Случайный человек.

Ветер, порывистый и холодный, быстро гнал грозные свинцовые тучи по серому полотну осеннего неба. Высокие, но редкие сосны, высаженные в строгом порядке на расстоянии нескольких метров друг от друга, склоняли макушки и скреблись лапами в окна приземистого серого здания. Двухэтажная бетонная постройка, словно огромная толстая змея, замкнулась кольцом, образуя внутри себя большую асфальтированную площадь. По ней, испещренной белыми разметками, чеканя шаг, с гордо поднятой головой маршировали десятки мужчин. Все как один в одинаковой серой форме, высоких черных сапогах, без знаков отличия и без лишних мыслей в голове. Они ровным строем шли от угла плаца к углу: безукоризненно выпрямленные спины, лица без признаков лишней растительности и выбритые коротким ежиком затылки, скрытые беретами. Громкие маршевые шаги гулким эхом отражались от асфальта и ударялись о стены здания, поднимаясь в неприветливое небо. Внезапно в арку, ведущую во внутренний двор, на плац, ворвалась небольшая группа людей. Всего их было пятеро мужчин. Двое в серой форме, подобной той, что была на маршировавших солдатах, держали автоматы. Еще двое мужчин – один высокий и тощий, второй низкий – держали скованные руки за спиной и еле поспевали вперед подталкивающих их военных. Одеты они были разномастно: тот, что повыше, щеголял ярким шарфом на тонкой цыплячьей шее, выглядывающей из распахнутого ворота черного пальто. На ногах его были узкие брюки песочного цвета, сейчас грязные и мокрые на коленях. Низкий мужчина пытался поправить стащенный с плеч пуховик и подволакивал правую ногу, одетую в обычные темно-синие джинсы. Возглавлял эту процессию еще один военный. Этот был явно старшим по званию: вместо неприглядной серой формы рядовых, на нем были черный двубортный китель, берет с кокардой, черные штаны, заправленные в высокие сапоги со шнуровкой. Отросшие темные волосы, зачесанные назад, открывали широкий лоб с тяжелыми надбровными дугами. Тонкие губы нервно подрагивали, то и дело обнажая в ухмылке ряд острых мелких зубов. На погонах серебрились четыре звездочки, а в согнутой правой руке отсвечивал сталью тяжелый пистолет. Второй рукой военный тащил спотыкающегося мужчину в пуховике. Марширующая рота на плацу остановилась по команде и расступилась, пропуская группу. Стоящий во главе лейтенант вытянулся по струнке, чтобы отдать честь, и рота повторила его движение, щелкнув каблуками. - Вольно! – рявкнул военный в черной форме, и рота продолжила свое движение по плацу. Навстречу из здания выбежали еще два человека в сером. Они распахнули двери и козырнули в приветствии, а после незаметно сменили двух солдат, сопровождавших колонну сзади. Теперь вместо автоматов в спины мужчинам в гражданском упирались дула пистолетов. Военный в черном, казалось, даже не заметил этой смены позиций. Взгляд его чуть косящих светлых глаз метался из стороны в сторону, тонкие редкие брови то сходились на переносице, то вспархивали, будто от удивления. Доселе скрываемая кривая улыбка, которую нельзя было назвать приятной, теперь почти не сходила с угловатого лица. Он стремительно распахивал перед собой двери и продвигался по коридору вглубь здания, не замечая на своем пути ни персонала, ни других военных. Как гончая, напавшая на след добычи, раздувая ноздри и облизываясь. Мужчина в пуховике болтался в его руках тряпичной куклой, явно не в силах больше идти ровно, но удерживаемый в крепкой хватке. Массивные двойные двери из дуба приветливо распахнулись, и два рядовых отдали честь, пропуская людей в просторный кабинет. Военные в серой форме снова сменились и закрыли двери кабинета, оставишь снаружи. - Полковник, разрешите обратиться! – возглавляющий группу мужчина замер на пороге и приложил руку козырьком к голове. - Вольно, капитан. Темное дерево и сталь. Большой, широкий, дубовый рабочий стол и приставленный к нему буквой «Т» длинный узкий стол на стальных ножках, вмонтированных в пол. Высокое и широкое кресло с обивкой черного цвета и несколько металлических кресел. Один графин и один стакан на столе. Кабинет ясно давал понять, что гостям здесь не рады. А еще больше не рады просителям и нарушителям, о чем свидетельствовало неприметное на первый взгляд въевшееся бордово-коричневое пятно на темном ковре. Сам хозяин кабинета сидел за своим столом, в своем кресле и лениво лил содержимое своего графина в свой стакан. Берет его лежал на столе по левую руку, пистолет, брат-близнец того, что сжимал в руке капитан - по правую. Выражение лица полковника можно было принять за безразличное, если бы не что-то тяжелое и злое, затаившееся на дне серо-зеленых глаз. Наконец он отставил графин в сторону и поднял лицо на вошедших. Широкий рот мужчины расплылся в улыбке, а широкие брови поднялись вверх. - Капитан Круспе, я бы приказал доложить, но не вижу необходимости в этом, - наконец изрек полковник. Он поднялся из кресла во весь свой немалый рост, надел берет и медленно взял пистолет. - Задержаны во время облавы, - капитан группы захвата снова расплылся в дикой улыбке и встряхнул задержанного, которого так и не выпустил из своей звериной хватки. - Хорошо, - полковник вышел из-за стола, убрал пистолет в кобуру и внимательно посмотрел на подчиненного. – Я знал, что Вы меня не подведете. Вы молодец, Рихард. Капитан сделал шаг вперед, выпустив своего пленника, прижимая правую руку с пистолетом к сердцу. Его подвижное лицо, такое жесткое мгновение назад, излучало благодарность и иступленный восторг. - Вы можете рассчитывать на меня, - выдохнул он, буквально пожирая взглядом лицо полковника. – Я служу и буду преданно служить Вам. - Все мы служим, прежде всего, нашему государству, капитан. Полковник мягко высвободил оружие из прижатой к груди руки и положил его на стол. Цепкий тяжелый взгляд оторвался от ставшего задумчивым лица капитана и переместился на мужчин в гражданском. Бледные серо-зеленые радужки вскользь прошлись по задержанному в пуховике, не придав его присутствию большого значения. Высокий же тип в пальто наоборот заставил полковника снова растянуть пасть в недружелюбной улыбке. В два шага он преодолел расстояние, отделявшее его от «жертвы». Задержанный мужчина панически попятился назад, но твердое дуло пистолета охраны, упиравшееся ему в спину, не позволило продолжить побег. Словно мышь, загнанная в угол, он сжался и, несмотря на превосходство в росте, казался ничтожно маленьким перед здоровым полковником. - Ваше имя Кристиан Лоренц? Хотя, в широких кругах Вы больше известны как Флаке, не правда ли? – полковник в черной форме склонил голову, заглядывая в опущенные глаза задержанного. - Я полковник Тилль Линдеманн, начальник Управления по борьбе с экстремизмом. Тот, кто задержал вас – капитан Рихард Круспе, он руководит группой захвата, так беспардонно прервавшей ваши подпольные посиделки. Если будете составлять жалобу за порванный пиджачок, то на его имя. Упомянутый капитан, видимо, пришел в себя после разговора с начальством, заржал и снова вцепился в низкого мужчину, тряся того за шиворот. - Я хочу связаться со своим адвокатом, - прохрипел Лоренц. Капитан перестал ржать и схватил со стола свой пистолет, жадно подаваясь вперед. Словно зверь, учуявший скорый запах крови. Лицо его снова растянулось в ухмылке, а глаза судорожно скакали с задержанного на полковника. - Что? – ровным тоном переспросил Линдеманн. - Я… прошу, - Лоренц поджал тонкую шею и снова попятился назад. Разговор, затеянный им, стал казаться плохой затеей. – Я прошу связаться с моим адвокатом… Ничтожное мгновение пронеслось между легким кивком полковника и ударом. Капитан молнией рванул вперед, приземляя рукоять пистолета на горбатый нос задержанного, и так же быстро отскочил назад, чтобы помешать второму заключенному вмешаться в происходящее. На пол брызнула темная кровь, Лоренц согнулся, не в силах даже схватиться за лицо и взвыл. Полковник невозмутимо проследил, как капли падают на ковер и начищенные носы его сапог, потом протянул руку и помог пострадавшему вернуться в вертикальное положение. Из кармана его кителя вынырнул белый платок, и Линдеманн развернул его, стирая кровавые ручьи с чужого лица. - Вы, видимо, плохо понимаете свое положение, Кристиан, - бесстрастное лицо полковника покачнулось перед поплывшим взором задержанного. – Вы один из немногих приближенных к лидерам оппозиционного партизанского движения. На вашем счету около трех спланированных террористических актов, обвинение в экстремизме, антиправительственной пропаганде. Сегодня вы с подельником были захвачены в ходе облавы на подпольную типографию, занимающуюся распространением агитационных листовок и прочих материалов, подрывающих систему государства. Линдеманн развернулся на каблуках и прошел к своему столу. Кресло сдвинулось под его массивным телом. Полковник достал из ящика чистый лист, ручку и что-то быстро застрочил на нем. Потом сложил лист вчетверо, кивком подозвал солдата из охраны и протянул ему записку. - Майору Риделю, - коротко приказал он. Солдат козырнул и скрылся за дверью. – Вы не в том положении, чтобы что-то требовать… И даже просить, - полковник вздохнул и побарабанил по столешнице грубыми пальцами. - Тогда почему бы вам разу не пристрелить нас? Тихий вопрос, злобный, полный сдерживаемого отчаяния, прозвучал как выкрик. Линдеманн медленно наклонил голову и обратил свой взгляд на говорящего. Невысокий мужчина. Он был на полголовы ниже капитана, который выглядел настолько пораженным, что его кукла для трепки может говорить, что даже приоткрыл рот. Белые крашеные волосы торчали шапкой на голове, спадая на большой лоб. Круглое лицо с маленькими темным глазами и небольшим носом. Короткие брови, нервно поджатые губы. Морщинки в уголках рта. Полковник не мог вспомнить это лицо. - Кто это? – спросил он. - Я Пауль. Пауль Ландерс, - отозвался мужчина, чем в очередной раз поверг в шок капитана. – Я владелец типографии, которую вы… - Это хороший вопрос, Пауль. «Почему бы сразу не пристрелить?», - перебил Линдеманн и усмехнулся. Он поднял стакан и отпил из него сразу половину. – Капитан, почему вы сразу не расстреляли всех людей, обнаруженных при облаве? - Приоритет – задержание, стрельба на поражение только в случае оказания сопротивления, - отчеканил тот. - Слышите, герр Ландерс? Наше управление занимается обнаружением, пресечением и поимкой. Мы не судебный орган, не нам решать – кого убить, кого помиловать. И мы не нарушаем порядков, - полковник осушил вторую половину стакана. - Мы сами порядок. - Разве этот факт не дает вам в полной мере решать исход любой кампании? Линдеманн улыбнулся. Раздался стук, и створка двери приоткрылась. В щель просунулась лысая голова в форменном берете и обвела меланхоличным взглядом присутствующих. За головой в дверь прошло долговязое, сухое тело, облаченное в черную форму офицерского состава. - Полковник Линдеманн, разрешите? - Да, проходите, майор, - полковник кивнул и встал из-за стола. – Это майор Оливер Ридель. Капитан отдал честь, как полагается при человеке старшем по званию, но не выпустил Ландерса из рук. Более крепкий и сильный, он явно упивался ощущением власти над ним. Это было заметно по расправленным плечам, склоненной голове, колкому взгляду из-под тяжелых бровей. - Майор заведует временным содержанием задержанных и конвоирует их в места длительного лишения свободы. На время разбирательств он станет вашим лучшим другом, Кристиан. Лоренц, понадеявшийся, что про него забыли, нервно вздрогнул и шмыгнул разбитым носом. - Что касается вас, Пауль… Мы продолжим этот разговор в другое время, - полковник широко, подчеркнуто дружелюбно улыбнулся и с удовольствием заметил, как скривился от этой фамильярности Ландерс. – А пока Вы составите компанию Лоренцу. Капитан Круспе. Капитан продолжал буравить взглядом низкого мужчину. Злая ухмылка, как приклеенная, держалась на его лице, тяжелый подбородок был выдвинут вперед. - Капитан Рихард Круспе! – повысил голос полковник. Мужчина вздрогнул, будто очнулся от своих мыслей, повернул голову в его сторону и кинул взволнованный взгляд. – Отпустите Ландерса. Капитан беспрекословно разжал руку, и Пауль наконец-то смог накинуть сползший пуховик на плечи. - Майор, в одиночные камеры обоих, - отдал распоряжение полковник. – До завтра не трогать, не разрешать общаться с кем-либо, кроме охраны. - Дополнительные меры? – флегматично спросил майор. - Нет. Я сам поговорю с ними, но завтра. Рихард? - Слушаю! – капитан вытянулся по струнке и с готовностью посмотрел на полковника. - Сопроводите задержанных в камеры предварительного заключения. Не распускайте руки, но пресекайте попытки общения между ними. Как ясно? - Так точно, - с улыбкой, полной решительности и дурного энтузиазма, рявкнул капитан. Двери распахнулись, на пороге возникла еще пара солдат в сером. Пропустив майора и заключенных вперед, они замкнули колонну. Капитан развернулся на каблуках и тоже направился на выход, но в дверях задержался и обернулся. - Полковник. - Да, Рихард? – Линдеманн наполнил стакан снова и сделал глоток. - Прикажете явиться в кабинет после смены вечернего караула? - Так точно. Капитан улыбнулся, поправив прядь, вылезшую из-под берета, и выскользнул в коридор, прикрыв дверь…