Мой чужой бог

Главный зал «Вавилона» громыхал и содрогался от имитации рёва двигателей глиссеров (в вакууме их не услышишь, так что звук добавляли больше для антуража) и торопливого речитатива комментаторов. Но даже многочисленные динамики не могли заглушить рёв тысяч зрителей, и это их неудержимые эмоции, казалось, подгоняли и так стремительный полёт соревнующихся летательных аппаратов. Эти гонки не так давно стали легальными. Официально их признали вынужденно, из-за резко возросшей популярности, но, к сожалению многих, пришлось пожертвовать некоторыми условиями. Несомненно, безопасность всех участников процесса от этого только выиграла, а вот любителей острых ощущений разочаровали нововведения, например, замена боевого вооружения на тренировочное. Зрелищность от этого не очень пострадала, зато на тотализаторе исчезли самые весомые ставки – на гибель участников. В нынешнем виде трасса гонок выглядела так: вначале шли индивидуальные тоннели для всех участников, достаточно сложные как для пилота, так и для стрелка, который по дороге должен был выбить как можно больше мишеней. Все объекты через определённый, достаточно краткий промежуток времени, подцвечивались на какую-то долю секунды, и только от снайпера зависело, сумеет ли он влепить заряд импульсника в то же, уже погасшее, место. Для не набравших необходимого минимума попаданий выход из тоннеля перекрывался. Успеешь развернуться в узкой кишке — молодец, нет — собирай обломки (себя или глиссера) в кулёчек. Пилот, конечно, мог снизить скорость для удобства напарника, сидящего за оружейной аппарелью, но начисленные за сбитые цели очки не имели никакого смысла, поскольку, проскочив тоннель, летуны попадали в общее для всех пространство, а их с удобной позиции мог поджидать более шустрый соперник. Количество участников гонки иногда доходило до десяти, и можно было представить, какие страсти разгорались среди зрителей, когда начинался бой «все против всех». Сэкономивший заряды в тоннеле стрелок теперь имел возможность сделать более результативный по очкам залп, задев чей-то глиссер. Пилоту тоже скучать в это время не приходилось, но оба напарника в пылу битвы краем глаза высматривали, не засияет ли где поблизости неяркий силуэт призрачного глиссера. Если кому-то из гонщиков удавалось пронзить призовую голограмму лишнего участника, неважно, импульсником или своим глиссером, количество выигранных очков сразу удваивалось. Обычно это и служило окончанием гонки. В этот раз стартовый накал не предвещал ничего экстраординарного. Из всех девяти участников не осталось тёмных лошадок, но и явного фаворита не определилось. Ставки, в пределах разумного, были примерно одинаковыми, даже на относительного новичка, «Тора». Этот летун участвовал лишь в трёх последних гонках, но сумел завоевать себе фанатов неплохими скоростными характеристиками и дерзким рисунком боя. Некоторые утверждали, что только досадная случайность помешала «Тору» выиграть одну из гонок. Брент вздохнул. Случайность, конечно. В виде вышедшего из управления чужого глиссера, отхватившего у «Тора» часть крыла, а родной «Карак» ушёл из-под удара только чудом. За штурвалом тогда был именно Брент, и это досадное происшествие сильно повлияло на его лётный задор. Вообще-то, бывший викинг мало чего опасался, и в тот раз ушёл от столкновения почти красиво, мозговыворачивающим пируэтом, но вот потом едва смог разжать судорожно вцепившиеся в штурвал руки. И боялся повернуться в сторону Ками, помнил его короткий болезненный вскрик. Обошлось, парень только о турель нос расквасил. Но Брента с тех пор за штурвал загнать не могли, отгавкался, что уже стар для таких борзых скачек, и если подведёт реакция во время гонок – мало не покажется. Ладно, пострадают они с Ками, не страшно, до ближайшего регенеранта их дотащат. А если «Карак» разобьётся? Летуна они с Ками обожали. Заболев глиссерными гонками (тогда ещё подпольными), Брент с друзьями старались не пропускать ни одной, и если неторопливый торговый караван, что они охраняли, затягивал с возвращением на Глизе (там располагалась их основная техническая база), старались собрать все любительские видео с особо яркими моментами. Особенно загорелся Ками, желающий попробовать свои силы. Конечно, стрелком парень был знатным, что и говорить. Брент не без оснований заявил себя на роль пилота, среди своих же караванщиков половина навигационной группы были любителями промчаться на глиссерах, что давали совсем другое ощущение скорости, нежели корабль в пятьсот килотонн. Теперь промежутки между рейсами были плотно забиты их коллективными тренировками за штурвалом глиссера, благо эта разновидность летательных аппаратов уже широко распространилась среди космического населения, и в аренду можно было взять самые новейшие модели. В практических целях, как средство передвижения на короткие дистанции, глиссеры почти не использовались, а вот спортивная мода оказалась к ним благосклонна, поэтому и стоили эти игрушки весьма и весьма недёшево. Брент, когда прикидывал возможность такого дорогостоящего приобретения, даже не надеялся обойтись собственными накоплениями. Ками, естественно, тоже участвовал материально, но и совместно собранная сумма едва превышала половину стоимости понравившегося им летуна. Они даже имя глиссеру придумали заранее – «Карак». Этакая хищная птичка — скорость, маневренность и клюнуть может так, что мало не покажется. И хрен бы им что обломилось с покупкой, если бы не случайность. Глиссеры не продавали в кредит, только полная предоплата, и это вполне объяснялось тем, что владелец свежекупленного болида мог приказать долго жить после ближайшей гонки. Брент уже хотел пройтись с протянутой рукой по всем друзьям-соратникам, но тут финансово сориентированный Новак их выручил в очередной раз. Среди его несчётных знакомых, компаньонов, кредиторов и инвесторов нашёлся коллекционер редких минералов, самоцветов и прочей горной экзотики. Хитромудрый Новак решил, что камушки с Бергел-Терда, так и оставшейся неизвестной для широких масс, вполне сойдут за эксклюзив. Убогое приданое Ками, впопыхах вынесенное с родной планеты, собственно, и состояло только из его неказистого головного украшения. Перья-ленты и сам металлический обруч никакой ценности не представляли, а вот выковырянные каменья ушли на ура. Оставив пяток на чёрный день, остальные они загнали трясущемуся от восторга коллекционеру, купили на следующий день глиссер, оттюнинговали его на свой вкус да ещё и на погулять осталось. Несколько первых гонок они осторожничали, примеривались, однажды из-за этого даже не прошли тоннель. Но постепенно набрали нужный кураж и понеслось веселье! С каждой выигранной гонкой росло всё — гордость, азарт и размер призовых сумм. Когда совпали по времени даты трудового рейса и очередного покорения трассы, из развлечения пришлось делать работу. И вот случай с «Тором» заставил задуматься о том, что не мешало бы подстраховаться. Жан Милор был самым младшим в навигационной группе каравана, но амбиции у пацана были с половину Млечного пути. А ещё у него были генные модификанты, в том числе и увеличивающие скорость нервных реакций. Не было глиссера и опыта реальных гонок. Зато была дружба с компанией Брента, где был глиссер и образовавшаяся вакансия его пилота. Всё это и привело к тому, что Брент Дейли сейчас сидел в VIP-зоне «Вавилона», неотрывно пялился в двадцатифутовый экран, где мелькали сполохи импульсных зарядов и оранжевые выхлопы дюз, и плющил до микронной толщины пустую жестянку из-под энергетика. Быть зрителем гонки, где участвует твой партнёр, оказалось занятием ничуть не менее волнительным, чем самому держаться за штурвал. Брент не орал, как остальные болельщики, сидел неподвижно, и только бормотал себе под нос: «Да чтоб тебе… Да чтоб ещё раз… Да что ж ты творишь, сучий хвост?!» Одиночные маршруты прошли семь глиссеров из девяти. «Карак» вылизал трассу чистенько, Милор легко держал оптимальную для Ками скорость, повороты и петли тоннеля украсились заплатами выбитых мишеней. В подсвеченную сферу для всеобщей кучи-малы они ввалились вторыми, полуторасекундное опоздание Жан тут же компенсировал, удачно сев на хвост прибывшему первым «Могулу», глиссеру скоростному, но несколько уступающему в маневренности тому же «Караку». Какое-то время Милор гонял соперника, пытаясь вытеснить его как можно ближе к границам сферы, чем чёрт не шутит, вдруг бы удалось столкнуть его с вылетающими из тоннелей опоздавшими. Но в этот раз не получилось: в пяти местах пространства полыхнуло почти одновременно, пять рваных пробоин затрепетали огненными лепестками эксплозивных поглотителей и началось общее веселье. Сберегая изрядно потраченный боезапас, каждый из глиссеров старался нанести соперникам ущерб больше за счёт фигур высшего пилотажа. Жан в этом деле был одним из лучших, так что пируэты «Карака» больше служили целью уйти от столкновения. И при этом — дать мало-мальски годную позицию для собственного стрелка. А уж Ками не упускал ни одной возможности пометить кого-то из конкурентов. Его импульсник пыхал чёткими одиночными залпами, с недостаточной мощностью для серьёзного разрушения, но оставляя на чужих фюзеляжах внушительные вмятины. «Карак» тоже обзавёлся парочкой подобных отметин, и сердце Брента заныло, а мозг автоматически калькулировал стоимость ремонта. Дейли уже заметил, что, отвлекаясь во время гонок на финансовый вектор, он нервничает гораздо меньше. Расстреляв боекомплект, четыре глиссера скромно барражировали по краям арены, всё ещё надеясь на встречу с финишной голограммой. Брент рассеянно отметил, что «Тор» почему-то выбрал ту же тактику, хотя таблица с края экрана, показывающая турнирное пложение, указывала на наличие у него ещё трёх зарядов. А между тем в центре сферы страсти не стихали, и весь накал борьбы приняли на себя «Карак» и «Могул». Два глиссера танцевали стремительный и опасный танец, и бешеный ор трибун отмечал каждое удачное па. Уже истратив весь огневой запас, летуны кружили в причудливых траекториях боя, дожидаясь, кто первым допустит ошибку. «Могула» подвело одно из его несомненных достоинств — быстроходность. Пилот был хорош на высоких скоростях, но болиду недоставало вёрткости и вот результат: разогнавшись больше необходимого, глиссер не смог погасить инерционный толчок и ушёл к краю сферы, в компанию неудачников. Брент вскочил с места и открыл уже рот для победного крика, как вдруг... Метнулся хищным акульим силуэтом красно-коричневый глиссер, грамотно зашёл в хвост... И подлый «Тор» выпустил все три заряда по беззащитному «Караку»! Зрители, словно обретя второе дыхание, восторженно взвыли. Брент закрыл рот и рухнул обратно в кресло. «Карак», его бесценный «Карак»! И Ками, его хрупкий и несгибаемый мальчик... Они проиграли. Они... Демоны чёрного космоса, что это?! Забыв, как дышать, Брент вновь взвился с места и в полном потрясении пялился на экран. Чудом увильнув от третьего залпа, «Карак» совершил немыслимый пируэт и ушёл с траектории разогнавшегося «Тора». Чтобы самому тут же протаранить внезапно возникший на его пути радужный голографический глиссер! Трибуны неистовствовали. Расталкивая возбуждённую толпу, Дейли спешил к административному офису. Надо было успеть подать жалобу на явный сговор соперников, а не примут — так хотя бы морды набить «торовским» наглецам! * * * Как он и предполагал, устроители гонок на претензии владельца «Карака» даже не чихнули: с их точки зрения, никакого нарушения правил не было. Просто стрелок «Тора» рачительно отнёсся к собственному боезапасу, пилот оного опять же позаботился о сохранности летуна, полируя глиссером внутреннюю поверхность арены, а не фюзеляжи соперников. Да и вообще, поводом для возмущения могло бы стать полное уничтожение летательного средства либо травмы экипажа, несовместимые с радостями жизни. А так и глиссер жалобщика почти в порядке, и — посмотрите на служебный экран! - гонщики настолько хорошо себя чувствуют, что поздравляют друг друга, активно тиская и... Что?! В этот момент Брент решил, что вся сегодняшняя гонка – сплошная цепь фальсификаций, и изображения на супер-мегапиксельных экранах – результат чьего-то мастерского видеомонтажа, и вообще, его жизнь – затянувшаяся галлюцинация. Потому что не могли Новак с Зондером, отправившиеся вместо него поучить гоночному этикету экипаж зарвавшегося «Тора», радостно обниматься с ними. Уже не слыша, что именно тараторит судейский сверчок о подсчёте очков, Дейли выскочил из административного блока и свернул к эскалатору, который должен был доставить его к глиссерной стоянке. До объявления итогов гонки и церемонии награждения потрёпанные летуны не переправлялись в ангары, журналисты сновали между ними, выискивая особо впечатляющие виды крупным планом. А ещё не отошедшие от спортивной лихорадки участники кучковались поблизости вперемешку с обслуживающим персоналом и особами, имеющими право допуска. Брент невежливо врубился в негустую толпу, повертел головой, выискивая знакомый силуэт «Карака». Ну так и есть, Ками опять забрался на крыло, ждёт его, по-детски болтая ногами. За прошедшие несколько лет он заметно вытянулся, обзавёлся кое-какой мускулатурой и уверенностью в завтрашнем дне. Но так и не смог полностью избавиться от своей демофобии, от страха перед толпой и неизбежными прикосновениями в людской толкотне. Всё старался забраться куда-нибудь, где до него не сразу дотянутся. Вот и сейчас сидел на неостывшем металле глиссера, дожидаясь, когда появится его двухметровый друг и спаситель. - Не боишься, что задница расплавится и к обшивке прилипнет? – Брент уже немного успокоился к этому времени, и привычную шутку выдал, не удержавшись от ухмылки. Ками в ответ разулыбался ярче солнышка и сиганул вниз, в надёжные объятия любовника. - Не боюсь, ты меня обычно горячее жаришь… - промурлыкал прямо в ухо. Брент фыркнул и покрепче перехватил паршивца под ягодицы. Совсем пацан обесстыднел, за словом в карман не лезет. Дейли ласково чмокнул его в горячий и влажный висок (не остыл ещё после трассы) и спросил: - А Жан где? - Да вроде здесь был… - Ками завертел разлохмаченной башкой. – Наверно, с парнями пошёл к «торовским». Брент тут же вернулся на грешную землю: - О, вот и нам туда же! Не помешает выяснить, с какой это радости они там брататься вздумали. Ну да, была у Брента мысль отвешать люлей всем поровну – и подлым «торовским», и спятившим своим – но мысль эта бесследно исчезла, стоило только сияющему Новаку развернуть пред ясные очи командира того, кого он с таким энтузиазмом облапывал. Со своей неподражаемой, широченной ухмылкой на него смотрел Арне. Арне Гольм, для своих – Дырявый. Да, именно для своих, стали бы его викинги так радоваться чужим. И Арне принимал их радость как должное, сам толкал и пихался, и на мощной шее своего бывшего капитана крепко сомкнул руки, притиснул так, что Бренту аж неловко стало – как бы Ками чего не подумал лишнего… Но оказалось, что не одного Ками тут могли бы задеть черезчур пылкие приветственные объятия. За всей этой суматохой, аханьями и прочая как-то выпустили из виду, что экипаж «Тора» состоит не из одного только Арне. И прервал эти увлеченные обнимашки как раз тот, второй, лениво протолкавшийся между ними и ревниво оторвавший товарища от этого приятного занятия. И надо сказать, легко это сделал, будто мягкую игрушку забрал, не замечая ни веса поднятого им на воздух Арне, ни его протестующих воплей «Поставь, где взял!» И только теперь все обратили внимание на новое действующее лицо, тихо изумляясь про себя, как они могли не заметить его сразу. Теперь, когда новенький стоял напротив Дейли, было видно, что и ростом, и физической мощью он ни в чём не уступал викингу, и даже, пожалуй, превосходил. Та же сдержанная, лишь в пределах необходимого, амплитуда движений; безэмоциональный, однако всё замечающий взгляд; вроде бы ненапряжённая стойка, но такая, из которой можно начать атаку в любую из сторон… У Брента невольно вырвалось: - Десант?.. Верзила обозначил насмешку лучиками морщинок возле глаз: - Не совсем, - голос оказался тоже богатырским - гулкий, рокочущий супербасище. Дырявый сразу развернулся на этот пробирающий до печёнки звук, прильнул к монументальному торсу напарника и поглядел на Дейли со значением. Как бы невзначай размял пальцы, оставив три из них растопыренными, а губы беззвучно шевельнулись, обозначая одну-единственную букву, «К». Брент такую артикуляцию читал без труда. А когда до него дошло окончательно, едва сдержался, чтобы не присвистнуть изумлённо. Отряд «Три К»! Конечно, официальное название у подразделения было совершенно другое. Но даже высоким чинам с их служебным доступом не рекомендовалось произносить его вслух, ибо суровые викинги, вовсе не чурающиеся кровопролития, в сравнении с этими демонами выглядели бы мирными домохозяйками. А этот легендарный отряд выполнял приказы, идущие с самого верха, и приказы эти не фиксировались нигде, ни на одной из бюрократических ступеней. Грязная, смертельная, чаще всего невыполнимая задача — обычная работа для адских псов. Псы войны, канис милитари - первая «к». Киллеры - «к» вторая. А однажды прошёл леденящий душу слушок о том, как умеют выживать члены этой страшной стаи. И добавилась третья «к». Каннибалы. Понятно, что контакт с таким вот дьяволом во плоти ничуть не добавил Бренту позитива. Он незаметно вытер разом вспотевшие ладони, прежде чем поприветствовать такого опасного незнакомца. Но вальяжно привалившийся к напарнику Дырявый продолжал ехидно лыбиться, наблюдая метания своего бывшего командира, и вообще… Все вокруг пребывали в радостном подъёме, из динамиков лилась приятная музыка, умиротворённо потрескивали остывающие глиссеры, и Брент помимо воли сам расплылся в счастливой улыбке: - Ну, будем знакомы, соперничек! Брент Дейли, бывший викинг, теперешний хозяин «Карака». То есть один из владельцев, второй вот, - Ками был пойман за локоть и выставлен на обозрение. – Стрелок, между прочим. Смущённого Ками обсмотрели более чем внимательно. После, выразив уважительное удивление таким сочетанием молодости и мастерства, монстр дружелюбно протянул Бренту громадную лапищу: - Кид, - и опять насмешливо прищурился. – Смеяться сейчас будешь или в сторонку отойдёшь? * (англ.) Кид - дитя, ребёнок Дейли прочистил горло и заверил с самым серьёзным выражением лица, на которое только был способен в этот момент: - Даже и не помышлял! А что, надо? – не удержался сам Брент в атмосфере всеобщей язвительности. Но Кид только кивнул и похлопал его по плечу. Вот после этого жеста Дейли и в самом деле стало не до смеха – весь путь до общего зала, где должны были объявлять результаты гонки, он пытался незаметно проверить: не вылетел ли от этого проявления дружелюбия его плечевой сустав? Ах ты ж, не Кид, а киборг переплавленный! Бля, опять на «к» начинается... * * * Затянувшаяся процедура подсчёта очков имела, оказывается, уважительную причину: и «Тор», и «Карак» набрали равное их количество, и дотошные судьи несколько раз пересматривали видеозаписи, надеясь найти достаточную причину для того, чтобы выявить одного из победителей и не рушить рейтинговую таблицу участников. В конце концов, судейская бригада плюнула на эти сложности и предложила конфликтным чемпионам поделить пока хотя бы денежный эквивалент победы. К их удивлению, два экипажа совершенно не увидели в этом проблемы и на делёжку сразу же согласились. Откуда ж было администраторам знать, что эта компания уже давно нетерпеливо переминалась с ноги на ногу в дружном стремлении закатиться куда-нибудь обмыть встречу? Потом под недурственную выпивку они вели долгие разговоры о разном. И общее десантное прошлое приобретало ностальгический флёр романтического героизма, и коротко пересказанная история «божественного» происхождения Ками получила свою долю сочувственного интереса, и упоминание о последнем месте работы, где ещё была задействована основная часть их беглой команды, торовские отметили между собой многозначительными переглядками. Зато о себе ни Дырявый, ни тем более Кид особо распространяться не стали. На вопрос, как он смог выжить после астероида, Арне легкомысленно пожал плечами и ответил: «Просто повезло. Дико, можно сказать, повезло — Кид как раз рядом оказался...» Ничего путного от них так и не добились, монстрила так вообще молчал всё время, только неуловимо улыбался, когда Арне обращался к нему с какой-нибудь фразой. Остальные не решались и на такую мелочь, инстинктивно дистанцировались от ходячего ужаса. Но постепенно алкогольный подогрев подействовал, и гулянка в принципе удалась. Вот только Брент чувствовал, что одними воспоминаниями о прошлом их общение не закончится, и эта сладкая парочка ещё придёт к нему для настоящего разговора. И тогда он попробует вытрясти из Дырявого побольше подробностей его феерического воскрешения. Ух, и припомнит же Брент белобрысому всё, что по его милости пришлось вытерпеть: Вигель с его наездами, похеренная карьера, а главное — то, как сам себя съедал и обгладывал, терзаясь виной за смерть Арне. Долго ждать не пришлось, уже на следующий день торовские нанесли визит. Как по заказу, в апартаментах, что Дейли арендовал сразу для всей команды (никуда не делись привычки общего кубрика), были только они с Ками. Остальные свалили в очередной рейс, так что всё располагало к более откровенному разговору. Даже Кид расщедрился на несколько фраз. Как Брент и предвидел, эта парочка стоила друг друга. Дырявый, авантюрист по натуре, встретил авантюриста по профессии Кида. Нет, всё верно, Кид когда-то действительно имел непосредственное отношение к «Три К», но его не устраивал один пункт из неписаного договора с этой организацией: увольнение случалось только по причине смерти, и не обязательно в результате несчастного случая на производстве. Кид дураком не был, и, сложив два и два, получил фактически зеро. Поэтому при первом же удобном моменте он устроил персонально для себя самый несчастный случай из всех возможных. А через какое-то время в теневых структурах объявился весьма удачливый контрабандист, сколотивший шайку из безбашенных отморозков себе под стать. Банда не гнушалась банальными грабежами, не пасовала перед технически сложными переходами по опасным участкам космоса, и в грош не ставила официальные силы правопорядка. Везение изменило Киду и его компании, когда они понадеялись разжиться халявным мигацином. На складывающемся внутрь самого себя астероиде он потерял практически всех своих соратников. Зато взамен приобрёл одного нахального, вредного и язвительного космодесантника. А через некоторое время Кид понял, что этой приставучей заразе вполне по силам заменить ему не только «Три К» или ушедшую в небытие шайку. Арне Гольм способен перевесить собой весь остальной мир. Другой вопрос, настолько сам Арне готов довольствоваться одним Кидом вместо всего галактического сообщества. И вот тут бывший адский пёс был вынужден искать компромисс между глухим одиночеством вдвоём и возможностью заработать на жизнь, не попадая на локаторы служб безопасности. Встреча с бывшими сослуживцами Дырявого подарила им шикарный шанс воплотить эту идею в жизнь. Перебрасываясь прощупывающими вопросами-ответами, собеседники всё увереннее утаптывали почву для дальнейшего совместного плацдарма в будущее. На весьма паритетных началах, кстати. - Так с тобой ушёл фактический костяк команды, да, кэп? - заинтересованно щурился Дырявый. - Можно и так сказать, если судить по боевому потенциалу, - согласился Брент. - Потом уже, когда мы у чегра-тошей обжились, влилось ещё пополнение из наших бывших. Ну, тут уж я позволил себе даже выбирать, а не хватать всех подряд. - Это хорошо, что команда сыгранная, - неожиданно подал реплику Кид. Но Брент на похвалу не повёлся, глянул на великого и ужасного «К» с прохладцей. - Вот именно, сыгранная, даже Дырявый и тот, хоть сейчас... А вот в какую игру ты хочешь сыграть, Кид? Парочка переглянулась — пора было вскрывать карты. И Кид, сдерживая свой грохочущий как камни в бочке бас, заговорил. По мере того, как пилот «Тора» озвучивал их совместные с Арне планы, Дейли хотелось то удивлённо присвистнуть, то озадаченно почесать голову, а то и вообще покрутить у виска. Кид предложил сыграть в «умную обезьяну». То есть согласно классической притче, стравить между собой льва и тигра, и наблюдать за схваткой с высокой ветки. А когда враги уничтожат друг друга, спуститься вниз и собрать трофеи. Изрядно прифигевший Дейли поинтересовался, кого же этот беспредельщик по жизни видит в роли льва и тигра, Кид, глазом не моргнув, выдал: - А кого ты хочешь? То есть не принципиально, вот так влёгкую! Правда, когда Кид подробнее изложил список потенциальных жертв, но не просто так, а с дополнениями – на какие слабые места у перечисленных структур можно надавить – Брент задумался. В принципе, могло выгореть. Если в широчайшей сфере интересов чегра-тошей они уже неплохо ориентировались, на силовиков имелись выходы с долголетней историей, теневая сторона была полностью освоена Кидом (с Новаком на подхвате), то единственное, куда им не было доступа – сам театр высшей экономики. Общая Торговая Гильдия, крупнейшие концерны, банковский Бриллиантовый Союз – как же можно дотянуться туда, где вершились миллиардные сделки, заключались договора на поставку дорогостоящих товаров и т.п.? Об этом Брент и высказался обнаглевшим до непозволительной степени собеседникам. На что Арне ухмыльнулся ещё ехиднее, хотя это и представлялось нереальным, и лениво процедил: - Не беспокойся, кэп, свинки на убой у нас будут. Понимаешь, я тут недавно с папенькой вроде как помирился… Он, оказывается, в отставку подал со своего поста. Но! С министром экономики они по-прежнему играют в свой допотопный гольф, за сына владельца «Голдстоун-компани» недавно он выдал замуж свою внучатую племянницу, а уж среди матушкиной родни всяких бонз навалом… И Брент, всё ещё внутренне сомневаясь, посмотрел на привычно подкатившегося ему под бок Ками. Малыш не вмешивался в их разговор, но, несомненно, не пропускал ни единого слова. И в обращённом к нему разрумянившемся лице, в блестящих глазах отражалась полная готовность идти с Брентом за будущими приключениями, какими бы опасностями они ни грозили. Вот же… какая бестия авантюрная получился из мирного бергелианского божонка! - Ладно, попробуем, - Дейли протянул Киду ладонь в извечном жесте согласия на сотрудничество. – Но учти, «Карак» я продавать не собираюсь! - Ха, мы тоже ещё не нагонялись! – возмущённо фыркнул Дырявый. – Пока у вас не выиграем, гонки не бросим! - Мечтай! – тут уже не выдержал Ками. Они сцепились в беззлобной перепалке, а Брент улыбался, глядя на них, и… мечтал. Представлял, как они скоро разбогатеют и тогда он купит маленькую, хорошенькую планету, обустроит её как надо, и подарит своему мальчику. И будет на этой планете Ками – Бог, единственный и неповторимый. Как, собственно, и в сердце самого Брента. Конец.