Дотла...

      — Будь тише, плезленная! — уязвленно прошипел будущий Король демонов, аки василиск, который столкнулся со своим извечным врагом, — фениксом — и тот попытался любезно выцарапать ему глаза. Мальчишка, не обращая внимания на тоненький, будто бы комариный писк, своей подчиненной прямо в чувствительное ухо, раздраженно тряхнул черными волосами и стремительно пополз по узкому вентиляционному отделу Куба. В идеально чистых трубах, как ни странно, был затхлый, спертый странной магической силой воздух, который не позволял юным этериасам дышать полной грудью и свободно передвигаться.       Время от времени нетерпеливому Марде Гиру приходилось неловко замирать в странных, чуточку ломанных позах исключительно для того, чтобы услышать, что девчонка-неумеха не цепляет своими крутыми рогами окольцовку бурого железняка, из которого и был выложен проход, и вообще, просто ползет следом за ним, а не задохнулась где-нибудь по дороге. Конечно, молодой демон не тащил Сейру за собой волоком и даже не отдавал вполне себе законного приказа не ходить за ним, однако он всяко не ожидал, что Реугецутен может стать ему такой огромной обузой. Девочка была крайне неуклюжа, излишне громка и, чего уж греха таить, эмоциональна. Весь букет весьма ненужных качеств порой вгонял порождение Бездны в полное уныние и заставлял нервничать по пустякам. А еще и беспокоиться за свою драгоценную шкуру, ведь, в случае чего, по многострадальной голове прилетит именно ему. И не каким-нибудь детским заклятием, а сразу адским огнем! Уж кого-кого, а создателя Зерефа Марде успел досконально изучить, пока тот жил в Кубе.       Кажется, за прошлую, весьма каверзную шалость, патлатый ребенок остался без бровей и заслужил огромный кроваво-черный ожог, тянувшийся от колена правой ноги и заканчивавшийся мочкой уха. По какой конкретно причине ему так перепало, этериас, если честно, уже и не помнил. Однако при одном только воспоминании кожа и кости обжигало неприятной фантомной болью. Страшно было даже подумать, что может сотворить с ними Драгнил, если их обнаружат за слежкой и шпионажем…       С тех пор, как в сердце Преисподнии прискакала (по другому сказать язык просто не поворачивался) дурная исследовательница Мао со странным, раздражающим нос ароматом, жизнь в этом месте перестала быть ленивой и размеренной. Марде Гир не мог судить, сколько времени эта чертова женщина провела в месте, которое он без зазрения совести и стыда мог назвать своим домом, ибо время в Кубе текло совершенно иначе, нежели чем у обычных никчемных людишек, однако на языке так и просилось короткое, но весьма емкое слово: «Долго». И это совершенно дурацкое долго все никак не желало заканчиваться. Мастер любезно выделил демонице отдельный сектор Преисподнии и поставил несколько неожиданно мощных барьеров на парочку тренировочных залов, где обычно любил заниматься Марде Гир со своими монстрами. Как по закону жанра, наглому королю и скромной Сейре с хмурой миной запретили даже смотреть в сторону закрытого сектора и запечатанных комнат, не то что приближаться. И это невыносимо злило черноволосого этериаса. Алые глаза всегда гневно полыхали неестественным огнем, превращаясь в два ярко сверкающих рубина, короткие ногти оставляли на ладонях алые борозды, а непослушные локоны и подол камзола вечно развивались за спиной демоненка, словно щупальца страшного морского чудовища.       Буквально пару дней назад Марде Гир хитростью смог выведать, что в одном из бывших тренировочных залов обосновали целую научную лабораторию с множеством всевозможных колб из разных материалов, которые достигали потолка и были заполнены растворами неестественных цветов, странной машиной с небольшим подозрительно мигавшим экраном и парочкой кнопок в четыре ряда, ну и, конечно же, несколькими клетками, полностью блокировавшими обычную людскую магию и даже разрушающую силу проклятий высших существ. Попасть в такое место хотелось — страсть! А уж поглядеть на то, чем в таком жутком месте можно заниматься, не выходя ни на секунду, чтобы поесть, тем более.       Обойти сильнейшие препоны, услужливо расставленные величайшим темным магом мира, разумеется, не получилось. Недовольного Марде и беднягу Сейру откинуло на бодрых пять метров невидимой волной удушливой кромешно-черной энергией, а затем ударило молнией, так, для профилактики. Неосторожные Цербер и Пифон, которые решили порезвиться возле закрытой территории, удостоились той же великой чести. Вот только если стражам Преисподнии вполне хватило относительно безобидного намека, то этериасу всяко было наплевать на красноречивые предупреждения своего создателя. Темная магия сразу же с особым удовольствием поглощалась продуманными щитами, поэтому Марде Гир умудрился найти другой, более безопасный, но противный и долгий путь. До этой поры, если честно, растрепанный мальчишка даже не знал, что Куб, оказывается, связан примитивненькой системой вентиляции.       — Мы почти у цели, прекрати дышать так гломко, иначе Малде Гил сколмит тебя Пифону или подалит Атланту, — мальчишка холодно усмехнулся, полуобернувшись на побелевшее от страха лицо девчонки, а затем и вовсе скривил губы в желчной усмешке — эта этериас слишком пуглива для создания тьмы. — Останься здесь и лучше не высовывайся вовсе, мешаешь! — разгневанно обронил демонический командир и снова уверенно пополз вперед, ловко перебирая локтями.       Впереди уже слышались пока что приглушенные расстоянием голоса. Марде Гир победно усмехнулся краешком рта и с еще большим рвением продолжил пробираться к четко намеченной цели без противного балласта в лице приставучей Реугецутен. И чего она до него довязалась? Подумаешь, Зереф объявил, что теперь она его подчиненная, но с какого перепугу демонесса решила стать его мешающей тенью? Ребенок недовольно скривился, словно увидел нечто мерзкое, и стал дышать короткими порциями через рот — в нос слишком резко ударил сладковатый запах разложения в примеси с какими-то сильными химикатами. У короля даже невольно свело челюсть и напряглись скулы, когда он пополз чуточку ближе, а в горле встал колючий крупный ком, который почему-то совершенно не желал глотаться и неприятно царапал дитя горло.       Тихо прошипев что-то нечленораздельное сквозь зубы, Марде Гир финальный раз подтянулся на локтях и наконец-таки уткнулся носом в небольшое отверстие, полностью открывавшее вид на лабораторию создателя и Мао. Чертенок довольно оскалился и по привычке тряхнул головой — отросшая челка сразу же коварно упала ему на глаза и защекотала нос.       Просторное помещение было погружено в приятный взору полумрак. Единственными источниками рассеянного зеленоватого света, лениво блуждающего по стенам и полу, были те самые высокие капсулы-пробирки со слабо бурлящими жидкостями внутри. Когда Марде Гир осмотрел агрегаты по внимательнее, то с неким садистским удовольствием заметил, что по ту сторону стекла застыли люди, другие демоны и непонятные, но живые субстанции, которые слабо пульсировали. Большинство глаз были стеклянными, полуживыми и закатившимися от болевого шока и агонии. Крепкие, вросшие в магическое стекло корни, ловко удерживали пленников, скрутив им руки и ноги — кое-где зияли обтянутые белесо-розовой пленкой и кровью кости, торчавшие из некрасиво разодранной кожи. Четко выраженные нитки проводов тянулись из той самой необычной машины и уходили к жертвам в вены. Монитор то и дело подавал какие-то непонятные сигналы и противно попискивал, здесь же на заднем фоне прекрасной музыкой лились хриплые, вымученные стоны и звонко позвякивали звенья цепей, резонировали прутья решеток. На противоположной стене, аккурат напротив отверстия, из которого осторожно высовывался Магде, явно неумелой, дрожащей рукой был выведен угольный набросок — ангел. Судя по пропорциям, совсем еще ребенок с серым лицом без единого намека на нос, глаза или рот. Одна сплошная депрессивная маска. Неизвестный художник изобразил мальчугана с растрепанными темными волосами, редкой челкой и потускневшим нимбом, который практически лежал на голове. Ангел был распят — толстые черные точки-шурупы или гвозди, не столь важно, крепко удерживали бедное существо в запястьях и широко распахнутых, явно сломанных крыльях.       Хладнокровный король злорадно улыбнулся и даже мысленно похвалил того мастера, который решил вылить всю свою боль и отчаяние таким вот интересным способом. Изображенная жестокость казалась этериасу прекрасной и неотразимой, такой естественной, что сперло легкие. Слабый гортанный стон и куда более громкое и назойливое бряцание внезапно отвлекло ребенка от осматривания завораживающей дух картины и заставило с недовольным видом опустить насыщенные алые глаза вниз. Увиденное, впрочем, заставило демона еще сильнее оскалиться и шумно втянуть носом воздух. Кровь взбурлила в демоненке, словно раскаленная магма; она подстегивала его подготовиться к прыжку, а потом одним резким движением кисти заставить щипы пронзить и без того изрезанное тело.       — Небесная ласа. Тенси… — опасно протянул мальчишка и непривычно глухо рассмеялся. — Шестиклылый селафим… Кто бы мог подумать? — явно заинтересованно пробормотал Марде Гир, по птичьи склоняя голову набок и подпирая правую щеку рукой. Во взгляде молодого демона сквозил яд, а в действиях притворная лень. — Малде Гил никогда прежде не видел тенси в живую. Во всех книгах было написано, что они создания Анны Хартфилии, заклинательницы, тесно связанной с небом, — задумчиво проговорил паренек, без всякого стыда разглядывая незнакомца сверху вниз и даже не пытаясь скрыть кровожадности и нетерпения в своем пугающем взоре и холодной, змеиной усмешки.       — Мне в общем-то понятно твое удивление, этериас, — бархатно рассмеялись снизу. Марде Гир поначалу даже и не понял, что говорил тот молодой мужчина, которого он рассматривал мгновение назад. — Я тоже не каждый день вижу высшую демоническую расу, — насмешливо сказал серафим и тут же болезненно зашипел, неудачно шевельнув одним из шести потрепанных, покрытых коркой запекшейся крови, копотью и пеплом крыльев. — Что, не хочешь спуститься и посмотреть на меня поближе?       — Что-то Малде Гил не помнит, что давал слово смелдящему тенси, — небрежно обронил демон и немного подался вперед всем телом, — и на такую глупую пловокацию не поведется, — торжественно оповестил мальчик и по привычке накрутил порядком отросший локон на указательный палец. — Тепель-то понятно, почему создатель с этой дулацкой Мао заплетили нам входить сюда… И вонь ее вполне объяснима, — усмехнулся демон и наградил пятерых запертых в клетках ангелов насмешливо-презрительным взглядом.       Мужчина, с которым разговаривал Марде Гир, был достаточно молод. Длинные растрепанные волосы слабо переливались приятным золотым цветом в непонятном освещении, и доходили ему практически до щиколоток. Маленький этериас уже даже успел представить, как красиво эти пряди будут блестеть на солнце, если, конечно, этот серафим еще когда-нибудь увидит людское светило. Длинная челка спадала на одну половину лица и явно раздражала тенси, который активно пытался сдуть ее с подбородка. Миндалевидные глаза раздраженно пылали желтизной, однако смотрели на необычного ребенка с легкой примесью интереса. Шелковая белая рубашка, легкие шаровары и красный плащ уже давно превратились в жалкое подобие одежды — рваные, испачканные тряпки еле прикрывали истерзанное поджарое тело. Из некоторых крыльев повыдергивали целую охапку перьев, другие попросту сломали сразу в нескольких местах, а здоровые, еще способные нормально двигаться, намертво заковали в ужасно тяжелые, специальные кандалы. Вообще, мужчина был единственным из своих сородичей, кого не заперли, а всего лишь приковали неподалеку от зловещих колб.       Тенси недовольно скривил губы на слова ребенка, неловко стер остатками плаща кровь с рассеченной брови и снова устало прислонился более менее здоровым плечом на одну из анабиотических штуковин. Этериас снова окинул серафима задумчивым взглядом и зажевал нижнюю губу. На шее четко виднелся лилово-желтый синяк, больше похожий на отпечаток чьей-то руки, грудь и живот пересекала крестовидная рана, явно сделанная не острым скальпелем, а тупым ножом, на левой лодыжке красовался уродливый ожог.       — Значит, Марде Гир, да? — довольно-таки громко поинтересовался незнакомец и бесцветно улыбнулся, когда ребенок нервно дернулся и сразу покосился на запечатанную входную дверь. — Можешь не переживать, эти ироды вышли в другой сектор явно не чай попить, — жестко выплюнул серафим и зло дернул руками, которые тут же отозвались привычным лязганьем и тупой болью. — О Великая создательница, — неожиданно громко воскликнул молодой мужчина, внимательнее присмотревшись к неожиданному посетителю, — ты же еще ребенок!       — Повтоли, падаль, — зло выплюнул демон и весьма красноречиво поиграл пальцами, между которыми кружевными завитками легла рассеянная мгла.       — Илия! Прекрати говорить с этим порождение Тартароса! — едва ли не прорычал какой-то из пленников низким грудным голосом. — Это же этериас! Пусть тебя не обманывает его внешний вид! Дети тенси отличаются от… от этих, — презрительно выплюнул ангел, однако Марде Гир не наградил нахала даже взглядом. Конечно, если бы он мог, то давным-давно вырвал строптивому мужлану его поганый язык, останавливало лишь наказание от Зерефа, когда он заметит различия.       Едва заметно всколыхнувшийся магический фон барьера заставил Марде Гира неприятно поежиться и едва ли не мгновенно скрыть свои силы от посторонних глаз. Судя по приближающимся голосам, Драгнил и Мао были уже на подходе к драгоценной лаборатории. Чуть слышно фыркнув, черноволосый ребенок наконец-таки обжег грубияна предостерегающим взглядом и как-то заинтриговано улыбнулся тому самому Илие.       — Ты еще встретишься с Малде Гилом.