И опять никто не должен знать...

В машину банально подсунули пиропатрон с дистанционной активацией под колесо, никто из них и подумать не мог про такой примитив. Поздняя осень, выпал первый, но густой снег, подрыв произошел на пустынном участке трассы за городом, возле почти заброшенного дачного поселка. Ночью подмораживало, связь ловила плохо. Все очень банально и почти идеально. Ночь на холоде добьет кого угодно, не то что немолодую женщину. На трассу по скользкому склону не выберешься, идти до ближайшего жилья долго. И никто ничего не сможет сделать. *** Багира пришла в себя от мягких поглаживаний, кто-то терся об ее лицо, пару минут пришлось потратить на то, чтобы открыть глаза, точнее оттереть от ресниц кровь снегом. Получилось наверно вместе с тушью, но сейчас было не до таких мелочей. Спасла ее как ни странно всячески порицаемая и вообще очень вредная привычка ездить не пристегнутой, потому от удара она вылетела из машины через лобовое стекло, на рефлексах сгруппировавшись и приземлилась метрах в десяти от загоревшегося автомобиля. Он сейчас и догорал, а с ним заодно и мобильник, впрочем на этом участке все равно никогда не ловила связь. Женщина попробовала встать на ноги, ее возня явно привлекла внимание кота, который сперва что-то одобрительно муркнул, потом боднул женщину под колени головой, направляя в сторону леса. — Предлагаешь идти с тобой? — Мурр. — Ну пошли. Домик был расположен буквально метрах в ста от места аварии, но за густыми кустами, да и вообще лес сильно искажает звуки, неудивительно, что шум аварии услышал только кот. Это была небольшой домик, едва ли квадратов в десять, такие раньше для путевых обходчиков ставили, но из окошек пробивался свет из-под плотных штор. Кот взбежал на крыльцо и поскребся в дверь. — Да слышу я, слышу. Кот, ну вот зачем выходить вообще было, а? Рита?! В первый момент Багира решила, что просто тоже умерла. Мало ли как может выглядеть тот свет, да и попадет ли она на него вообще? Может, такие вот неприкаянные души, слишком многое отдавшие на защиту абстрактной справедливости и вовсе остаются бродить по земле неприкаянными. Потому что ее собеседник точно был мертв и все же стоял и смотрел на нее, причем в знакомых до боли серых глазах слишком быстро сменялись эмоции, чтобы Багира могла их прочитать. Или она просто забыла как это делать? Кот недовольно что-то муркнул и прошел в домик, его хозяин опомнился и затащил туда же пребывающую в явном шоке гостью. — Рита, что стряслось? Рита?! Рука была вполне теплой, пахло от кожи знакомо, ей всегда нравился этот одеколон, даже тельняшки тайком случалось нюхать в давние времена. Кажется, она все же жива. Они оба живы. — Как?! Собеседник не обращает внимания на вопрос, затаскивает Багиру в тепло крохотного домика, усаживает на кровать. На колени к женщине запрыгивает кот, начинает ныть голова, явно пострадавшая в аварии. Хозяин дома хромает к небольшой печурке, снимает с нее чайник, достает таз. Багира почти машинально отмечает про себя контраст по-прежнему сильных рук и хромоты. Потом натыкается взглядом на крохотное и мутное зеркало, висящее на стене и от зрелища даже шок проходит. Да уж. Лицо залито подсохшей кровью, глаза безумные, от укладки в принципе ничего не осталось. Хорошо хоть кровь из расцарапаного виска остановилась на морозе сама. При этом вроде пальто и сапоги выглядят вполне прилично. Пальто Рита пытается снять, но пальцы плохо слушаются. Тем временем перед ней ставят табуретку с тазом теплой воды. — Помочь? До этого она отказывалась всегда. Всю свою? Его? Сам черт теперь не разберет… Всю прошлую жизнь, которая очевидно закончилась примерно минут сорок назад на загородной трассе. В новой можно и нужно иначе. — Помоги. И все-таки как? И что ты здесь делаешь? — Отдыхаю, — пожимает плечами мужчина, игнорируя первый вопрос, — если напрямую, то от моего дома тут недалеко. Про это место я узнал от отца, домик уже ни на каких картах не значится. Разве что к электричеству пришлось незаконно подключаться. Багира пожимает плечами, из электроприборов в доме только лампочка, так что вряд ли это нарушение серьезней, чем её привычка ездить без ремней безопасности. — Сережа, — мужчина приметно вздрагивает и смотрит на нее с ощутимой обидой. — По имени? Ну да, какой я теперь Физик? — Ты меня тоже по имени… — Прости, Багира. Забылся. Хочется расхохотаться. Не хочется пугать лежащего на коленях кота и пытаясь выиграть немного времени Багира переводит разговор. — Твой? Как зовут? — Кот. Привычка у меня с котами разговаривать. Он вообще не путешественник, просто один оставаться тоже не любит. Я его примерно в такое же время года подобрал пару лет назад. На улице. — А он теперь подобрал меня? — Ты ему понравилась. Задавать всевозможные дурацкие вопросы в духе «а тебе?» Багире уже безнадежно поздно, отражение в зеркале сигнализирует об этом яснее некуда, но все же Багира решается на глупость и хлопает по кровати рядом с собой. — Ты обещал помочь. Твердые теплые руки умело (да когда ж вы все успевали?) стягивают пальто, потом Сергей помогает отмыть лицо, иллюзии стекают в подставленное ведро вместе с остатками макияжа. Хотя сейчас они смотрятся почти ровесниками. — Ужасно выглядишь, Сережа. — Ну с учетом ситуации могло быть и хуже. — Было хуже, — подтверждает Багира устало, — еще час назад было намного хуже. Пригов? Физик пожимает плечами в ответ, впрочем, молчание в данном случае тоже очень красноречиво. — Не будем об этом. Не сейчас. А лучше вообще никогда. — Физик, — в голосе прорезается сталь, Багира окончательно приходит в себя, способностью адаптироваться она всегда гордилась, — хорошо, ты отказываешься отвечать. Я догадываюсь, почему нам никто ни о чем не сказал. Хотя это кое-кого не оправдывает. Но вот твою депрессию понять не могу. Ты жив! Этого мало? — А это не жизнь. Кота на коленях все же приходится побеспокоить, из сидячего положения дать высокому Физику подзатыльник никак не получилось бы. — Это? Знаешь, что такое «не жизнь»? Это три года помнить о том, как дорого тебе человека мучительно убивают у тебя на глазах и ты ничего, ничего не можешь сделать! Это приходить на могилу, ужасную кстати, с безвкусным памятником, и убирать с нее сорняки, осознавая, что это финал! Что больше не будет ничего и никогда. Это видеть погасшие глаза Кота, понимать, что он лишился точки опоры, что ему теперь и поговорить не с кем! У него тоже понимаешь ли привычка была! Болтать с Физиком! Кандидата наук на улице подобрать намного сложнее, чем котика. Это понимать, что… Багира как-то резко замолкает на полуслове, прерывает сама себя и внезапно именно это заставляет ее собеседника вскинуть голову. — Понимать что? — Неважно. Я намного старше. Язык бы себе прикусить за эту реплику, а лучше еще до нее, но Рита просто устала молчать. Она молчит с далекого две тысячи одиннадцатого года, с того момента, как Батя притащил от Соловьёва это чудо, поставив перед фактом остальных соратников. В умении подбирать людей покойному Виктору Федоровичу не откажешь. Молчит с того момента, как Кот начал болтать с новичком и новичок так же бесшабашно улыбнулся в ответ. Потому что если «сын» и любовник внезапно почти ровесники, это уже такое дно, в которое даже не постучат. Физик хрипло, скрипуче смеется. Отвык, однако. — О да! Намного старше, ничего не скажешь. На чудовищные семь лет. Правда, должен признать, что я делал все, чтобы об этом никто и не вспоминал. — У тебя хорошо получалось… — Да, раз уж мы об этом заговорили… Знаешь, например, каково это когда твоя невеста выходит замуж за лучшего друга? И радостно слушает от него все гадости о тебе. И верит. Хотя до этого в любви клялась до гроба? Хотя нет, ты прекрасно знаешь как путаться с женатыми, но мы не о том. История мягко говоря давняя, но вот обида в голосе парня звучит очень свежо, так что Рита и не обижается, просто фыркает. Это Физик еще не обо всех историях знает, Багира быстро приучилась в Смерче скрывать от юннатов личную жизнь, поскольку коллектив очень неоднозначно на любые новости реагировал. Тогда казалось, что это такая детская ревность. Со стороны Кота это оно и было до сих пор. Понравиться ее Коту у мужчин шансов не было по умолчанию. А Физик тем временем продолжает, наверно у них обоих накопилось достаточно того, что и выскажешь только после смерти. Обычным людям судьба такого шанса не дает. — А знаешь каково это влюбиться снова? Опять с первого взгляда, понимая что эта действительно будет на всю жизнь, что такая не обманет, не предаст, верить будет даже тогда, когда ты сам в себя не веришь! Действительно будет стоять за спиной и подавать патроны. И услышать от нее вопрос: «где мои дети?». О себе услышать?! Ей-богу, где мои питомцы и то перспективнее звучало бы. Кот мурчит и снова вспрыгивает Багире на колени, подставляя уши для почесывания. Физик ухитряется даже на него посмотреть недовольно, но сам голову Рите на колени пристраивать не спешит, держит все еще обязательную с его точки зрения дистанцию. — Ладно. Это совсем лишний разговор. Забудь. Тебе телефон дать? — Дать. Завтра. Сегодня мы оба мертвы и пусть так и остается. Ты спрашивал, знаю ли я? Знаю. Знаю, каково это смотреть на нового бойца, умирать внутри от желания быть с ним и молчать. Даже не потому, что в группе запрещены любые намеки на флирт, автор этого правила сам не святой, а потому что нельзя. Ничего не выйдет. Кто я? Я даже не женщина в полном смысле слова, детей у нас не было бы никогда. Я старше на семь лет? А по ощущениям на сотню. Знаю, каково это видеть как он пытается строить глазки молодым девчонкам, сдерживать себя и не делать ничего, не выступать против этих отношений, поскольку там перспективы есть. Знаю каково это слушать пересказы Бизона о некоторых фразах и жестах и смеяться вместе с ним, хотя на самом деле не смешно. Как ты там говорил? Нимфа? А еще я знаю, каково это смотреть в зеркало и видеть там свои честные сорок семь. А временами и все пятьдесят. И ничего уже не вернется. Кому оно надо, а? — Мне. И на проклятое мутное и тусклое зеркало с размаху летит разорванное легким движением рук полотенце. Они оба умерли, так уж получилось. Она пару часов, он три года назад. Они оба все еще живы. И имеют право начать заново, уже глядя на все с других позиций, коренным образом пересмотрев взгляды на жизнь. Семь лет это всего семь лет. Несущественно. Главное, что они живы. Оба. На печке уютно мурлычет кот, сегодня уступивший постель и хозяина другому человеку. Ему действительно эта женщина очень понравилась. В телефоне Физика, как выяснилось уже утром, вбит только один подходящий для ситуации контакт — номер Пригова. Настроению и самочувствию Кошкиной соответствует идеально. К сожалению, когда позвонивший контакт заговорил женским голосом генерала инфаркт не хватил. Но побледнел он так, что даже не Батя с Бизоном, а Кот заподозрил грандиознейший подвох. Утром Физик проводил Багиру до ближайшего поселка, куда и вызвал для нее такси. Давить не хотелось, поэтому Рита просто сообщает адрес своего теперь уже дома в пригороде и где хранит ключи. Даже не намекает, что там нужен хозяин, Физик сам всю жизнь в частном доме и прекрасно об этом знает. Она свое решение вчера озвучила, теперь выбор за ним. Разумеется, поездка в КТЦ не может быть простой, домой по итогу Кошкина возвращается через двое суток, под вечер, имея в машине бледно-зеленого (надышался некой гадостью, а из лазарета собрался бежать) Кота. Со двора звучит ритмичное тюканье топора, некто успел поправить калитку, убрать ветки с газона, почистить мангал и теперь явно занимается подготовкой дров для бани. Идея, кстати, прекрасна. — Кто там? — Ревниво вскидывается Кот, чутко прислушиваясь к посторонним звукам, — соседа наняла? Или у тебя мужчина? Даже после одиннадцати лет знакомства в голосе все еще звучит милая и непосредственная, почти детская ревность. — Мужчина, — кивает Кошкина и даже не улыбается, слыша за спиной знакомое недовольное фырканье, — Кот, он тебе точно понравится.