Life without Love

Кана упала на холодный бетон. Она чувствовала себя совершенно убитой. Нет, даже быть убитой не настолько болезненно, в сравнении с её нынешним состоянием. При том, что она после занятий толком и не отдохнула, так в наказание госпожа Эвергрин отправила двух непутёвых наложниц, Кану и Мираджейн, в каторги, чтобы две девушки обдумали своё плохое поведение и заодно навели порядок в Богом забытом месте, в подземелье. В каторгах, в основном, пытали людей, а именно: ведьм, нарушителей законов и так же некоторых девушек из гарема. Место было воистину жутким и вонючим. С одной стороны, Альберона искренне радовалась, что она оказалась в каторге именно для уборки в виде наказания, а не была избита до смерти. Целую ночь проковырявшись в сене, где лежали человеческие части тела, как глазные яблоки, фаланги пальцев и самые разные органы, сирота искренне начала ценить жизнь. Брюнетке было страшно представить, что могло произойти с бывшими обладателями жизненно важных вещей. Пропахшая мочой, грязью, сыростью, вонючая Альберона всё таки смогла доползти до общей купальни после насыщенной такими открытиями, ночи. Глаза слипались от недосыпа, а тело нестерпимо желало отдыха. Двое суток без полноценного сна уже слишком. А ещё в душе Альбероны, с самого дня горела обида вперемешку с яростью. Белобрысой сороконожке, как она прозвала Мираджейн Штраусс, сегодня предательски улыбнулась фортуна и, не убрав даже половину из того, что она должна была, Мира испарилась из каторг, словно её там никогда и не было. Не справедливо! Не корректно! Не честно! Кану жутко раздражало это чувство, словно её обхитрили и кинули на произвол судьбы, безжалостно воспользовавшись, но если так подумать, с одной стороны, так и было. Инициаторшу драки забрала Эвергрин, которая, в прочем, как всегда, выглядела сногсшибательно во всех ситуациях. Казалось надзирательница гарема только и делала, что любовалась собой в зеркале днями напролёт, выбирая себе подходящее платье под причёску и в добавок туфли на шпильке, которые в последние месяца стали очень популярны в Фиоре. Эвергрин выглядела безупречно, с иголочки где бы она не была и в какую ситуацию не попала бы. Даже находясь в упомрачительном подземелье, где как думалось, крыса могла повеситься, женщина гордо стояла, наблюдая за двумя неряшливыми наложницами. Перед помощницей Его Величества они казались беспомощными селянами, которые только и делали, что служили в рабстве всю свою жизнь. Измазанные какой - то грязью, пропахшие не совсем приятным запахом. Кане - то не привыкать, а вот дела у Мираджейн оставляли желать лучшего. Пепельноволосая, не привыкшая к такой нагрузке и домашней работе, постоянно ныла и клялась, что, когда взойдёт на престол, то обязательно выгонит несносную надзирательницу из Королевства, чтобы отомстить ей полноценно. Только вот никто, ни Эвергрин, ни слуги, ни стражи не озвучили причину ухода Штраусс, что вызвало буйное негодование у брюнетки. Сейчас Кана лишь смеялась, вспоминая всё это. Альберона была явно уставшей, чтобы осуждать кого - то, или злиться. Красавица могла лишь ковылять до купальни медленным ходом, искренне надеясь, что никто не увидит её в таком ужасном состоянии. Набравшись последних сил наложница всё таки смогла стянуть с себя ненужные куски одежды. И в последние секунды девушка буквально прыгнула в купальню, окунаясь в воду по шею. Тёплая жидкость начала немного согревать и без того замёрзшую девушку. Стопы ног приятно покалывали, а вода нежно щекотала кожу. Тишина наполнила пространство, лишь иногда раздавались всплески воды. Было не секретом, что на дворе уже давно было за десять часов и солнце опустилось за горизонт, забирая весь свет с собой. А вскоре на смену пришла она, одинокая луна. Было интересно какого это луне наблюдать за спящими людьми, неужели ей не скучно? Даже если так, то как она терпит одиночество? Кана слабо улыбнулась, потихоньку прикрывая глаза и облокачиваясь на стенку, опрокинув голову на плитку. Было неудобно, но девушке не привыкать. Звезды? Возможно, именно они и не давали луне заскучать... Возможно, это её детишки, такие яркие, маленькие точки в небе. Но вот Кана верила, что в такой же маленькой, далекой звезде, живет и её мама. Как Корнелия наблюдает за своей дочкой, радуется удаче, мысленно поддерживает во время проигрышей. Даже сейчас, Кана искренне верила, что, когда падает звезда, то это мама передаёт ей свой привет, в котором столько любви, ласки и доброты. А на юном лице всегда расцветает улыбка. Думая о семье, о звёздах, об одинокой луне, Альберона и сама не заметила, как глубоко провалилась в Царство Морфея.

***

— Черт! Мне конец!!! Кана понимала, что она нарушила три главных правила замка и должна была явится в спальню ещё три часа назад. Проклятая усталость оказалась намного сильнее силы воли и поэтому теперь Альбероне придётся вынести наказание. Конечно же, если кто - то не заметит её, то избежать ужаса удастся. Но это не точно. Однако были и хорошие результаты. От долгого пребывания в душной купальне, кожа не только посвежела, но и стала намного мягче, более гладкой. И вид у Каны стал более приемлемый, не то, что было. Только вот такие ненавистные брюнетке пряди, как назло, завились ещё больше, поэтому расчёсывать кудрявые волосы будет болезненно, девушка была уверенна в этом. Плюс мучительный процесс займёт уйму времени. Наложница простонала, чувствуя жуткий страх где - то в глубине души. Она искренне молилась, чтобы её никто не встретил, и она осталась незамеченной. Натянув на верх лёгкое шёлковое платьице черного цвета, брюнетка, не теряя ни секунды, вышла из купальни. Приятное тепло сменилось колючим холодом. Альберона поёжилась, чувствуя, как ноги начинают замерзать, а тело покрываться мурашками. Как же ужасно. Страх начинал разрастаться с каждым шагом, а до общей комнаты было достаточно далеко. Казалось замок был заброшенным, не было ни слуг, ни страж. Говорить об устрашающих коридорах и не надо. Мысли о том, что дворец может быть целью нападения заставляли переживать ещё сильнее. Успокаивая себя, наложница старалась придти в сознание. От сквозняка бедолага съёжилась. Шёлк только сильнее притягивал холод. Теперь для Альбероны дойти до комнаты стало намного важнее, чем остаться незамеченной. Если она умрет из-за такой мелочи, то она никогда себя не простит даже в следующей жизни. Куча мыслей завязались в тугой узел. Послышался кашель. Мужской. Альберона застыла на месте, чувствуя, как противный ком начинает мешать в горле, не давая нормально вздохнуть. Если незнакомый мужчина увидит её в такое время, в таком месте, да и в таком вызывающем виде только Бог знает, что с ней произойдёт. Осознав то, что тёмный коридор один, руки предательски начались трясти. В конце коридора поворот уходил в две стороны: направо и налево. Если брюнетка успеет упрятаться за одним поворотом, то, возможно Кана спасётся, но если мужчина пойдёт в ту же сторону, то пиши пропало. Это был единственный выход, поэтому Альберона без раздумий кинулась вперёд. — Кто здесь? — хриплый голос раздался эхом. Девушка прижалась к холодному мрамору, пытаясь как можно сильнее слиться со стенкой. Преступница невольно закрыла рот ладошкой, чтобы заглушить беспрерывное дыхания, надеясь, что это её спасёт. — Кто бы ты ни был, ты нарушил правило! На часовне сейчас ровно два часа ночи. Я повторюсь, после одиннадцати здесь ни одной ноги не должно быть. — такой властный, гордый, вальяжный. Кана почувствовала, как сердце потихоньку уходит в пятки, а ноги перестают держать тело. Брюнетка понимала, что её конец неминуемо близок. Однако где - то далеко, глубоко в душе она просила, чтобы удача улыбнулась ей хотя бы сейчас. Всю жизнь фортуна избегала Альберону, словно проклятую. Настала прежняя тишина. Незнакомый мужчина казалось уже ушёл. Неужели ей повезло? Кана убрала затёкшую руку с лица, тихо выдыхая. Однако в следующий момент её запястье грубо перехватывает чья - та сильная и дарящая теплоту рука, и туша девушки впечатывается в противоположную стенку. Свободу рук украли, а пространство сократили. Хрупкая наложница оказалась в ловушке между холодным, каменным мрамором и горячим, мощным мужским телом. Не прошло и десяти секунд, как ситуация полностью поменяла свой ход. По спине прошёлся холодок. Фиалковые глаза с ужасом уставились в стеклянные омуты. Альбероне казалось в очах незнакомца, которые были необычного, такого манящего, но холодного серого цвета, сами черти начали плясать самбу. Вся эта ситуация оставляла желать лучшего. Единственное, что она знала — ей конец.