Куколка в погонах

      Чимину скучно и душно, а еще низ живота ноет, внутри все неприятно тянет, и задница зудит в разы сильнее, потому что рядом натянуто улыбается Чонгук, приобнимая своего парня, чтобы младший не затерялся в толпе. Только у Пака от такой близости тело все изводит, а кожа, где касается Чон, пламенем горит.       Пак пытается отвлечься от мучающих его ощущений и осматривает толпу людей, хмуря брови и замечая странного омегу, что весь вечер не сводит с Чона глаз, закусывая свою губу в нерешительности. У Чимина ладошки чешутся от желания впиться в любимые губы жадным поцелуем, чтобы альфа, блять, понял, как изводит сейчас омегу, и чтобы другие видели, что Гук уже занят, и не кем-то, а самим Пак Чимином.       Чим, зная язык жестов и психологию человека, легко угадывает, что паренек, прожигающий в Чонгуке дыру, определенно хочет привлечь к себе внимание и понравиться. Только Гук занят своими деловыми беседами, иногда даже забывая про Чимина. Но Пак не расстраивается, потому что наблюдать за окружающими - интересное занятие. Раньше, несколько месяцев назад, он бы вызвал отряд и положил бы здесь каждого лицом в пол, потому что куда ни глянь — кругом мафиози. Ну, Чимин немного загнул. В толпе беседующих и просто присутствующих людей Чимин видит не только наркодиллеров и больших шишек, но и простых мошенников и даже хулиганов. Наверное, вход здесь свободный, так как Джун пока просто привлекает к своему бизнесу внимание, делая подобные мероприятия открытыми.       Кстати, о Джуне. Альфа, заметив Чимина, удивленно вскидывает брови, а после улыбается и направляется к омеге, перехватывая его свободную руку и подмигивая кивнувшему ему Чонгуку. — Я заберу твою куколку ненадолго, — Нам отводит Чимина в сторону под внимательные взгляды людей. Ну еще бы, ведь две самые важные персоны сегодняшнего вечера вьются вокруг какого-то омеги, как на такое не посмотреть. — Ты что-то хотел? — Чим вдыхает свежий воздух, наконец, расслабляясь.       На балконе прохладно, но зато свежо. Запах цветов остался на одежде, но его недостаточно, чтобы действовать на рецепторы Чимина, распаляя и без того легковозбудимое тело. Пак и так кое-как сдерживается последние часы, потому что от Чонгука невыносимо пахнет, отчего Чим чуть ли не скулит. — Ты ведь знаешь, где Джин, так? — хмурится Джун, поджигая сигарету и подходя к перилам балкона, облокачиваясь на них. Чимин стоит в стороне, так как провонять табаком совсем не хочется. — Я не могу его найти. И на звонки он не отвечает. — Он уехал, — просто говорит Чим и усмехается, замечая реакцию альфы. Намджун роняет сигарету и нервно дергает плечами, резко обернувшись к омеге и ошарашенно глядя на него, не веря словам младшего. — Не думай, что я скажу тебе, где он. Я и сам не знаю. Он обещал позвонить, как обустроится на новом месте. — Уехал, значит, — Нам быстро берет себя в руки и криво усмехается. — Наконец-то съебал. Этот мудила уже заебал, честное слово. — Я рад, что вы разобрались, — Чимин мягко и натянуто улыбается. — Я, пожалуй, вернусь в зал, а то прохладно что-то. — Подожди, — Ким хватает омегу за запястье и приоткрывает балконную дверь, кивая головой в сторону толпы. — Видишь, паренек к Чону пристал? Он хочет попасть на работу в бордель. Идиот одним словом, думает, что туда можно попасть только через постель Чона.       Чимин растерянно смотрит на омегу, который весь вечер наблюдал за Гуком, а после переводит взгляд на Нама, поджимая губы. — Ну, в принципе, так оно и было раньше, — пожимает плечами Ким, криво улыбаясь. — Не ссы, Чонгук изменять не будет, если ты ему действительно небезразличен, в чем я уверен. Только таким тупым омегам, как тот парень, это не объяснить. Поэтому ты сейчас должен показать всем, что Чон уже забит. — Обязательно покажу, — рычит Чимин и вырывает руку из слабого захвата Джуна, направляясь прямо к Чонгуку, который уже удобненько уместился в кресле.       Невысокий и совсем еще молодой омега вьется вокруг альфы, смущенно улыбаясь и что-то лепеча. Чимина захватывают непонятные чувства, сотканные из злости и ревности, а боль внизу живота усиливается, напоминая Чимину о его состоянии. Но омега не обращает внимание даже на ноющий бок и походкой гордой лани подходит к альфе.       Чонгук обеспокоенно осматривает Чимина, но вмиг меняет взгляд на мягкий, и улыбается омеге. Пак нагло усаживается на колени старшего, шокируя Чона своими действиями, и обвивает его шею руками. Омежка, что стоит рядом, громко фыркает, но уходить не собирается, на что Пак прижимается к груди альфы, выдыхая в его шею. — Я не помешал? — Чимин красноречиво смотрит на смущенного парня, который уже хмурится и поджимает губы. — Нет, малыш, — Чонгук неловко улыбается и пододвигает Чимина ближе, прекрасно чувствуя враждебный настрой своего омеги.       Чон за последний месяц научился считывать каждую эмоцию с Чимина, правда не все его действия для альфы понятны, поэтому Гук старается не делать поспешных выводов.       Чимин принимается ерзать своей охуенной задницей прямо по причинному месту и невинно улыбаться, а Чонгук теряется окончательно, потому что главная голова отключается, думать начинает та, что в штанах, прямо под Чимином. Омега незаметно для всех проводит ладонью по груди старшего, цепляя его сосок сквозь рубашку, и удобнее усаживается на чужих бедрах, замечая заинтересованные взгляды некоторых присутствующих. Пак, если честно, и сам немного хуеет от своей развязности и наглости, но выпитый бокал шампанского бьет в виски, а возбуждение напоминает о себе. — Чимин-а, перестань, — хрипит в шею Чонгук, вдыхая аромат земляники.       Альфа хмурит лоб, принюхиваясь к омеге, и сглатывает вязкую слюну, когда отчетливо чувствует усилившиеся нотки сладкого запаха. — Я не могу, — сипит Пак, прикусывая нижнюю губу. Омега наклоняется к уху старшего и, скользнув приоткрытыми губами по ушной раковине, судорожно выдыхает. — Я хочу тебя.       Чонгук бегло смотрит на все еще мнущегося возле них омегу и кивает охране убрать его подальше, потому что Чимин до ужаса сексуальный и возбуждающий.       Чон ухмыляется, опуская ладонь на шикарное бедро Пака, и ведет ею выше, поглаживая сквозь ткань брюк. Чимин тихо скулит, сжимая ноги, и начинает ерзать сильнее, потираясь об Чонгука, на что альфа кусает омегу в шею, шумно выдыхая носом. — Я ведь выебу, — грозит Чонгук, когда губы Пака скользят по его шее, отодвигая ворот рубашки в сторону. — Пожалуйста, — скулит Чимин, задыхаясь ароматом альфы. — Мне ужасно припекло… Помоги… — Что? — непонимающе смотрит Чон, из-за чего Пак слабо стонет, благо его никто не слышит. Всем вообще плевать на то, что происходит у парней, ведь подобное здесь можно встретить на каждом углу. — Больно, — скулит Чим и умоляюще смотрит на альфу. — Я не могу терпеть это, прошу тебя… — Что случилось? — взволнованно бормочет Чон, поглаживая Чимина по напряженной спине. — У меня ощущения, как во время течки, — шепчет Чимин в ухо альфы. — Зад жутко ноет и требует твоего члена. Умоляю, трахни уже, я не могу больше.       Чонгук судорожно выдыхает, сдерживая огромное желание взять Чимина прямо на этом кресле, и помогает омеге подняться, поправляя его свитер так, чтобы он прикрывал задницу Пака. Слишком аппетитная и привлекательная она в этих брюках. — В машину быстро, — приказывает Чон и шлепает Чима по ягодице, когда тот спешит на выход.       Запах омеги усиливается, а аромат Чона почти не перекрывает его, неприятные ощущения в заднице становятся отчетливыми и болезненными, поэтому Чим, даже не прощаясь с Намом, сматывается из душного помещения, спеша в машину Чонгука.       Все тело трясет, а от горячих губ Чона кожа просто плавится до сих пор. Чимин тяжело дышит, забираясь на заднее сиденье машины, и неловко ерзает бедрами по кожаному покрытию, не в силах терпеть зуд. Свитер пахнет цветочным ароматом, а бедра до сих пор помнят прикосновения Чона, поэтому Чимин опускает ладошку на бугорок в штанах и с силой сжимает свое возбуждение, хрипло застонав. — Домой, — слышится спереди, и Чим жутко краснеет, замечая Чонгука и водителя краем глаза. Но через несколько мгновений омеге абсолютно плевать, потому что тело требует ласки, а Чонгук так далеко, где-то на переднем сидении. Отчетливый запах цветов бьет в нос, и Чимин давится им, вдыхая слишком резко. — Потерпи, куколка.       Чонгуку, если честно, тоже несладко, только кроме пожара в штанах, у альфы волнение и тревога за младшего, потому что это ненормально — вторая течка так скоро. Чонгук сжимает кулаки и скрипит зубами, стараясь не реагировать на стоны и всхлипы омеги.       Чимин теряется во времени и пространстве, поэтому плохо чувствует, когда Чонгук вытаскивает его из машины и несет домой. Омега скулит и дышит через раз, ведь запах альфы просто невозможен: хочется окунуться в него с головой, лишь бы перестал так возбуждать. — Чимин-а, посмотри на меня, — Чонгук слабо бьет омегу по щекам, дожидаясь, пока тот сфокусирует на нем свой взгляд.       Пак осознает, что они уже дома, и поднимает свой взгляд на альфу, закусывая нижнюю губу. Чимин замечает нервно дернувшийся кадык Чонгука и судорожно вдыхает, когда натыкается взглядом на влажные губы старшего.       Омега тихо стонет и цепляется пальцами за рубашку альфы, притягивая его к себе и целуя в приоткрытые губы слишком развязно и жадно. Чонгук сначала теряется от такого напора, а потом перехватывает инициативу и опускает омегу на пол, чтобы тот мог стянуть с себя обувь. Туфли летят в разные стороны, а сами парни направляются в комнату по темному коридору. Чимин задевает задницей тумбочку, с которой тут же падает дорогая ваза, но ни первого, ни второго это не волнует. — Заплатишь, — улыбается Чонгук, посасывая нижнюю губу омеги и чувствуя короткие пальчики в своих волосах. — Если только натурой, — хрипло шепчет Чимин и тихо смеется, но его смех тонет в новом грязном и влажном поцелуе.       Чонгук целует умело, посасывая губы поочередно, а после проникая своим юрким языком вглубь горячего рта Чимина. Омега стонет и пятится в комнату, утягивая за собой несопротивляющегося Чонгука, который наощупь двигается вперед, стараясь не впечатать Чимина еще в какой-нибудь предмет мебели. — Почему так неожиданно? — сипит Чонгук, когда Пак отрывается от его губ и переходит на шею, одновременно расстегивая рубашку альфы.       В комнате светлее, так как из окон льется лунный свет, и Чон теперь может разглядеть блестящие глаза омеги, замечая в них желание и страсть. Чонгук, наверное, выглядит сейчас так же дико, но ему это лишь нравится. Потому что он хочет Чимина ровно так же, как и Чимин его. — Я терплю уже второй день, — жалуется Чимин и восхищенно охает, скользнув дрожащими пальцами по открывшему торсу старшего.       Чонгук медленно наклоняется к лицу омеги и Пак уже вздрагивает в предвкушении нового поцелуя, но альфа лишь усмехается и снимает мешающие очки с лица Чимина, отчего омега смущается и отводит взгляд. Зацепив край паковского свитера, Чон тянет его вверх, заставляя омегу поднять руки. Чимин тихо шипит, почувствовав пронзительную боль в боку. — Блять, — не сдерживается Чонгук, откидывая свитер в сторону, и замирает, грозно глядя в глаза сошедшего с ума Чимина. — Какого хуя творишь, куколка? Еще и меня с толку сбиваешь. — Я сам тебя изнасилую, если ты сейчас же не трахнешь меня, — злобно шепчет Чимин, сдергивая с Чонгука рубашку и скользя ладонями по его сильным плечам. Омега хрипло стонет и льнет обнаженной грудью к телу Чона, вздрагивая от соприкосновения. — Я умоляю… — Что же с тобой делать-то, — рычит альфа, подхватывая Чимина и аккуратно укладывая его на кровать. Пак старается не подавать виду, но все же морщится от боли. — Я же не прощу себе, если…       Чимин тянет альфу к себе и затыкает его новым поцелуем, ерзая под ним по шелковому покрывалу. Ладошки Чимина смещаются с груди на подтянутый живот, а рука Чонгука скользит по бедру младшего, оглаживая сквозь брюки.       В комнате становится жарко и душно, Чимин чувствует, что вот-вот сгорит, ведь разгоряченная кожа Чонгука касается его собственной, а длинные пальцы ловко ласкают открытые участки, изводя и без того возбужденного Чимина. Чон отрывается от припухших губ Чимина и судорожно выдыхает, спускаясь влажными поцелуями на шею младшего и покусывая нежную кожу, чтобы оставить как можно больше своих следов. Омега приподнимает бедра, помогая стянуть с себя брюки, и облегченно стонет, чувствуя, что ткань перестает давить на возбужденный орган. Чим тут же вспоминает о неудобстве альфы и расстегивает его штаны дрожащими руками, дергая вниз и снимая их с бедер Чонгука. — Когда в последний раз растягивал себя? — бормочет Чонгук, обдавая кожу горячим дыханием, отчего Чимин вздрагивает в очередной раз, выгибаясь от ласк альфы. — Во время… А-а-ах… Течки, — шепчет Чимин, запуская пальцы в волосы альфы и слабо сжимая их от накрывающих ощущений.       Чонгук покрывает поцелуями каждый участок нежной кожи и прикусывает у выпирающей внизу живота косточки. Мешающие боксеры омеги оказываются где-то рядом с брюками, а влажный язык альфы проходится между бедром и животом, вызывая новую волну мурашек. Чимин непроизвольно раздвигает ноги, чувствуя, как внизу все горит и пульсирует, и облегченно выдыхает, когда два длинных пальца проникают в него. Или Чонгук уже успел достать смазку, или Чимин просто потек от долгожданных прикосновений, но Пак не может разобраться, и ему сейчас это ни к чему, ведь Чон двигает пальцами и раздвигает их глубоко внутри, задевая комок нервов. Чимин скулит и сдерживает стоны, но не выдерживает, когда Чонгук дует на головку его члена, ухмыляясь.       Омега извивается и вскрикивает от боли в боку, но его отвлекает третий палец, который уже приносит дискомфорт и неприятные ощущения. Чонгук осторожно и слишком нежно массирует простату, поглаживая кончикам пальцев чувствительные стенки. Чимин готов кончить прямо сейчас, потому что выносить все это просто невозможно. — Ты уверен? — Чонгук, видимо, издевается, потому что Чимин даже не соображает, где он находится. Настолько охуенно чувствовать Чонгука так близко.       Пак резко вспоминает, как Чон пытался его изнасиловать в отеле, как его зажимал какой-то альфа в борделе, как его унижали на холодном полу, вставляя анальную пробку, и испуганно напрягается, пытаясь поймать взгляд альфы. Чонгук чувствует перемену в омеге и вынимает пальцы, глядя прямо в глаза омеги.       Пак видит лишь любовь и нежность в родных глазах, а только потом замечает огромное желание и страсть. Чонгук бы никогда не поступил с Чимином подло, Чонгук просто физически не может сделать больно своему омеге, поэтому Пак облегченно выдыхает и заметно расслабляется. Все-таки Чонгук — это уже что-то родное и необходимое. — Все в порядке? — шепчет Чон, обдавая шею Чимина дыханием, отчего Пак вздрагивает и кивает.       Альфа ухмыляется и резко переворачивается, отчего Чимин оказывается сверху и усаживается на его бедра. Бок отдает тупой болью, но Чим даже не морщится, растерянно глядя на Чонгука под собой. — Т-ты чего? — шепчет Пак. — Это самая безопасная поза для твоих травм, — Чонгук придерживает бедра Чимина и приподнимает его таз, свободной рукой направляя увлажненный и твердый член в омегу. — П-подожди, — судорожно шепчет Чимин и прикрывает глаза, самостоятельно и медленно насаживаясь на Чонгука. Чон рычит от болезненной медлительности своего парня, но не дергается, чувствуя, как все тело омеги напрягается от первого проникновения. — Бля-я-ах… — Когда привык… — Чимин не дослушивает парня и резко двигает бедрами, насаживаясь до конца, а после громко стонет, упираясь ладошками в грудь альфы. Чон давится воздухом от действий омеги и укоризненно смотрит на сморщившегося от боли парня. — Чимин-а! — Что? — игриво улыбается Пак и делает круговые движения бедрами, отчего Чонгук стонет и откидывается на подушки, тяжело дыша. Омега начинает медленно приподниматься и резко опускаться до упора, ища нужный угол проникновения. — Правее, куколка, — Чонгук шлепает омегу по бедру, а после сжимает упругие ягодицы пальцами, помогая Чимину двигаться.       У Пака раздирающее ощущение в заднице и чувство наполненности. Чимин наблюдает из-под полуприкрытых век за альфой, который сглатывает и шумно дышит, отчего его кадык дергается, а крепкая грудь под руками омеги тяжело вздымается. По шее стекают капельки пота, а пальцы до побеления сжимают чиминовские бедра. Омега чувствует, как член альфы проникает в него, задевая головкой простату, и несдержанно стонет, начиная двигаться в одном направлении.       Чонгук закусывает губу, разглядывая скачущего на нем парня, и упирается пятками в кровать, подкидывая бедра в такт движениям омеги. Внутри горячо и до ужаса узко, Чонгук даже беспокоится за состояние Чимина, но омега уже пошло стонет и активно прыгает, сжимаясь еще сильнее, потому что так сносит крышу обоим.       Чимин изредка вскрикивает от ноющей боли в ребре и дергается, царапая ногтями грудь Чонгука, когда выгибается слишком сильно. Пак очень жалеет, что у него еще ничего толком не зажило, потому что боль пресекает любые резкие движения. — Слишком охуенный, — шепчет Чонгук, на что омега облизывает свои губы и склоняется к лицу альфы, влажно целуя его. Движения их тел ускоряются, а боль в боку отходит на второй план, потому что сейчас Чимин сконцентрировался только на резких толчках и ощущении толстого члена внутри.       Чонгук мажет губами по щеке омеги и хрипло дышит в его шею, когда Чимин даже не может вернуться в первоначальную позу. Все тело сводит приятной судорогой, а бок укалывает резкой болью. Омега стонет и жмурится, но тут же задыхается криком, потому что Чонгук впивается зубами в его плечо и с нажимом проходится пальцем по головке возбужденного чиминовского члена. У омеги пятна перед глазами и дыхание сперто, а еще живот в белесых пятнах и неудовлетворенный альфа. Чимин закусывает губу и сквозь боль и неприятные ощущения доводит Чонгука до оргазма, обхватывая его слишком плотно, отчего Чон шипит и обильно изливается внутрь. — Больно, — стонет Чимин, поэтому Чон бережно переворачивает его и укладывает на кровать, нависая вновь сверху и осматривая сморщившегося омегу. — Где болит, малыш? — хрипло шепчет Чонгук, а Чим думает, что это самое лучшее, что он вообще когда-либо слышал. — Все хорошо, просто не уходи, — сипит севшим голосом Пак, притягивая к себе вздохнувшего альфу и утыкаясь носом в его шею.       Чимин тут же касается пальчиками своей шеи, нащупывая недавний укус, и жутко краснеет, пряча лицо от ухмыляющегося Чонгука. — Мой, — выдыхает Чон, целуя метку на коже младшего. — Убью тебя, если утром встать не сможешь. — Надо было нежнее, — смеется Чимин, за что получает щелбан. — Йа! Я вообще-то еще не спал ни с кем, а ты. — Я тебе о ребрах говорю, извращенец, — улыбается Чонгук и скользит пальцами по боку омеги, вздыхая вновь. — Зря послушал тебя. — Все будет хорошо, — обещает Пак и прикрывает глаза. — Надо бы в душ сходить, но мне так лень… — Зуд больше не беспокоит? Я смог потушить то, что у тебя припекло? — хихикает Чон и получает тычок в бок. — Ну что? Ты же сам просил. — Спасибо, все прошло, — слабо кивает Чимин, смущенно улыбаясь. — Сходи к врачу, я беспокоюсь, — Чонгук целует омегу во взмокший висок. — И отдохни, в душ потом сходим. — Чонгук-а? — тихо зовет Пак, поднимая свой взгляд на альфу. — Я люблю тебя… — И я тебя, куколка, — ухмыляется Гук, слабо чмокая в пухлые губы.       И все же он добился этих слов. И, несмотря на то, что секс с Чимином — самый лучший и охуенный, Гук ни капли не жалеет, что столько времени терпел и воздерживался.       Чимин умеет отдавать сполна.