас управляющая спешила. У неё был важный разговор с его величеством. Поздоровавшись со стражей , она поддалась вперёд, заходя в покои и вдыхая такой родной аромат, который затуманивал мысли и заставлял повиноваться ему... — Какова причина столь раннего визита? — послышался недовольный голос монарха, на что Эва злобно уставилась на валяющегося в кровати мужчину. Блондин уткнувшись в мягкую, перьевую подушку, неохотно открыл глаза. Прошлая ночь изрядно измотала его. Эвергрин просто так не придёт к нему в такую рань, чтобы пожелать «доброго утра», возможно, появились какие-то новости. — Завтра привезут новых девушек. Я решила ты должен об этом знать, — кратко объяснила русоволосая, заправляя прядь обратно в прическу. — Но если ты желаешь кого-то из... — Мне всё равно. Управлять несносными девицами было невыносимо. Мало того, что эти простушки даже не знали, как себя нужно вести во дворце, так ни одна из них даже не желала научиться ни манерам, ни речи, ни грамоте. Эвергрин каждый раз надеялась, что новенькие будут благоразумнее и, возможно, даже понравятся Лаксусу, но всё превращалось в прах, когда громкие драки в гареме только разгорались с новой силой. Даже её личное мнение гласило, что никто не достоин Короля, даже и в помине не было. Больше всего, что заботило помощницу Короля, так это наследник. Королевство просто нуждалось в нем даже больше, чем в самой невесте! Приводили и дочерей монархов, знаменитых аристократов, но Дреяр оставался непробиваем. А это только сильнее действовало на её нервы. Эвергрин хмыкнула и недовольно поплелась к выходу, всё так же громко стуча каблуками. Леди исчезла за лабиринтами коридоров, так же, как и появилась...