Утрачивая иллюзии (раб.)

«Ну, это же классика жанра! Блин, девчонки, как вы это не понимаете?! Наглый и хамоватый самец и куча влюбленных одногруппниц. Схема описана почти в каждом художественном произведении. Или вы на журфак поступили, вообще ничего не читая?» — так думала про себя Вика, рассматривая, как Лена ворковала с Максом. Тот самодовольно сидел рядом. А в двух партах от них сидела Наташа. Глотая слезы. Наташа, кстати, надела сегодня даже Викино платье с выпускного, чтобы охмурить бывшего парня Макса. Конечно, на рядовой паре платье с выпускного бала выглядело нелепо. Но Наташу невозможно было ни в чем убедить. «Где были мои глаза, когда я такое платье покупала? А-ля кукла Барби. Да уж, Борисова, хотелось тогда Костика поразить», — Вика теперь рассматривала собственное платье на Наташе. Кстати, Костика поразила. После выпускного даже целовались. Кажется, что прошла вечность с того момента. «Не прошло и полугода с выпускного…». Переезд в другой город. Журфак. Большой рой под названием общага. Там всегда себя чувствуешь голодным, и твоё выпускное платье уже заносили соседки. Школьная жизнь кажется детским садом, с воспитательницей тире классной руководительницей. И там не было Его. Аспиранта, Сергея Петровича. — А вон у Борисовой, наверное, ноги кривые. Три месяца только в джинсах ходит. Слова Макса Полонского вывели из раздумий. «Ага, щаз…», — Вика закатила глаза: «Ноги у меня козырные, а тебе я тут ничего доказывать не собираюсь». — Да, Макс. Я кривоногая и заучка. Считай, как хочешь. Ты, как всегда, тонко мыслишь и выражаешься. Удивил бы лучше чем-нибудь. В это время в кабинет зашёл Сергей Петрович, и Борисова начала тихо блаженствовать от его присутствия. Лет двадцать пять. Это вам не Костик. От Сергея Петровича исходил аромат молодого мужчины. Уже не мальчишеская угловатость, а ненавязчивая уверенность. Но самое главное, что Вика впервые общалась с мужчиной, который любил поэзию. Вику этим заразила мама. Викин папа был мировым чуваком, но в поэзии вообще не разбирался. — Перед занятием сделаю вам предложение. В марте будет проходить межвузовская конференция по культурологии. Пять лучших докладов в группе получат пятерку автоматом за экзамен во втором семестре. Самый лучший докладчик пойдет на межвузовский уровень. Забегая вперед, скажу — обычно наш факультет выигрывает. Главный приз — около тридцати тысяч. Ну и утешительные призы есть. Только не забываем: уже декабрь. Нужно первую сессию не завалить. Ну и консультации веду я. Ой, кстати, здравствуйте, Максим. Спасибо, что почтили своим присутствием. Не часто выпадает такая честь. По группе прошлась волна смеха. «Учись, Полонский! Блин, какой он классный. Борисова, у тебя вечная масленица из блинов. Бери пример, как нужно общаться». Вика поправила очки, которые купила больше для создания образа умной интеллигентной девушки. Ей казалось, именно такие нравятся молодым аспирантам. Вика опять ушла в размышления: «Конечно, я буду участвовать в конференции. Во-первых, экзамен автоматом. Во-вторых, всё равно выиграю в группе. А это межвузовский уровень, может родители тогда поймут, что я тут серьёзно и купят комнату…» Родители, действительно, обещали после первого курса «когда поймём, что ты серьёзно относишься к учебе» купить комнату. Но Вике уже сейчас её хотелось. Общага — это… Школа жизни, полигон для наблюдений, праздник общения, усиленный курс по избавлению от комплексов, что там ещё… Но через три месяца выяснилось, что Вика обожает личное пространство и тишину. А это в общаге — роскошь. Приходилось заниматься в библиотеке, а вечером успевать съесть свой ужин, пока не нагрянули голодные соседи. «Дорогая, ты даже первую сессию не сдала! Может, ещё в родной город переедешь», — отвечали родители на жалобы. Да, возможность такая была. Дело в том, что и в родном городе был журфак. И в случае чего, можно было извратиться и перевестись. Почему тогда поехала за триста километров от дома? В родном городе журфак показался настолько «продажным», что даже за вопрос «Где кабинет?» надо было платить. Знакомые посоветовали соседний город. «Ну, давайте, съездим», — авторитетно сказал папа, — «наш журфак никуда не убежит». И тут они — родители и Вика — встретили Кирпича. — Может ей на ваши подготовительные курсы походить? — аккуратно поинтересовалась мама. — Зачем? Её замотаете и деньги проездите. У неё есть свой стиль. Корявенький. Детский ещё. Не озлобится— толк будет. Приезжаете на вступительные. «Почему корявенько?», — подумала Вика. «Конкретный мужик», — подумал папа. «Как же она в чужом городе?», — подумала мама. «Поступали» в двух городах, а поехала Вика к Кирпичу. Чтобы доказать, что умеет писать не «корявенько». — Всё равно когда-нибудь отпускать, — успокаивал папа маму. — Видела же, Кирпич — мужик конкретный. Не наводи тоску, самому не по себе. Почему Владимира Борисовича все без исключения за глаза называли Кирпичом? Было несколько легенд. Вике понравилась, та в которой описывалось — «Выйдешь от него, и как будто кирпичом ударили». Это ощущение Борисова постоянно ловила. Умел удивлять. «Участие в конференции — хороший аргумент для родителей», — продолжала размышлять Борисова. «Ага!» — бодро отвечал мозг Вики: «Главный аргумент — это то, что будут индивидуальные консультации с Сергеем Петровичем». «Да, он мне нравится. Везде положительный. Почему бы и нет?»

***

Узнав (на консультации!), что на Рождественский бал в конце декабря придет Сергей Петрович, Вика потеряла покой. Прошлась по общаге, нашла «маленькое чёрное платье», соответствующее образу умной девушки. Весь вечер украдкой поглядывала на аспиранта. «Можно будет заговорить про доклад, если пригласит на танец», — мечтала Борисова. Программа праздника не предполагала много танцев. Смотр местной самодеятельности, к которой Борисова отнеслась со всей строгостью (ну… или с максимализмом) восемнадцатилетнего человека, выступление ректора, и несколько быстрых песен и медляк. Тут и началось самое интересное. Вика заметила, что Сергей Петрович отправился в её сторону, и перестала дышать. — Темный (от слова «тема») прикид! Первый раз тебя вижу без джинс. Кто это мог быть? Конечно, Полонский. «Бли-ин…», — подумала Вика, поймав на себе сразу два взгляда — Наташи и Лены. С Леной он тоже теперь расстался. Она быстро оценила ситуацию и пригласила на танец Сергея Петровича. «Лучше бы ты в учебе была такой сообразительной!», — с досадой подумала Вика. Сергей Петрович, взглянув, что около Вики трется Макс, согласился танцевать с ней. Вика даже не глядя на Макса расстроено протянула: — Ты обогащаешь мое знание сленга. Может, по-русски попробуешь говорить? — Платье, говорю, красивое у тебя, Борисова! Вика перевела свой разочарованный взгляд на Макса. И с удивлением обнаружила, что он пялится на её ноги. Именно, пялится. Вообще, не скрывая интереса. «Вот, гад! Я еле выпросила это платье, чтобы ты так нагло мои ноги рассматривал?!» — Спасибо, Максим. Даже не знаю, что бы я делала, если бы ты мне об этом не сказал. Вика перевела взгляд на интересующую пару. Лена умело строила глазки. Сергей Петрович улыбался. «Еще не вечер», — успокаивала себя Вика. — Так ты пойдешь завтра в библиотеку? — как всегда официально вмешался Лёша. — Лёш, давай потанцуем? Лёша угловато согласился. Уже танцуя, Вика поняла, что сбылась Наташина мечта. Ей удалось потанцевать с Максом.