И опять никто не должен знать...

— Маски хоть снимите. Хочу посмотреть в лицо своему позору. Три фигуры в темном реально стягивают маски и это совсем не прибавляет настроения. Ну, у него лично этот самый позор хоть кап-три Ионов, хотя утешает это слабо. Аврору, Витязя и Мастера вообще скрутили девчонки, причем Мастера вот эта, которая даже Егора где-то на треть меньше. Подкалывать товарища долго можно было бы, но не хочется. Ему тоже могут ответить. Но хорошенькое личико с теплыми карими глазами все же врезается в память. *** Три месяца спустя. До чертиков слякотный январь идеально соответствует настроению, не бухает сидя в гримерке Ворон только потому, что знает абсолютную бесполезность этого метода в своем личном случае. Если он надерется, то не только ничего не забудет, но и наоборот, будет все мазохистки вспоминать. Все звоночки, все косяки, все Настины слова. То ли злые, то ли справедливые, это он сейчас и сам не разберет. Надо остыть, подумать. За спиной вздыхает и виновато переступает с ноги на ногу Ирина, она совсем не ожидала, что все закончится так. И видела ведь, насколько Коля был другим для Насти, кто же знал что все выльется в такое? Как вообще можно вроде бы начать встречаться с одним человеком, а потом требовать от него, чтобы он стал совсем другим? Не просить, не искать компромисса, а именно требовать? Запоздало вспоминается, что в мире консерватории так было не только можно, но еще и нужно, отчего Ира и забросила почти сразу концертную деятельность. — Коль, я… — Все нормально, Ир. Не сложилось. Бывает. Что тебе теперь тебе между нами рваться? Между другом и подругой? — Нет у меня теперь подруги. Не из-за тебя, Коль. Из-за нее. Выступаешь сегодня? — Ну ты же слышала, я ведь никакой музыкант. — Наш. Очень даже какой. Идем. На следующее утро жизнь все же кажется менее беспросветной, но торчать дома совсем не хочется, здесь каждый уголок напоминает о них и на базе их не ждут ввиду выходного. Все же Ворон наскоро завтракает и едет покататься. Просто так, куда глаза глядят. Уже отъехав километров на пятнадцать от города Ворон замечает на обочине явно заглохшую вишневую иномарку под капотом которой что-то сосредоточенно рассматривает молодая девчонка и не может не остановиться. — Эй, помощь нужна? — Не, тут уже ничем не поможешь. Ну, Тузик, привет. Хозяйка машинки та самая девчонка с карими глазами, старлей группы «Нерпы», личико ее Ворон так и не забыл. А вот имя или хотя бы позывной не помнит. Да и называл их Батя при Акулах только один раз и подряд, поди разбери кто есть кто. — Ворон я. Приветствую, товарищ старший лейтенант. Можно я все-таки посмотрю? Девушка пожимает плечами и отступает, Ворону хватает пары секунд, чтобы убедиться в ее правоте. Тут только автосервис. — Тебя отбуксовать? — Да я эвакуатор вызову, не в том дело. Подарки хотела сегодня отвезти, тут недалеко. Такси, что ли вызвать? — Зачем такси? Товарищ старший лейтенант, я сегодня абсолютно свободен. Далеко везти? Много? Девушка открывает багажник и достает несколько коробок, Ворон отбирает их и перекладывает к себе. Коробки объемные, но не очень тяжелые и гремят. — А что там? — Материалы для творчества. Краски, кисти, шерсть, канва, мулине… Много всего. Тут детский дом совсем недалеко, это туда. — А… Так я довезу и помогу выгрузить! Мне правда не трудно, товарищ старший лейтенант! А вас туда как шефа отправили? — Тебя. Ума я. Нет, я просто оттуда. Приезжаю когда могу. — А… Извините. Извини. Доезжают они довольно быстро, место выглядит совсем неплохо, но воспитанному в полной семье Ворону все равно кажется каким-то не таким. Впрочем, это ощущение совершенно не мешает Ворону остаться на целый день. Сначала коробки помог разгрузить, потом малыши в игру втянули, потом помог пацану лет пятнадцати струны на гитаре перетянуть, потом играть учил и даже сыграл пару раз какие-то детский песенки. Малыши не очень в лад, но очень весело подпевали и никто не рассказывал Ворону, что музыкант он посредственный. Да он и сам это знает, если так подумать. Просто играет для себя и в свое удовольствие. Кто сказал, что так нельзя? Уезжают они уже вечером, перед отъездом их еще на местной кухне накормили до отвала и даже с собой пирожков нагрузили. Ворон давно уже знает, что Уму зовут Леся, перешли они на ты еще когда в футбол играли и теперь обсуждают тот факт, что в детдом не помешало бы пианино или синтезатор. Ворон смеется, что на пианино в их клубе не поведутся, а вот сбор на синтезатор можно и устроить. Благотворительных концертов у них раньше не было, но никогда же не поздно начать. Телефон пополнился новым контактом и десятком совместных фоток. Забавно, но собрать на синтезатор получается всего за один концерт. Кстати, идея нравится и группе, и публике, администрация клуба анонсирует проведение одного благотворительного концерта в месяц, обещая отдавать на сбор пятнадцать процентов от каждого проданного коктейля. Иришка ищет контакты благотворительных фондов и организаций. Через две недели, в тот момент когда Акулы как раз выбираются из очередных руин конвоируя перед собой пару задержанных террористов у Ворона звонит телефон. Обычно на связь Ума выходит вечером, так что Коля успел даже соскучится и взглядом попросив Мастера присмотреть за задержанными трубку берет. — Да. Товарищ старший лейтенант, — голос обретает дразнящую мягкость, Ворон сам знает эту черту за собой, потому и не обижается на смешки за спиной, — соскучился. Очень. Конечно, приходи. Буду ждать. А скажи, Ума… За спиной взрывается хриплым кашлем Витязь, он до сих пор болезненно переживает грандиозный провал с Нерпами, понимающе хмыкает Аврора. — Запал, что ли? — тихонько интересуется Мастер у Авроры, на что та только пожимает плечами. — Не знаю. Мне он ни о чем не говорил. Но уже две недели порхает. Может просто смотрит в глаза своему позору? Долго так, прочувствовано. — Ага, в глаза. Конечно! Ворон, а какого хоть цвета у неё глаза? — Карего, — безмятежно отвечает Ворон, будто не замечая попыток подловить. Это он давно уже знает. И не только это, кстати, но про остальное парни при Авроре спрашивать не будут.