И опять никто не должен знать...

Если что и мешало сейчас Оперу спокойно поехать домой, то только совесть. Ну еще тот факт, что Катя с Верочкой пребывали у бабушки, а значит и торопиться некуда, и ловить дома нечего. А с Лесей действительно некрасиво получилось. Адрес её съёмной квартиры Опер узнал случайно, Багира не слишком хотела конкретно сейчас его светить, потому решил поехать и попросить прощения. Не столько даже за собственные подозрения, сколько за поведение. Некрасиво это было и непрофессионально, даже самому теперь стыдно. Ехать минут десять, но с базы они ушли только в сумерках, теперь темнеет буквально на глазах, а в Леськиных окнах, каковые Игорь вычислил достаточно точно, опираясь на знание планировки таких домов, света нет. В принципе, это тоже ерунда. Она может сидеть и смотреть в темноте фильм, может спать, может вообще уйти из дома и для молодой девушки это вполне логичный вариант. И он вполне может заехать завтра, как раз и эмоции улягутся, только… Не может. Что-то не так, пугают эти темные окна, до жути пугают, а своим чувствам Игорь привык доверять. Он торопливо паркует машину на первое же свободное место и почти бежит в подъезд, автоматически нащупывая в кобуре пистолет. Так, на всякий случай. Дверь в Леськину квартиру открыта, от этого становиться ещё страшней, Игорь даже достает оружие и старается войти бесшумно. Ума достаточно опытный боец, чтобы справиться с парой воришек, если те пришли незваными гостями, но все же и не такая дурочка, чтобы оставлять открытыми двери. Там точно что-то не так. Игорь прокрадывается через коридор, замечает слабый отсвет из гостиной, проходит туда… В первый момент ему кажется, что тревога была ложной, Леся сидит на диване в наушниках и с ноутом на коленях, смотрит нечто на экране. Но уже через секунду взгляд выхватывает пачку таблеток на столике и бутылку вина. У Умки в руках один блистер, она как раз закидывает в рот несколько таблеток. Игорь буквально прыжком бросается к ней.  — Леся! Умка, ты что? Девушка не реагирует на происходящее, Опер машинально трясет её, а сам краем глаза оценивает обстановку. На экране некое порно, через пару секунд доходит, что действующие лица это тот самый особист и Леся, только Умка тут моложе. Ощутимо моложе и наивней, видимо потому партнер и позволяет себе обращаться с ней так… Вроде секс и секс, у каждого свои вкусы, но ощущение некой мерзости мужчины остается. И таблетки. Довольно безобидное снотворное, чисто травяной препарат с одной особенностью — с алкоголем не совместим вообще. Умка успела закинуть в рот пять или шесть таблеток, бутылка ещё не открыта, другой тары в окрестностях нет. И девушка до сих пор не заметила даже его присутствия, расфокусированный, обреченный взгляд никак не может подняться от экрана. По хорошему надо бы захлопнуть ноутбук, промыть девушке желудок, вызвать скорую, сообщить Бате и Багире. Надо бы… Если Багира узнает про такой компромат и Леськину попытку наглотаться таблеток — у неё снесёт крышу. Окончательно и бесповоротно. Особиста она просто уничтожит физически в особо извращенной форме и Батя с Бизоном точно не станут её останавливать. И кто знает, как это аукнется? Если вызвать скорую на попытку самоубийства, то Леську госпитализируют в психиатрическую клинику, а это поставит крест на дальнейшей службе. Из того, что сейчас нужно и правильно Опер делает ровно одну вещь — захлопывает ноутбук. Остальное уже недопустимые глупости. Шесть таблеток это легкая передозировка, не смертельно, Леся просто крепко заснет примерно через полчаса, только с одним побочным эффектом — амнезией. Из памяти сотрутся события пары часов, предшествовавших сну.  — Лесь, ты чего? Тише, Леся…  — Видео… Он прислал мне это видео. И отправит остальным. Может уже рассылает. Я после такого прийти в КТЦ не могу. На улицу выйти не могу. Стыдно. Чисто объективно стыдиться Леське и сейчас нечего, а уж в более молодом варианте она вообще выглядит картинкой, но сообщать это сейчас Игорь считает неуместным. Он начинал свою карьеру отнюдь не в ФСБ, а банально на земле опером и часто сталкивался с девчонками, пострадавшими от сексуальных домагательств или насилия. И девочки эти всегда были настолько покореженными, настолько измученными… Короче, вот таких вот товарищей как Кравцов, использующих свои постельные похождения как крючок для молодых девчонок или источник компромата Игорь Никитин не то, что бы не любил, просто считал ошибкой эволюции и природы. Особями с которыми существовать на одной планете лично он не будет, точно так же, как и с насильниками. И даже план уже есть, но сначала Леся. Изначально Опер не думает ничего такого, во всяком случае сам себя в этом убеждает, просто пытается погладить и успокоить девушку, заодно расспросив её насчет точного количества таблеток, а потом получается как-то все само. Мелькают перед глазами кадры того злосчастного видео, тяжело дышит, чуть сопит ему в шею Умка. Она действительно очень симпатичная, вполне в его вкусе. Конечно, у него есть Катя и Верочка, но… Леся не вспомнит, Игорь тоже забудет. Кати это не коснется никоим образом. Просто в его срыве сегодня на базе, когда Бизон ещё выгнал его из-за ноутбука, была и самая капелька ревности. Просто видео надо не только удалить из Лесиного ноутбука, а ещё и из памяти. Он касается губами ключиц, плеч, рук, целует каждый пальчик, одновременно стягивая плотный махровый халат. Наверно Леся пришла домой, приняла душ и решила проверить почту. А там такое. Не повезло. Под халатом нет ничего, а сама Ума, уже практически спящая, внезапно отвечает на его поцелуи и даже шепчет имя. Его имя, девушка ещё вполне соображает. Опер воспринимает это как разрешение, надеясь, что сможет убедить девушку в том, что для него эта близость чудо, а не попытка что-то получить из-за уверенности в её легкодоступности. И вроде Ума все равно ничего не вспомнит завтра, но Игорь не может все оставить так, не может допустить, чтобы у неё мелькали хоть тени уничижительных мыслей. Леся — чудо, Леся — сокровище. Сокровище, которое группа «Нерпы» ещё не каждому отдаст. Его маленькое сокровище. Хотя бы на эти двадцать минут в тишине и темноте. Леся засыпает точно в срок, Опер тратит ещё некоторое время на то, чтобы устроить её поудобней и ликвидировать все следы своего визита. Заодно еще раз внимательнейшим образом осматривает комнату, не поленившись даже включить свет, благо Лесю этим сейчас не разбудишь. Других блистеров нет, в упаковке все таблетки на месте, бутылка возвращается в бар, в компанию к ещё двум. Саму Лесю Игорь одевает обратно в халат и заворачивает в плед, пусть думает с утра, что просто после ванной уснула. И остается самое сложное — видео. Почта так и осталась открытой, к письму прикреплен не файл, а ссылка на файлообменник, так что особо и напрягаться не приходится, все решает один звонок. Некогда Опер, уже служа в ФСБ, поймал на неблаговидных делах одного юного хакера, но сдавать не стал, ограничился строгим внушением. И теперь иногда пожинал плоды своей предусмотрительности. Кравцов оказался тем ещё ламером, хакер не только смог удалить видео с обменника, но и получить удаленный доступ, у ратующего за режим секретности особиста не стоял ни антивирус, ни файерволл, зато имелся постоянный ай-пи и привычка лазить по очень сомнительным сайтам, так что все содержимое жесткого диска оказалось легко удалить. Некоторые папки юный хакер посчитал интересными и обещал скинуть Игорю, но Опера в данный момент перспектива получить такой вкусный кусочек совсем не волновала. Уже пора было уходить, а он все смотрел на Лесю и жалел, что воспоминания о связи с Кравцовым удалить из её памяти куда труднее, чем из сети.