Случайный человек.

      Флаке втолкнули в камеру первым. Когда за ним захлопнулась тяжелая глухая дверь, долговязый майор отомкнул запор небольшого окошка в ней и приказал просунуть руки. Мосластые запястья, скованные за спиной, показались в отверстии, и майор снял наручники.       - К чему такие меры? Думаете, этот дрыщ сможет оказать нам сопротивление и уйти? – капитан захлопнул окошко и с издевательской ухмылкой посмотрел на Пауля.       Предварительно обоих задержанных обыскали, раздев чуть ли не до нижнего белья. И, если у Пауля не обнаружили ничего, опаснее связки ключей в кармане, то из внутреннего кармана Флаке вытащили пару не промаркированных ампул и несколько одноразовых шприцов.       Он начал сопротивляться и твердить про то, что это необходимое лекарство, но капитан утихомирил бунтаря парой тычков под ребра. В камеру Лоренц зашел без лишних вопросов и возражений.       - Нет, не думаю, - односложно ответил майор.       - Тогда зачем? – капитан принял из его рук наручники и ключи.       - Инструкция, - отрезал тот.       Группа двинулась дальше по коридору. Пауль отсчитывал глазами, сколько дверей будет отделять их камеры друг от друга. Вот промелькнула уже двадцатая, но военные и не думали останавливаться. Сосредоточенное молчание, гулкие шаги в длинном коридоре и рука странного капитана, вновь вцепившаяся в плечо, не придавали уверенности в завтрашнем дне. Когда же процессия покинула крыло, в котором содержались задержанные, Пауль не на шутку запаниковал.       После разговора с полковником Линдеманном он предельно ясно понял, почему группа захвата так стремилась доставить Флаке пред его очи. Новый знакомый оказался довольно известной персоной нон грата в политических кругах, и его задержание значило многое для Управления. Самого Пауля прихватили по ошибке за компанию, решив разобраться на месте, что за подпольный типограф попался военным в руки.       А теперь, не сыскав интереса полковника, Пауль будет отведен на задние дворы здания, застрелен и убран в большой черный мусорный мешок. И уедет на городскую свалку в статусе пособника и неблагонадежного гражданина, от которого лучше избавиться. Во избежание.       Они вышли в очередной длинный коридор административной части здания, смотревший окнами во внутренний двор. Пауль с каждым шагом все сильнее прихрамывал, но не смел жаловаться по этому поводу. Капитан имел свои методы лечения, которые недавно продемонстрировал на Флаке.       Когда утром Пауль собирался на работу, то не мог и подумать, что ближе к вечеру будет взят под стражу. Он даже за коммунальные услуги старался платить заранее и без проволочек, что уж говорить о более серьезных правонарушениях. Поэтому внезапно слетевшая с петель дверь его конторы стала полной неожиданностью.       Люди в сером стремительно заполнили подвальное помещение, в руках у них были автоматы, а на лицах маски. В то мгновение он сделал глупость – побежал. Теперь в наручниках хромая к лестнице, Пауль думал, что возможно, если бы он не стал удирать, вызвал бы куда меньшее внимание к своей персоне.       Но тогда, краем глаза отметив, что его клиент пытается уйти от военных, мужчина решил последовать его примеру. Флаке завалили, не успел тот сделать и пары шагов. Эта заминка на пути дала Паулю шанс уйти от солдат и добежать до подсобного помещения типографии. Но тут правая нога неловко напоролась на что-то твердое, острая вспышка боли пронзила от ступни до колена, а сверху на спину ему рухнуло тяжелое тело в черной униформе.       Весь путь от места задержания до военного фургона, и от фургона до кабинета полковника Пауля практически волокли, не давая передышки. Поэтому после такого забега нога настойчиво напоминала о себе. И эта проблема не осталась без внимания, когда на лестнице он все же споткнулся.       - Живее! - рявкнул капитан, вздергивая своего пленника на ноги. – Что с тобой? Сломался?       Пауль вжал голову в плечи, пока его оглядывали и крутили в руках, будто действительно сломавшуюся игрушку. При не очень большой разнице в росте – всего сантиметров в 10 – капитан Круспе казался Паулю верзилой.       Его лапа, вцепившаяся в руку, немилостиво сжималась, а косящий взгляд из-под бровей вкупе с выдвинутым подбородком внушали оторопь и страх.       - Ну что молчишь? – снова спросил капитан.       - Хромой, - подсказал майор, взиравший на них с высоты нескольких ступеней.       - Нет, просто нога болит, - наконец выдавил Пауль, - когда убегал, подвернул…       И он невольно зажмурился, ожидая наказания за возню и задержку движения группы, но разразившийся над ухом хохот испугал даже больше физической расправы.       - Точно! – капитан заржал и хлопнул по колену ладонью, будто вспомнил хорошую шутку. – Так ломанулся – только пятки засверкали! Хотел стрелять в него, но не стал. Еле догнали! Прям как заяц, - он потрепал Пауля по шее, похлопывая. В блеклых глазах плескалось неподдельное веселье, а тонкий рот растянулся в улыбке. - Зайка.       Капитан внезапно обхватил задержанного за плечи, разрешая навалиться на себя, и буквально поволок вверх.       Пауль засуетился, опираясь здоровой ногой на ступени. Но не успевал за темпом группы, поэтому просто смирился и повис на военном, который продолжал улыбаться и бормотать: «… теперь он больной и хромой, маленький заинька мой…».       Когда мучительный подъем закончился, а Пауль уже готов был сойти с ума от «заевшей пластинки» капитана, майор остановился напротив неприметной двери с выгравированной табличкой. В его руке мелькнула связка ключей, один из них скользнул в скважину замка. Два оборота – послышался щелчок, солдаты разошлись по бокам от дверного проема. Лысый майор повернул ручку и прошел внутрь кабинета.       Это помещение было обставлено более чем просто.       Письменный стол, стул за ним и два точно таких же стула перед ним. Вдоль стен тянулись стеллажи, заставленные папками, боксами, какими-то необъятными талмудами, из которых тут и там виднелись разноцветные закладки.       Большое окно было закрыто жалюзи, комната освещалась обычной лампочкой в простом плафоне.       -На стул, - коротко сказал майори прошел за стол, по пути вытянув одну из папок со стеллажа. Он сел на рабочее место, раздвинул в стороны бумаги, скопившиеся на столешнице. Самой верхней был развернутый лист, ранее сложенный в несколько раз. На нем размашисто лежали буквы, но Пауль из-за капитанского плеча успел прочитать только «допросить».       Капитан Круспе аккуратно усадил свою ношу, потом помедлил и вытащил поверх спинки стула руки Пауля. Смерил его цепким взглядом, при этом губы капитана продолжали шевелиться, явно начитывая строчки детского стишка. Он отошел чуть вбок и замер статуей чуть позади.       - Свободны, - майор сделал какую-то пометку в книге на столе и открыл папку в отмеченном закладкой месте.       - Разрешите присутствовать при допросе, - капитан дернулся, было видно, что приказ не понравился ему, но ответил по уставу.       - Нет.       - Майор Ридель, разрешите…       - Капитан Круспе, - майор, наконец, оторвал взгляд от своих бумажек и поднял глаза на подчиненного. От обычной флегматичности и бесстрастия не осталось и следа. Черты его спокойного лица заострились, застыв в грозную маску. – Можете быть свободны. Вон.       Капитан злобно ощерился, подобрался. На несколько мгновений он застыл, будто проверяя майора, но потом вскинул руку к берету, развернулся и хлопнул дверью кабинета.       Пауль поежился и в очередной раз обвел помещение глазами, не зная, за что зацепиться. Не найдя ничего интересного, мужчина принялся разглядывать хозяина кабинета.       Навскидку ему можно было дать лет тридцать, но Пауль знал, что майор старше. Морщинки в уголках глаз и рта, руки, сжимавшие ручку. Около сорока, по крайней мере, он был точно старше капитана. Возможно, не на много.       Гладкая голова, явно не рано облысевшая, а бритая. Небольшая бородка. Приятные, правильные черты лица. Если на капитана Круспе Пауль не мог смотреть без чувства угрозы, исходившей от него, то майор выглядел настроенным дружелюбно. Или как минимум нейтрально.       - Это Ваше?       Пауль встрепенулся и немного с запозданием посмотрел на паспорт, зажатый в руках военного. На развороте красовалось фото коротковолосого брюнета, но черты лица угадывались сразу.       - Да, - ответил он.       - Кем Вам приходится Кристиан Лоренц? – майор застрочил что-то в тетради.       - Кто? – глупо переспросил Пауль. Нога начинала приносить вполне ощутимый дискомфорт.       - Флаке, если так будет удобнее.       - Никем. Я знаю о нем всего несколько дней, а сегодня видел вообще впервые, - честно признался Пауль.       Майор Ридель внимательно посмотрел на него и хмыкнул. Как расценивать это действие Паульне знал, но короткое движение длиннопалой рукой призвало пояснить сказанное.       - Эта типография моя. Я хозяин, - сбивчиво начал он. – У нас не так много оборудования, да и работаем мы в основном для постоянных клиентов – кондитерской фабрики, а еще одной строительной конторы. Они заказывают у нас рекламные объявления и баннеры на новостройки. Знаете, те, что вешают на фасады здания: с номером телефона и…       - Герр Ландерс, - прервал майор.       - Простите. Так вот, я директор. Но есть соучредитель в равной доле. Он давний знакомый, хороший мужчина. Помог деньгами, когда только я решил открываться. А сейчас занимается поставкой краски и материалов.       - При чем же здесь Флаке? – поторопил Ридель.       - Мой соучредитель сказал, что нашел нам нового клиента. С действительно большим заказом. Может быть постоянного клиента, - с готовностью ответил Пауль.       Майор поднял ладонь в прерывающем жесте. Длинная рука потянулась на другой конец стола, где под кипами бумаги нашелся телефон. Он поднял трубку, нажал пару кнопок и зафиксировал аппарат между ухом и плечом. На несколько секунд воцарилось молчание, прерываемое еле слышными гудками из трубки. Военный нетерпеливо побарабанил шариковой ручкой по столу, в динамике заговорили.       - Почему так долго? Пост пустой? – недовольным тоном поинтересовался он у собеседника.       Голос в трубке зачастил, видимо оправдываясь, и майор страдальчески поднял темные брови.       - Отставить, - прервал он поток слов, - через пятнадцать минут приведите Флаке, - пауза. – Капитан Круспе пусть займется. Передайте, что это приказ.       Майор положил трубку на место, снова зарыв ее в бумагах, и усердно застрочил в тетради. Потом взял в руки паспорт и быстро застучал по клавишам доселе не замеченного Паулем лэптопа. Где-то под рабочим столом механизм пришел в движение, зашуршал, загудел и плюнул листком, который майор незамедлительно положил на стол.       - Это Ваш соучредитель? – спросил военный.       Пауль наклонился поближе к столу и уставился в распечатку. С черно-белой фотографии на него смотрело знакомое лицо. Рядом значились не менее знакомые имя и фамилия, дата рождения и адрес. На листочке было еще много чего написано, но Пауль не стал смотреть дальше.       - Да, - ответил он. И хотя легкое чувство вины проскользнуло на задворках совести, врать не имело смысла.       - Вы сказали заказ. Какой? – уточнил майор.       - Листовки, - Пауль нахмурился, вспоминая. - Пять тысяч экземпляров, а потом еще столько же, если не хватит.       - А для чего не уточнялось?       - Нет, может для рекламы, может еще для чего, мы обычно не интересуемся, - пожал плечами он.       - А содержимое листовок? Не показалось Вам подозрительным, - прищурился майор.       - Нет. Просто фото и подпись, - напряженно ответил Пауль. В голове всплыл макет листовки. Групповая фотография детей. Они стоят толпой, смотрят прямо в камеру и улыбаются, будто для распечатки был использован снимок с праздника. А внизу слова… Какие?       - Просто фото и подпись?       - Просто фото… и подпись, - совсем неуверенно повторил Пауль.       - Я бы не сказал, что фраза «Борись ради них» - это просто подпись, - майор Ридель захлопнул свою тетрадку и спрятал ее в ящик. Он оперся локтями на столешницу, длинные пальцы сплелись в «замок».       - Я не придал этому значения, - севшим голосом прошептал Пауль. – Я не вкладывал в эти слова… такого смысла. Я бы никогда не стал соглашаться, если бы знал, что это…       - Но вы не знали, и согласились. А может, и знали, теперь это не имеет никакого значения, - сказал майор и улыбнулся. Спокойной, располагающей улыбкой. Сейчас она показалась Паулю хуже оскала капитана.       Мужчина хотел возразить, объяснить Риделю еще раз, как произошла их встреча с Флаке, но его прервали. В дверь постучали и тут же открыли. На пороге появился капитан Круспе. Он отдал честь и возвестил:       - Задержанный Кристиан Лоренц доставлен для проведения допроса.       - Вольно, капитан. Сопроводите Ландерса в его камеру, - Ридель внимательно посмотрел, как подчиненный помогает Паулю подняться и снова взваливает его на себя. – И направьте к нему врача.       - Так точно.       На выходе из кабинета стояли неизменные военные в сером. Паульне мог различить – были ли это те же самые рядовые или уже другие. Среди них контрастным пятном выделялся Флаке. На разбитом лице террориста заиграла легкая улыбка.       Когда они поравнялись, с губ Лоренца сорвалось тихое: «Прости, Ландерс».       За внезапное осознание, что этот человек испортил его жизнь, за гадкую улыбку, за это ненужное извинение Паулю захотелось еще раз ударить Флаке по наглой очкастой роже. Но ему мешали наручники.       Зато капитан Круспе наручниками скован не был. Он снова рванул еле заметно и впечатал тому кулак под дых. Пауль злорадно улыбнулся.       - Разговоры! – рявкнул капитан, и скорчившегося Флаке втащили в кабинет в руки невозмутимого майора Риделя.       Обратный путь был знаком. Снова лестница, по которой теперь пришлось спускаться, коридоры, и череда одинаковых дверей. Наконец, коридор без окон – крыло для задержанных. К своей камере Пауль стремился как к спасению – нога болела нещадно, перед глазами плясали «мушки».       Около двери ему пришлось привалиться на крашеную в грязно-зеленый цвет стену, чтобы капитан смог отпереть замок. Пауль не был уверен, что сможет самостоятельно стоять и тем более корячиться, чтобы просунуть скованные руки в окошко. Но капитан Круспе, судя по всему, инструкциями пренебрегал.       Он открыл дверь и завел Пауля внутрь. Интерьер камеры не мог похвастаться роскошью – раковина и туалет в одном углу, вмонтированный в пол столик во втором. Но Пауль мог видеть перед собой только кровать. Железная, пружинистая, с тонким замызганным матрасом. Она сулила спокойствие и отдых для ноги.       Капитан протащил его до желанного предмета мебели и аккуратно сгрузил на твердый матрас. Как только тяжелые наручники с щелчком раскрылись, Пауль завалился на койку, аккуратно закидывая конечности наверх. Он попытался расстегнуть ботинок, чтобы посмотреть, что произошло с ногой, но получил удар по рукам.       - Не трогай, жди доктора, понял? – рыкнул капитан Круспе.       - Понял, - вяло согласился Пауль, прикрывая глаза.       - Эй, Заяц, не спи, жди доктора, - еще раз прозвучало над головой.       На секунду повисла тишина, потом прозвучали тяжелые шаги. Дверь лязгнула, замок щелкнул, и Пауль провалился в долгожданную тишину.