just lie to me.

      В этот день в Нью-Йорке снова шел дождь. Это продолжалось уже дня три, что было немного странно для середины июля. Обычно, в это время на улицах этого не такого уж и теплого города было очень душно и влажно. Ну, как это и было до того времени, пока не начался дождевой «период». Несмотря на то, что сегодня дождь все ещё шел, я вышел на улицу, чтобы немного освежиться. На самом деле, я любил дождь, но не тогда, когда он готов был смести все на своем пути. Все три дня вместе с дождем в комплекте шли ещё и оглушающий гром, яркая молния и очень сильный ветер. Но в тот день все более-менее утихомирилось: гром только изредка давал о себе знать, а молния и вовсе решила, наконец, оставить в покое бедных горожан. Дождь сегодня не лил со всей своей силой, как это было в предыдущие дни, а лишь моросил, иногда начиная усиливаться, но через минут десять-пятнадцать все же утихал. Поэтому я и решил прогуляться. За эти три дня, что я совсем не выходил из квартиры, не многое изменилось, но мне все же казалось, что я потихоньку сходил с ума: стены постоянно давили, воздуха катастрофически не хватало, да и в холодильнике мышь повесилась. Мне нужен был глоток свежего воздуха, ну или хотя бы глоток свежего кофе, который я уже разучился готовить просто потому, что мне это не нужно было. Но именно в этот день мне снова захотелось выпить крепкого кофе и раствориться в собственных мыслях и страданиях.       Быстро одевшись, я вышел из квартиры и меньше чем за пять минут дошел до ближайшей кофейни, в которой работал, будучи бедным первокурсником. Да и не далеко я от этого ушел. Я все ещё бедный и нуждаюсь в работе, но уже выпускник. До сих пор не понимаю, как мне удалось окончить этот чертов университет, который я когда-то очень любил. Любил до того, пока не встретил Калума, о котором я тоже уже долгое время ничего не слышал. Его группа развалилась, а сам он покончил со своими скандальными романами. Ну, насколько мне было известно. Не то чтобы я интересовался его жизнью после того, как он оставил меня разбитым на миллион кусочков, просто сказав, как сильно он меня не любит. Нет, я не следил за ним. Возможно, среди тех, кого я читаю в твиттере все ещё осталась парочка его ненормальных фанаток. Возможно, иногда я заходил на их страницы специально просто потому, что мне было интересно. И возможно, я заходил туда немного чаще, чем хотел бы. Но какая к черту разница? Они все равно не знали ровным счетом ничего. Так же, как и я. Но вот о Люке было многое известно, потому что он все-таки решил продолжить свою певческую карьеру после распада группы и, если честно, далеко пошел. На самом деле, он всегда был самым перспективным из их группы, поэтому я даже не был удивлен такому повороту событий. Сейчас он был кем-то наподобие Эда Ширана, что безумно меня радовало. Мне действительно нравилась его музыка. Серьезно, я даже добавил несколько его песен в свой плейлист в Spotify. В общем, я продолжал жить так, как жил раньше. Хотя в первое время после ухода Худа мне было немного трудно, тогда-то я и начал принимать наркотики и пить, но это все очень быстро мне осточертело, хотя иногда я все же давал слабину и снова начинал курить или даже пить, но потом останавливался так же быстро, как начинал.       Как я уже сказал, в этот день дождь всего лишь моросил, поэтому я решил немного прогуляться по парку после того, как выпил свой крепкий кофе. Людей на улице почти не было, так как сегодня был выходной, да и навряд ли кто-то любит гулять в такую апатичную погоду. Скорее всего, большинство нью-йоркцев продолжали спать в своих теплых постелях и заниматься своими домашними делами, но не я. Тем более дел дома у меня не было никаких. Вообще, мне нужно было купить хоть какой-нибудь еды или же просто продать холодильник. В любом случае на улицу выйти было просто необходимо. Интернет уже не приносил никакого удовольствия, так как я уже пересмотрел все фильмы, которые хотел посмотреть, и прочитал все книги. Оставались только игры, но нет, я не собирался опускаться до уровня Майкла из старшей школы, который был настолько антисоциален, что сделал из своей комнаты целую игровую, которую позже назвал своей мужской берлогой. Очень сурово для семнадцатилетнего подростка. Так что да, я знал, что если начну рубиться в старые игры, то снова стану тем антисоциальным Майклом, что совсем не вписывалось в мои планы. Я только недавно снова наладил отношения с Эшли и другими ребятами, мне нельзя было снова погружаться в себя. Но сейчас, когда я гулял по старому парку, а дождь все продолжал потихоньку идти. Когда в моих наушниках заиграла очередная песня Hot Chelle Rae, я решил присесть на одну из лавок и немного подумать о своей жизни. Я резко поймал себя на мысли, что совсем никуда не движусь. Пока мои старые друзья или однокурсники уже вовсю строили карьеру или обзаводились собственными семьями, я бездумно проживал свою жизнь, ничего не делая. Серьезно, я только спал целыми днями или смотрел какие-то подростковые сериалы и фильмы. Я жил, как подросток, у которого все ещё было впереди, но у меня не было впереди ничего. Ну, мне так казалось. Хотя, возможно, что-то и было, но это самое «что-то» навряд ли было интересным.       Спустя какое-то время я увидел рядом с собой какого-то парня. Не обращая на него никакого внимания, я продолжал слушать музыку и бездумно пялиться в небо, которое было затянуто серой пеленой. Кажется, тучи даже и не думали уходить в ближайшее время, что немного расстраивало меня. Я не очень любил такую погоду, потому что она всегда загоняла меня в депрессивную клетку. Разные мрачные мысли заполоняли мой разум, а глаза постоянно слипались, будто я и не спал все время. Такая погода заставляла меня хотеть сдохнуть как можно быстрее, ну или хотя бы не просыпаться как можно дольше.       После того, как в моих наушниках наступила тишина, я достал телефон и начал выбирать другой плейлист. Никогда не любил смешивать все в одну кучу, у меня все должно было подходить настроению, погоде, физическому состоянию или ещё чему-нибудь невообразимому. Я создавал такие плейлисты, какие мне только в голову взбредут. Кажется, это было моей привычкой с класса восьмого. Так вот, пока я выбирал, какой плейлист мне послушать, незнакомец, которого я продолжал игнорировать, решил вдруг заговорить со мной.       — Сегодняшняя погода намного лучше той, что была в предыдущие дни, не так ли?       «Господи, насколько надо быть ужасным собеседником, чтобы начать знакомство с разговоров о погоде?» — подумал я, но все же кивнул ему в ответ, все ещё не смотря на него.       — Странно, но раньше ты был куда разговорчивее.       Сначала я не понял того, что он сказал, но потом до меня все же дошло. Наверное, только в этот момент до меня дошел звук его голоса. Он был мне настолько знаком мне. Более того этот голос не раз являлся мне в самых кошмарных снах.       — Калум? — тихо спросил я, медленно поворачивая голову в его сторону.       — Да, Майкл, именно Калум, — с улыбкой кивнул он. И, кажется, эти обдолбанные бабочки в животе снова проснулись и начали пытаться вырваться наружу. Забавно, но в Калуме изменилось все. Ну, кроме голоса. Теперь передо мной сидел совсем другой человек. Это был парень в светло-коричневом пальто и с красивой укладкой. Он наконец-то закрасил свою осветлённую чёлку, которую я всегда немного недолюбливал. А ещё его лицо выглядело по-настоящему здоровым: у него не было больше этих ужасных кругов под глазами, а острые, словно лезвие, скулы сменились на мягкие полные щечки. И хоть его кожа всегда казалось загорелой, теперь она была по здоровому загорелой. Его глаза сверкали, а на щеках был приятный румяный оттенок, и, признаться честно, таким он нравился мне куда больше. Я же, наверное, разочаровал его своим внешним видом.       — Не думал, что уже встречу тебя, — все также тихо произнес я, снимая наушники и засовывая их в карман своей джинсовой куртки.       — Я тоже, но я рад, что все-таки встретил, — он все ещё улыбался, а я жалел о том, что решил выйти из дома сегодня. – Ну, как у тебя дела? Ты университет уже свой закончил или учишься? Извини, я не помню, сколько времени уже прошло.       Пять лет, вот сколько.       — Да, закончил, ещё два года назад, — твердо ответил я, уже смотря на него.       — Оу, ну, поздравляю! — Калум радостно вскинул руками и слегка приобнял меня.       После этого между нами повисла неловкая тишина. Если честно, я все ещё был в небольшом шоке от нашей неожиданной встречи, а Худ, кажется, над чем-то задумался.       — А у тебя как дела? Чем занимаешься? — спохватился я.       — Ну, после распада группы, ты же знаешь, да? — Я кивнул. — Ну вот, моя сестра, Мали-Коа, запихала меня в лечебницу, где из меня делали человека. Выписали восемь месяцев назад, тогда-то я и переехал сюда, чтобы начать новую жизнь. Теперь учусь на программиста дистанционно и подрабатываю в пекарне недалеко от дома.       Удивительно, сколько всего может измениться за пять лет. За какие-то ничтожные пять лет.       — Ну, я очень рад за тебя, — улыбнулся ему я. Это было правдой, потому что я всегда желал ему только лучшего.       — Знаешь, я частенько думал о тебе в больнице, потому что совесть мучила меня. Я хотел извиниться за то, что сделал. А теперь, когда есть возможность, я и не знаю, что тебе сказать. Я имею в виду, это немного странно, понимаешь? Нью-Йорк просто огромный, но мы все равно встретились, — Калум смотрел в небо с легкой улыбкой на лице.       — Может, нам просто не стоит об этом говорить, — я действительно не хотел вспоминать те времена. Не сейчас. Не тогда, когда рана почти зажила.       — Ох, понимаю, — кивнул он, снова смотря на меня. — Но просто извини меня, если что-то не так, ладно? Я не со зла это все делал.       Я не знал, что сказать. Во мне смешалось столько чувств, что мне просто хотелось убежать домой и заснуть. Я бы хотел проснуться и понять, что это всего лишь глупый сон, но Калум был здесь. Он сидел рядом со мной и улыбался, явно радуясь нашей встрече.       — Ну, я, наверное, пойду, — тихо сказал он, видимо, не находя больше тем для разговора.       Он поднялся со своего места и, похлопав меня по плечу на прощание, уже развернулся, чтобы уйти.       — Ты думаешь, что можешь так поступать? Снова? Ты думаешь, что залечишь все мои раны, просто сказав это несчастное «прости»? — Наконец все, что я так хотел ему сказать, начало вырываться наружу.       — Майкл, я…       — Нет, Калум, я понимаю, что тебе жаль. Я, правда, понимаю, но меня все это так бесит. Ты был так зависим от наркотиков, а я — от тебя, но теперь ты вылечился, а я все ещё вижу тебя в каждом своем сне. Кажется, я сам сделал тебя своим наркотиком. Ты был моим счастьем, и я так хотел, чтобы ты был единственным в своем роде, так что я начал опровергать другие виды радости. Может, это все было потому, что я безумно в тебе нуждался. И ты ушел, а я так хотел, чтобы ты остался, но больше всего я хотел не любить тебя так сильно. Я бы не хотел отдавать тебе всего себя, когда тебе это даже было не нужно. И я до сих пор больше всего хочу не любить тебя, но я просто не могу. Я вижу тебя и понимаю, что нихрена тебя не забыл.       Я понял, что плачу только тогда, когда Калум нежно начал стирать слезы с моего лица мягкими подушечками своих пальцев.       — Эй, успокойся, пожалуйста. Прости меня, ладно? Я совсем не хотел обходиться так с тобой. Я действительно хотел бы любить тебя также сильно, как ты меня любишь, но я не могу, — Худ грустно улыбнулся, все ещё держа мое лицо в своих ладонях.       — Почему?       — Почему не люблю?       — Нет, почему ты всегда так честен со мной?       Калум уставился на меня, явно не понимая моего вопроса, но потом он все же заговорил:       — Наверное, потому, что ты слишком хороший, чтобы тебе врать.       — Нет, я больше не хороший, Калум. Я не хочу всей этой правды. Солги мне. Просто, блять, солги мне. Он снова посмотрел на меня с неким недопониманием, но затем, мило улыбнувшись, ответил:       — Я люблю тебя, Майкл. Я очень тебя люблю. И я почти поверил в это, если бы не посмотрел в его глаза, которые снова стали холодными. Они не горели, как это было минутой ранее, они просто были похожи на глаза куклы. Что же, это была почти идеальная ложь.