И опять никто не должен знать...

— Тсс! Все, хватит. Хватит обо всем думать. Просто выдохни! — Багира вздрагивает, возмущенно хмурится и собирается уже осадить нахала Абашева, но не успевает. Руслан начинает мягко разминать плечи, у него сильные и умелые руки, на прикосновение которых отзывается уставшее и, честно говоря, истосковавшееся по ласке тело. Скрыть реакцию невозможно, в погасшем мониторе Кошкина ловит собственное отражение и даже там видно, что на щеке проступил предательский румянец. На одной щеке, ее Багира некогда отморозила в ходе одной из операций. Бизона, кажется, вытаскивала.  — Просто выдохни, — настойчиво повторяет Руслан, стягивая с поникших плеч женщины китель, — а всё остальное завтра будешь, хорошо? Ругаться, выговор объявлять, Булатову на мою наглость жаловаться. Сегодня дыши. И сегодня на ты. Рита вздыхает, в точности следуя врачебному совету. На «ты»? Она была на «ты» с каждым из бойцов отряда «Тайфун», с самого первого дня службы. Была на «ты» со «Смерчем», с Приговым, с Петровым и Дакаром. Почти с каждым из сослуживцев была на «ты», но теперь не может. Банально кончились силы, невозможно каждый раз сживаться и срастаться, зная, что вскоре тебя отрежут по живому и перекинут ещё куда-нибудь. Поэтому с «Нерпами» только на «вы», только держать дистанцию. Личное её не касается.  — Ты едешь домой?  — Нет, — Кошкина впервые ответила Руслану и сама удивилась, как странно звучит голос. Одновременно сухо, тускло и хрипло. Болезненно. — Не сажусь за руль в таком состоянии, чревато. А отвезти уже некому.  — Я могу.  — Нет!  — Как скажешь, — Абашев пожимает плечами, подхватывая женщину на руки, — тогда и я останусь. В сущности, разницы между казармой и холостяцкой берлогой особо нет, разве что тут холодильник полнее. Твоя забота. Багира не отвечает, она вообще молчит и не может понять даже собственных поступков, давно ведь надо бы Руслана остановить. То, что происходит сейчас совершенно неприемлемо, глупо и пошло, прервать бы, отругать самоуверенного мальчишку, но сил нет. Слишком холодно и муторно здесь, после очередного перевода, оттого и хватило крохотного намека на тепло в чужом мужском голосе, чтобы к чертям полетели все внутренние барьеры. Прежде Багира даже мысли не допускала о возможном романе с коллегой, даже случайная связь казалась неимоверной пошлостью, теперь плевать. Руслан моложе ее, смотрит с искренней нежностью, несет на руках и Кошкиной вовсе не неловко. Скорей легко, удобно и приятно, хочется впервые свернуться комочком в сильных руках и на несколько часов перестать быть собой. Перестать быть Багирой, стать просто женщиной.  — Рита, — Лекарь мягко улыбается, опуская Кошкину на скрипучую кровать в пустой казарме, — я прошу всего лишь права обращаться к тебе по имени.  — Зачем тебе это?  — За тем, что я восхищаюсь тобой. Восхищался заочно, еще больше очарован теперь. Думаю, не я один, но шанс прикоснуться есть только у меня. Всего лишь шанс, но ведь этого немало? Багира не отвечает. Просто улыбается чуть поощрительно, протягивая руку и впервые касаясь лица Лекаря. Гладит по щеке, как привыкла, только в этот раз жест вовсе не материнский. Хватит относиться ко всем исключительно по-матерински! Она тоже имеет право на счастье. Плевать, что короткое и украденное, плевать, что пошлое. Ответить на поцелуй, позволить сильным рукам сделать все, что только возможно захотеть. Позволить себе не думать, взлететь, выдохнуть.  — Руслан?  — Ты все-таки помнишь мое имя. Сама Багира! Это лестно! Или с меня хватит? Вернуться к формальному обращению?  — Нет. Можно на «ты». Тебе можно! И знаешь, в моей холостяцкой берлоге хотя бы холодильник не пустой.  — Ты? Ты серьезно?  — Конечно. Спокойно, Руслан. Выдохни.