Вереск

— Хороший, умный парень — это мифическое существо. Как единорог, — с видом знатока сказала Лидия Мартин, размешивая в кофе сахар. Соломинка мерно стучала о пластиковый стакан «тук-тук-тук», и Эллисон смотрела на неё укоряющее, что, впрочем, нисколечко не останавливало. — А, может быть, проблема в том, что у тебя маленький круг выбора, — тактично отметила Элли, укладывая на колени тетрадку с конспектами по истории и мечтательно глядя на небо с проплывающими пышными облаками. Девушки сидели на газоне, подстелив под себя куртки, закончился очередной учебный день, но возвращаться домой в такую чудесную тёплую погоду не хотелось. — И что это ты имеешь ввиду? Лидия достала соломинку из стакана, несколько капелек напитка упали в кофейную пену, оставив небольшие вмятинки. — Ну-у… — протянула Арджент, убрав за уши тёмные волосы, — думаю, всё дело в типаже. Вот опиши своего идеального парня. Лидия только сделала вид, что задумалась, накручивая на палец рыжий локон. На самом деле, она прекрасно знала ответ. — Такой, с которым не стыдно появиться в приличном обществе. Чтобы был хорошо одет, следил за собой, мог сходить со мной на вечеринку — и не разориться. В общем, соответствовал мне. — Таким образом, остаётся человек двадцать из всего Бейкон Хиллс. — И вовсе не двадцать, — возразила Мартин. Она сердито засунула соломинку в стакан и сделала глоток, тоже крайне сердитый. — Хорошо, не двадцать, а, скажем, двадцать пять! — Элли победоносно хмыкнула. — Но среди этих двадцати пяти оказался Джексон, так что меня всё полностью устраивает. Мимо подруг прошли два парня, Лидия обоих знала по школе, но никогда не пыталась запомнить имена. Они спорили о лакроссе, громко, ожесточённо, и спор явно выигрывал мальчик с волосами длиннее. Тот, что с короткой стрижкой, упорно встряхивал пепси, и, отвинтив крышку, с победным возгласом направил бутылку в сторону друга. Победивший в споре, но явно проигравший в сражении не успел уклониться, и напиток живописно брызнул прямо на серую куртку. Один бросился в погоню, второй наутёк, как малые дети. Но Эллисон сцена рассмешила. — Ага. А остальная мужская часть школы Бейкон Хиллс именно вот такая, — с интонацией «что и требовалось доказать» прокомментировала Лидия, которая никогда и ни с кем не устраивала догоняшки с тех пор, как ей исполнилось девять. — Скотт, кстати, вполне хороший парень, — светлую кожу подруги тронул застенчивый румянец. — Это который? Смуглый? По ещё более рьяно зардевшимся щекам и закушенной нижней губе, она поняла, что угадала. — О, так этот тебе нравится?! — Лидия многозначительно посмотрела на Арджент. — Ну смотри, устанешь от выходок «хорошего парня», скажешь. Я познакомлю тебя с кем-нибудь поприличнее.

***

Мартин интуитивно ждала, что чудесные конфетно-ванильные отношения подруги разрушатся, словно карточный домик под первым же невесомым порывом ветра, но этого не происходило. Казалось, то была простая логика: настолько разные люди не сумеют долго уживаться и — Господи-боже! — клясться друг другу в вечной любви. В чувстве, которое Лидия Мартин приравнивала к сказочным единорогам из сказок для юных, неопытных дев. Лицо подруги светилось счастьем и удовольствием от жизни, а Лидия усиленно строила хорошую мину при плохой игре: закутывалась в показное безразличие к бывшему парню, как всегда старалась одеваться в безупречно-дорогие короткие платья, приводила себя в состояние «девушки с обложки» даже в самые паршивые утра. Она всегда должна соответствовать идеалу, иначе что подумают люди?.. В итоге искренние и настоящие отношения Эллисон повлияли и на круг общения самой Лидии Мартин, куда ввалился с треском и фанфарами не только Скотт МакКолл, но и Стайлз Стилински. Они внезапно оказывались рядом на лабораторных, вчетвером сидели в школьной столовой, в той же компании делали домашнее задание и дружно ходили кататься на коньках. В один из таких дней, проведённых бок о бок, они коротали свободное время после занятий в библиотеке, на столе в беспорядке размещались стопки учебников и ворох конспектов. — Ты что делаешь? — спросил Скотт Стайлза, который слишком уж азартно тыкал пальцами в телефон. — Она, — Стилински качнул головой в сторону Эллисон, — считает, что я не справлюсь с итоговым тестом по истории. Ха! — Парень победно нажал на экран. — Видишь, правильный ответ! И ещё один правильный! Ну просто один за одним! — Ты что, играешь в викторину? — Эллисон удивлённо приподняла брови, перегнувшись через стол и заглянув в телефон приятеля. Стайлз радостно кивнул, лицо его сияло самодовольством, и он вновь вернулся к разгадкам вопросов. Скотт и Эллисон обменялись короткими взглядами, издав добрые смешки, а Лидия продолжала шуршать тетрадными листами, выискивая слегка подзабытую математическую формулу. — Королева Англии, смерть которой стала национальным праздником, — нарушил молчание озадаченный Стайлз. — Мария Первая, — машинально ответила Мартин, хмуро смотрящая на ряд символов и чисел. И как она могла забыть?.. Осознав, что слышит звонкий щебет девчонок за соседним столом и даже где-то вдалеке смех Дэнни и возмущения Айзека, но определённо не слышит реакции своих друзей, она оторвалась от записей и наткнулась на красноречивые, удивлённые взгляды. — Что? Мы проходили это три семестра назад. — Три… — Стайлз восхищённо выдохнул, смотря на Лидию как на какое-то сошедшее с небес идеальное создание. — Три. И вы запомнили бы это, если бы были внимательнее, — вздохнула в ответ Мартин, пожав плечами. Лидия с завидной регулярностью сталкивалась с подобным отношением со стороны парней (а иногда и взрослых мужчин), это льстило, она этим пользовалась. Правда, научилась отгораживаться и не воспринимать всё всерьёз. Но одновременно со Стайлзом всё получалось немного по-другому, и на этот раз особенно тешило эго внимание к её умственным способностям. Благодаря собственным стараниям и тщательно вылепленной социальной маске, интеллект вовсе не бросался в глаза в отличие от внешности, но проницательный друг Скотта давным-давно разглядел истину. Но порой Стилински, как все прочие мальчишки, вызывал и лёгкое раздражение, когда особенно перебарщивал со своим восхищением. Мартин никогда не воспринимала такие проявления чувств как нечто настоящее. Ей вот нравится красивый актёр, и она любит время от времени глядеть его фильмы или рассматривать фотографии в интернете, любуясь небесно-голубыми глазами и восхищаясь талантливой игрой. Но это же не значит, что она влюблена?.. Лидия считала, что Стайлз обязательно встретит подходящую девушку, но этой девушкой никак не могла оказаться она сама, это очевидно, как таблица умножения.

***

Ещё до того как Джексон сбежал в Лондон от посттравматического стресса и последствий своей новой сверхъестественной сущности, Стайлз начал писать Лидии, та отвечать, сначала лениво, а вскоре со всё большей охотой. «Как ты вообще живёшь со всей этой сверхъестественной мутью?!» — спросила однажды Лидия в фейсбуке. «А представь, если все бугимены, которыми нас пугали в детстве — это тоже правда!» «Серьёзно?..» «Ты разговариваешь с человеком, который подумывает набить татушку-оберег прямо на груди». «Ага, и не забудь нарисовать руну под кроватью» «Ты гений! Но на самом деле, я стараюсь не задумываться. Это не скучно, во всяком случае». Мартин давно отметила, что под слоем сарказма, несерьёзности, излишней эмоциональности и эксцентричности у Стилински скрывается острый ум, коим она восхищалась. Он моментально ориентировался в ситуации, быстро соображал и уступал самой Лидии только широтой энциклопедических знаний. После более тесного общения Стайлз, к огромному облегчению, перестал сыпать восторгами по поводу и без повода, окидывать заискивающим взглядом, и, кажется, наконец-то воспринял Лидию вовсе не как сверхъестественное существо из другой реальности, где какают бабочками и едят радугу. — Подвезти тебя? — спросил Стайлз, когда машина Лидии оказалась на техосмотре. — Да, пожалуй. — Она застучала каблучками по направлению к синему старенькому джипу. — Только высади у торгового центра. — Говоря «подвези», я имел ввиду «подвезти домой», а не «я хочу прокатить тебя по всем магазинам». — Его глаза округлились от душераздирающих воспоминаний о той покупке платья для вечеринки. — Больше никакого шоппинга, нет. Лидия вспомнила то же самое, но постаралась откинуть сцену — настоящий фильм-ужасов: поле для лакросса, Питер в чёрном плаще и собственная кровь на этом самом новом платье. — Ох, расслабься, — она улыбнулась другу. — Ты всё равно не дашь ценных советов. — Ты недооцениваешь мою мощь! — засмеялся он в ответ. Мартин не раз поймала себя, что ставит мысленные узелки не только «рассказать Эллисон», но и «рассказать Стайлзу». Она находила новую музыку и делилась со Стайлзом той, которая могла бы ему понравиться; читала книгу по криминологии и спешила черкнуть смс «тебе пригодится в будущем», ведь он явно собирался идти по стопам отца в полицию. — Я пересмотрела «Звёздные Войны», — поведала Лидия, пока брала вещи из своего школьного шкафчика. Стилински оживился, как оживлялся всегда при упоминании любимых фильмов, о которых мог трендеть без остановки. — «Это не те дроиды, которых вы ищите!» — серьёзно сдвинув брови, процитировал он. Лидия засмеялась, защёлкивая крошечный навесной замочек. — Но старая трилогия нравится мне больше. — О да! — Он победоносно потряс кулаками. — Это те слова, которые я мечтаю услышать от Скотта с момента нашего знакомства. В старой трилогии есть душа. — Именно, — кивнула она в ответ. И, наконец, когда Лидия, ведомая своим банши-чувством, нашла труп, она в первую очередь позвонила вовсе не своему новому парню (или как называть Эйдана, она ещё не решила). И даже не Эллисон — она набрала номер Стайлза. Это казалось таким логичным и естественным, и о подмоге-папе — шерифе Стилински она действительно даже не задумалась.

***

Учебный год набирал обороты, летели в помойку листы отрывных календарей; мелькали дни, многие из которых хотелось бы стереть из памяти, слишком много боли они принесли с собой… И вот их уже не четверо, и вот они стоят на похоронах Эллисон. Лидия впервые увидела Стайлза не в привычной толстовке или одной из многочисленных клетчатых рубашек, а в строгом чёрном костюме. Воротник рубашки расстёгнут, и пиджак запахнут не на все пуговицы, но ему чертовски шёл этот костюм. — Где твой галстук? — спросила Мартин, с тревогой заглядывая в лицо друга, всё ещё изможденное и слишком бледное. — А. — Стайлз рассеянно пошарил по карманам и извлёк на свет божий скомканную полоску ткани. — Вот, кажется. Не умею завязывать. — Давай я. Она приподняла воротник белой рубашки, обернула вокруг шеи чёрный тонкий галстук. — Есть хоть что-то, чего ты не умеешь? — Не-а. — Она ловко и быстро справлялась с плетением красивого узла. Лидия постаралась отрешиться от женского плача, от запаха воска и горя, сосредоточившись лишь на своих пальцах, кашемире и такте дыхания друга. — Это всё моя вина, — вдруг выпалил Стайлз, неотрывно глядя ей в глаза, и сердце Лидии болезненно сжалось. Она часто заморгала, боясь, что снова расплачется, хотя избавилась за последние пару дней от литров воды. — Не говори так. Не вздумай больше никогда так говорить, понял? — Она продела один конец галстука в узел. — Мы искали Неметон не просто так, мы спасали родителей. Мы все там были, все последствия общие. — Но не вы впустили в себя ногицунэ. — Чушь, ты сделал это не по своей воле. — Она аккуратно подтянула узел к горлу. — Это случилось. Да, так произошло, что ногицунэ выбрал именно тебя. Но это неважно. Ты ни в чём не виноват. — Но… — И никаких возражений, — она замолчала, почувствовав, что голос сейчас задрожит. — Лидия… — Стайлз осёкся и выдохнул. Она опустила воротник, нежным движением расправив ткань. Несколько мгновений они молча глядели друг на друга, в воздухе повисло всё невысказанное, но понятное без всяческих словесных кружев. Не выдержав, они порывисто обнялись, ища и находя разом поддержку, утешение и прощение. Лидия уткнулась ему в плечо и, через долгие секунды распахнув глаза и оглянувшись, увидела Малию. Она нехотя высвободилась из рук друга. И оставила Стайлза рядом с его новой девушкой, а сама отправилась искать Скотта и папу Эллисон. Лидия присела рядом с Крисом на скамью в часовне, сочувственно сжала предплечье и украдкой посмотрела в его осунувшееся лицо, заросшее щетиной: морщины обострились, глаза впали, челюсти плотно сжаты. Безразличный ко всему. Арджент, словно сам того не осознавая, похлопал Лидию по руке, но отрешённо, будто бы и не заметив, что он больше не один. «Твоя смерть случается с твоими близкими» — сказал однажды Стайлз и оказался прав, наверное, в тысячный раз. Мартин боролась с собой, мысленно приговаривая, что не может больше плакать, но всхлипнула и, всё-таки не сдержавшись, вновь горько разревелась.

***

Киру и Малию она приняла со скептическим настроем. Кира словно метила на место Эллисон, что не добавляло ей очков. А Малия Тейт… Малия и вовсе пробуждала странные чувства. Что-то такое, исконно бабское, стервозное, почти первобытное. Наверное, подобные эмоции и пещерные люди испытывали: выбегает, вопит неумытая баба «уйди отсюда, стерва, не для тебя я тут поляну возводила!» и давай за наглячкой с палкой наяривать. Но вот с чего бы? С какой стати Лидию вообще должна тревожить личная жизнь Стилински? Он вовсе не обязан отчитываться перед ней или искать одобрения для своих пассий. Он никогда не принадлежал ей, хотя и долгое время высказывал свои восторги, да и более того, она же сама никогда не заявляла на него свои виды! Нет, Мартин твёрдо убедила себя, что ей не нравится Малия просто так. Потому что она невоспитанная. Потому что не любит математику. Потому что у неё странные шутки. А вообще, она, конечно же, рада, что Стайлз нашёл себе девушку в кои-то веки, да. Но как бы там ни было, и Малия, да и новая девушка Скотта Кира, очевидно дороги её лучшим друзьям, а значит, Лидия тоже обязана найти к ним подход. Ещё пару лет назад подобное перешагивание через себя казалось невозможной миссией для эгоистичной богатенькой девочки. Но пару лет назад у неё не было Эллисон, не было Стайлза и Скотта, и только сейчас Мартин понимала, сколько же пустоты её окружало — пустоты, которую она взращивала, холила и лелеяла сама. Если с Кирой они нашли общий язык легко (всё-таки она — маленький кусочек счастья, полностью заслуженный Скоттом), то с Тейт всё вышло как в танцах на углях. — Она получит неуд по математике, — вздыхал Стайлз в телефонную трубку. Их вечерние переговоры стали скорее исключением из правил, но всё же не прекратились. Лидия сначала недовольно поджала губы, но потом всё-таки произнесла: — Я её поднатаскаю. — Спасибо, — в голосе сквозило неприкрытое облегчение, и она точно представляла его выражение лица в этот момент. — Она, на самом деле, хорошая. Она тебе понравится. — Да уж, не сомневаюсь. Завтра дам ей свои конспекты. И с энтузиазмом выполняла обещанное. Несколько раз девушки втроём ходили по магазинам, хотя по окончании Малия в свойственной ей прямолинейной манере призналась, что побрякушки Киры, которые та покупает в дешёвой бижутерке — пустая трата денег. Бесчисленные брелки, кулоны и монетки с символикой любимых Кириных сериалов, фильмов и групп ей и вовсе показались бессмысленными. Лидия даже прониклась к ней уважением… Пока Малия не начала комментировать её любимые духи за несколько сотен долларов. Но в целом Малия Тейт, и правда, оказалась вполне неплохой девчонкой. Кроме того, Лидия никак не ожидала, что такое возможно, но наличие девушки лишний раз сблизило их со Стилински. Она даже пришла к выводу, что Малия — это та стена, что надёжно охраняет рубеж их дружбы. Им стало комфортнее вместе, хотя, казалось бы, куда уж. — Это как-то обидно, — сказал Стайлз, когда они рассматривали «Список смертников», сидя в кабинете шерифа Стилински, со всей серьёзностью ища мотив и предугадывая возможности заказчика. — Я уже столько сделал во имя сверхъестественного мира, но за мою светлую голову даже не назначили награду. — Ага, напиши объявление для Благодетеля. «Знаете, мистер, вы забыли кое-какого смышлёного паренька». — Лидия протянула ему пачку печенья, проигнорировав испепеляющий взгляд. — Будешь? — Ну, может, хоть миллиончик за меня дадут… — Друг загрёб сразу горсть маленьких крекеров и, лишь на мгновение задержав на Лидии задумчивый взгляд, словно забывшись, снова уткнулся в монитор компьютера.

***

Психушка. Разве Лидия могла хоть когда-нибудь, в самом ужасном сне, вообразить, что загремит туда в качестве пациентки? Она не готова была пойти в дом Эйхена с повинной, даже когда делила сознание с Питером Хейлом! В те долгие часы одиночества она ощутила себя насекомым, распятым под большим увеличительным стеклом, все её чувства в течение бесконечных минут препарировались с особым цинизмом: кого она любит (любила ли Джексона?), на кого обижена (как могла мать отправить её в психушку, как когда-то отец бабушку?), кого не замечала (как она могла быть такой дурой и не видеть Стайлза?). Всё, когда-то имевшее значение, стало вмиг абсолютно неважным: дизайнерские платья, блистательная учёба, статус в обществе. Остались только дорогие люди. Лидия, как никогда, ощутила, насколько коротка её жизнь, и что она действительно может умереть. «Вжик!» сверло — и как будто её никогда не было. С философской точки зрения Мартин даже смогла бы сказать доктору Валаку спасибо, но с точки зрения здравого смысла она желала его смерти, мучительной и скорейшей. Лидия словно катилась по наклонной, туда, во тьму, всё глубже и глубже. Её тянул ко дну груз чужих криков и собственный, сдавливающий виски чугунным обручем. Но она нашла яркий маяк, помогавший удерживать её лодочку разума на плаву. Стайлз когда-то пережил в Эйхене несколько дней, он справился, он победил ногицунэ в своей голове — и она тоже сможет оставить позади всё происходящее. Она знала: Стайлз придёт за ней, ощущала это тем своим восьмым банши-чувством… И не хотела этого. Ведь именно сверхъестественная сущность уверяла на разные голоса, от вкрадчивых шёпотов до воплей, о неотвратимости его смерти, смерти всех её друзей, и это холодило пальцы, заставляло сердце пропускать удары. Это заставляло кричать. Но друзья, наплевав на все её предупреждения, храбро бросались за стены из рябины, бесстрашно ввязываясь в драки и обходили запреты — и они спасли её. Стайлз Стилински спас её. И Лидия Мартин этого никогда не забудет. Вернувшись домой, она долго лежала в своей комнате, не в силах поверить, что она на мягкой кровати, и её лодыжки и запястья вовсе не заключены в специальные держатели. Но она выделила на созерцание этой пустоты, оставленной в ней психушкой, всего пару дней. Лидия не могла позволить себе страдать депрессией, испытания ещё не закончены. Лидия открывала гардеробную со всеми своими многочисленными платьями, призванными превратить её в девушку с обложки «Гламур янг» — и ей впервые было плевать, что она наденет. Она выбирала брюки и кофту, вовсе не подчёркивающие её изгибы, и была довольна собой. Она укладывала волосы в самую незамысловатую причёску и наносила минимум косметики на лицо — и ощущала себя свободной, как собственная солнечная грива, не залитая тремя слоями лака. После пребывания в настоящем доме ужасов, её мироощущение изменилось. Мартин, по правде, некогда было перевести дух и по-настоящему об этом задуматься, слишком уж лихо пришлось закрутиться в проблемах Цербера и Зверя, но что-то перевернулось и в её отношениях со Стайлзом. Лидия испытывала странную неловкость, когда поняла, что сейчас, именно сейчас, когда они находятся наедине, больше не существует зоны комфорта. Малия больше не охраняла их дружеский рубеж. Лидия помнила, как Стайлз держал её за руку, когда они ехали в машине Скотта, и когда она очнулась на столе в ветеринарной клинике, и когда ехала домой. Это заставляло её смущаться. Казалось, «смущение» и «Лидия Мартин» никогда не должны сосуществовать в одном предложении. Вскоре добавилась ещё одна проблема: лучшие друзья отчего-то с трудом подбирали слова, вместо этого делая вид, словно усиленно высматривают очень важную информацию в телефонах. Она смогла задуматься об этом по-настоящему, лишь когда закончилась история со Зверем. Стая вновь всех победила, все живы и счастливы, и скоро предварительные экзамены, а потом целые каникулы. — Ну, у нас есть ещё один семестр. Во что ещё мы вляпаемся, как думаешь? — Стайлз смотрел на неё, но в его карих глазах нет былой заискивающей преданности, нет восхищения и безмерного обожания. Есть только то, что она может ощутить почти физически — то чувство, в которое никогда не верила. — Может быть, прилетят инопланетяне, — смеялась в ответ Лидия. — Может быть, мы найдём Снежного Человека. — Не продолжай. — Стайлз взмахнул руками. — Просто… Не надо. Лидия кивнула, вновь встречая тёплый взгляд его карих глаз. И точно осознавая, что отвечает ему тем же. Она знала: что бы ни произошло, они пройдут всё вместе, переживут все пролетающие без счёта дни, наполненные горем и радостью. Лидия взяла Стайлза за руку, их пальцы переплелись естественно и без напряжения, как будто так правильно, как будто так и должно быть. Как друзья?.. Больше, чем друзья?.. Кажется, Лидия Мартин всё-таки знала ответ.