Золотой Журавлик

1.1. Сила, поддерживающая жизнь — не что иное, как относительно устойчивая система множества жизненных искр. Закон Жизненных Искр. Первый закон Мориарти

***

То, что они видят, очень похоже на танец. Это и задумано как танец, все движения выверены, синхронность идеальна, каждый жест, каждый поворот головы и взмах руки — все это четко отлаженная работа. Но Шерлок незаметно морщится — в уголках глаз появляется по неглубокой морщинке, и ноздри чуть сужаются. Не хватает одной детали, без которой все это не может быть настоящим танцем. И, тем не менее, это выглядит как настоящий танец, и сидящие в темном зале люди восторженно, но очень тихо вздыхают, кажется, боясь разрушить иллюзию волшебства. Они не видят того, что видит Шерлок — для них не имеет значения то, чего Шерлок не видит. — Это великолепно, как всегда, мистер Холмс! — пожимает ему руку пожилой мужчина в асфальтового цвета пиджаке с натянутыми пуговицами. В его густой бороде крошки от чесночной булочки, и Шерлок прячет брезгливость за улыбкой. — Волшебство! Это самое настоящее волшебство! — восклицает пожилая леди в широкополой шляпе, неосторожно и грубо задевая при этом локтем своего соседа — худощавого студента в запачканных очках, — у нее ярко-алые губы и от ее духов болит голова. «Браво!» «Великолепно!» «Прекрасно!» «Волшебно!» «Вы просто волшебник, мистер Холмс!» Да. Да. Спасибо, да. Спасибо, сколько же вас еще?.. — Шерло-о-ок! — тянет грузный мужчина с южным акцентом и длинными седыми волосами, затянутыми в конский хвост, хлопая Шерлока по плечу, когда последние зрители покидают небольшой зал с пыльными портьерами. — Я твой должник! Ты превзошел сам себя, снова! Заходите с Джоном вечером, мне как раз привезут отличное вино! — Спасибо, Анджело, — Шерлок улыбается чуть более искренне, застегивая пуговицы пальто. — Мы подумаем. — Мари очень скучает, — добавляет южанин, но в ответ Шерлок только молча кивает и поднимает повыше ворот пальто. Воздух загазованных улиц кажется чистым почти минуту, после тесного и пыльного зала кукольного театра Анджело — последнего пристанища волшебства в этом грязном, переполненном, городе, который никогда не выключается. Шерлок движется быстро за счет ширины шага, люди же вокруг мельтешат как мыши в подвалах с залежавшимися овощами. Джону приходится двигаться так же как они, но только потому, что он значительно ниже Шерлока. — Посмотри на них, Джон, — негромко произносит Шерлок и тут же ловит на себе внимательный взгляд. — Они говорят о волшебстве! Но ты просто взгляни на них. Проследи траекторию их передвижений, составь график их занятий, просто загляни в их лица. Нет, о каком волшебстве они говорят? Все эти люди, скажи мне, они живые? Я себя перестаю чувствовать живым, — Шерлок поднимает ворот пальто выше и, выдохнув струю теплого пара и проследив, как он тает в воздухе, усмехается. — Я не чувствую себя не живым, — спокойно говорит Джон. Шерлок смотрит на него и, поджимая губы, улыбается. — Конечно. Только не ты.

***

В стену летит гаечный ключ, вслед за крестовой отверткой и скомканным замасленным полотенцем, когда в комнату с низким потолком заходит Джон. Шерлок неспокоен, сидит, сгорбившись, прижав сцепленные пальцы к губам. — Ты в порядке? — тихо интересуется Джон, ставя на деревянный стол чашку крепкого чая, и в ответ получает короткий кивок. — Тебе опять не понравилось, можешь говорить что хочешь, но я понял это по твоему лицу еще на второй минуте представления, — вздыхает он, скрещивая на груди руки. — Что на этот раз? Шерлок поджимает губы и снова лишь качает головой. — Серьезно, они были великолепны. Как все, что ты делаешь, они… они идеальны! Ни одной ошибки, ни одного неправильного или, не знаю, запоздалого движения. Не говоря о том, что они в неподвижном состоянии просто потрясающи. Так что? — Именно это, Джон. — Что — это? — Идеально! — Шерлок произносит это так, словно ему приходится проглатывать лягушку. — Да, — кивает Джон, потупив взгляд. — Знаешь, скромность тебя совсем не красит. Ты один из лучших мастеров, возможно, лучший. От писем с заказами приходится каждый день очищать прихожую. И ты бы обогатился, если бы выполнил хоть один. — Ты прав Джон, — устало произносит Шерлок и трет покрасневшие от работы и сидения в полумраке глаза. — Я знаю, что мои куклы — лучшие в городе, одни из лучших в стране, и не хуже, чем большинство — на континенте. И я всегда стремился к идеальности… — Но? — Но что это такое? Джон усмехается и пожимает плечами, давая понять, что ждет ответа от Шерлока. Тот вздыхает, крутя в руках маленькую птицу из желтого металла. — Когда я был маленьким… — наконец, говорит он, и Джон от неожиданности чуть вздрагивает. — Когда я был еще совсем ребенком, Джон, я делал таких птиц стаями. Одни взлетали в небо и улетали, другие падали на землю, не справляясь с воздушными потоками, какие-то из них возвращались, какие-то совсем не хотели улетать. Мне все время казалось, что я что-то упускаю, не могу понять, почему результат каждый раз разный. И, знаешь, что? Теперь я понял, но упустил это что-то окончательно. Шерлок тяжело вздыхает и бросает птицу на стол, от чего несколько деталей подпрыгивает и катится к краю. — Эта птица идеально расправит крылья и идеально взлетит. И она идеально полетит, если я сделаю ее такой, какая должна полететь. Она идеально упадет, если я сделаю ее такой, какая должна упасть. И все, что я делаю — такое. Но идеальность… идеальность в неидеальности. И я никак не могу… — Мне она нравится, — спокойно перебивает его Джон, аккуратно поднимая птицу со стола. — Похожа на… дятла, наверное, — он вертит ее в руках, и ему особенно нравится клюв, судя по тому, как часто он водит по нему большим пальцем. — Нравится, — Шерлок фыркает и с громким деревянным скрипом откидывается на спинку стула. — Ну так сделай ее, вперед. Мне она не нужна. — Ты же знаешь, я не могу, — Джон укоризненно хмурит брови, совсем несильно, но Шерлоку большего и не нужно. Он поджимает губы и резко выхватывает птицу из рук Джона. — Аа… — кивает тот, наклоняясь над плечом Шерлока, опустив руку на спинку стула, так, что Шерлок чувствует ее левой лопаткой. — Это же маленький… — Журавль, — заканчивает за него Шерлок, прикручивая вторую длинную тонкую лапку. Он увлечен работой, Джон заворожен ей же, но не хочет мешать, поэтому отстраняется. — Не двигайся, — мгновенно реагирует Шерлок, не прекращая работать. — Недолго, я почти закончил. И руку не убирай тоже. Джон улыбается и аккуратно кладет ладонь на напряженное плечо. Когда золотистый журавлик, отбрасывая блики от света тусклой настольной лампы, начинает поднимать голову, Шерлок молча вкладывает его в руки Джону. Птица щелкает клювом, неуклюже поднимается и распахивает крылья. — Он вернется? — спрашивает Джон, когда журавль, едва не зацепившись за перегоревшую лампочку под потолком, вылетает в окно. — Не знаю, — шепчет Шерлок, провожая его взглядом. Ему вдруг хочется закончить ту темнокожую куклу с тонкими запястьями. Возможно, он сможет сделать это уже к пятнице.