Недопонимание

Большая перемена. Это время предназначено для поедания пищи и общения с друзьями. Кто-то может сказать, что вместо этого обеденного часа можно было провести урок, и тогда бы ученики уходили из школы на час раньше, но… Это время тоже имеет место быть в школьной жизни старшеклассников. И в моей жизни оно тоже имело бы большое значение, если бы мы, как и раньше, вчетвером сидели за нашим столом. Но вместо этого, Нино и Маринетт сбежали куда-то сразу же после звонка, а я, благодаря Алье, не остался в полном одиночестве. — Разве тебе не интересно, что они делают? — спрашиваю я блоггершу, следя за ее реакцией. Но ее нет! Такое чувство, что этой девушке ревность просто не присуща. — Что-то, да делают… — отвечает она, отправляя в рот лист салата. — Не волнуйся, Нино не променяет тебя на Маринетт. Ему же нужно с кем-то футбол обсуждать, а Маринетт в этом плане собеседник никудышный. А разве это я должен волноваться? Твой парень уже несколько дней пропадает с твоей подругой непонятно где! Не понятно, чем всю ночь занимаются, а я должен волноваться, что мне футбол будет не с кем обсудить… Алья, я тебя совершенно не понимаю. — Я не о Нино беспокоюсь, а… — слишком поздно прикусываю свой длинный язык, слыша писклявое хихиканье под рубашкой. От моей фразы Алья, буквально, роняет пластиковую вилку. Та, ударяясь об деревянный стол, отлетает на пол. Но девушку это не волнует. Она часто моргает, смотря на меня, а потом в ее глазах я замечаю какое-то осознание. И оно мне очень не нравится… — Так ты, — ее губы растягиваются в хищной улыбке, — о Маринетт беспокоишься? Чувствую, как начинают краснеть щеки, и я стараюсь смотреть куда угодно, только не на одноклассницу. — Не то, чтобы беспокоился… Это ведь Нино и Маринетт, да? — решаюсь посмотреть на Алью, но она продолжает издевательски улыбаться, а ее глаза блестят от предвкушения чего-то. — Но, неужели тебе не интересно, чем они занимались всю ночь у Нино? Вы ведь встречаетесь. Ты разве не должна ревновать? Я вижу, как она сдерживается, чтобы не засмеяться. — То есть, я должна ревновать Нино к Маринетт? Я правильно тебя поняла? Мне только кажется, или я сейчас выгляжу последним идиотом? Конечно, сама мысль об этих двоих, что ночью занимались чем-то запретным, должна вызывать смех. Возможно, реакция Альи и нормальна, но… Я почему-то не могу выкинуть ее из головы. Маринетт ведь соврала о своем походе к Нино! И эта фраза про ее “выносливость”… — Забудь, — говорю я, забирая поднос и вставая из-за стола. — Постой, Адриан, я не хотела смеяться! — ее слова полностью противоположны ее действиям. Ведь она еле сдерживается, чтобы не привлечь внимание всей школы к себе. — Может, стоит поговорить с очкариком? — слышу я Плагга. — Только помни — лицо попроще. — Ну, правда, Адриан, — догнавшая меня в коридоре Алья, дотрагивается до моего плеча, заставляя чуть обернуться в ее сторону. — Ты ведь не всерьез думаешь о Нино и Маринетт в этом плане? — Нет, конечно. — Звучит не убедительно, — говорит блоггерша, и мы идем в сторону класса. — Тогда, скажи, они тебе говорили, чем занимались прошлой ночью? — Нет, — честно отвечает девушка. — Я спросила, но Маринетт сказала, что не может мне рассказать. Так что я и не стала расспрашивать. — Да как так?.. — Я уже говорила, — прерывает меня Алья. — Я в своем парне и лучшей подруге уверена. И даже если на секунду, на секунду, представить, что они делали что-то такое, — последнее слово она выделила особенно четко, намекая на неприличный подтекст. — Маринетт бы мне и двух слов сказать сегодня не могла. Она слишком… — Правильная? — подбираю я определение для нашей одноклассницы, и блоггерша со мной соглашается. Мы останавливаемся у закрытых дверей класса и через стекло смотрим на вернувшихся раньше нас Нино и Маринетт. Дочь пекаря сидела на моем месте и что-то шептала на ухо моему другу. При этом активно жестикулируя руками, будто бы для лучшего разъяснения ее рассказа. — Ну, разве похожи они на тех, кто делал ночью что-то такое? — спрашивает Алья, входя в класс. А я опять чувствую жар на своем лице. Как она умудряется с такой простотой говорить о подобном? А еще девушка… И все же, что за секрет у этих двоих от нас? О чем они сейчас шептались? Ведь в классе практически никого нет. Их бы никто не услышал, да и подслушивать не стал бы. —Лицо попроще… — слышу я наставления своего квами. — Умолкни, Плагг. Захожу в кабинет и подхожу к своей парте. Маринетт, увидев меня, покраснела и засобиралась вставать, уступая мне место. — Можешь сидеть, — останавливаю я девушку, и она коротко кивает мне. Я, как и Алья, сажусь на край стола. — Думаете, справились с тестом? — спрашивает блоггерша, и наши друзья тяжело вздыхают. — Я даже не готовился, — ответил Нино. — А я, кажется, большую часть времени проспала… На такое заявление, мой сосед по парте во второй раз за день треплет волосы дочери пекаря, чем вызывает ее недовольство, и она слегка бьет парня по рукам. Поправляя прическу, Маринетт распускает волосы и, я не могу вспомнить, видел ли ее хоть раз без этих хвостиков? — Эй, Маринетт, может тебе забрать волосы в пучок, как раньше? — предлагает Нино, помогая девушке собрать волосы, приподнимая их наверх. И вроде бы, должен я удивиться такой фамильярности со стороны друга. Помню, как мама говорила, что к волосам девушки, без ее разрешения, лучше не прикасаться. Во-первых, это неприлично. А во-вторых, самой девушке такие прикосновения могут быть крайне не приятны. Но сейчас я смотрю не на то, как Нино помогает собрать волосы Маринетт в пучок. А на красное пятно, так выделяющееся на белоснежной шее девушки, что до этого было скрыто одним из хвостиков. И пусть опыта у меня в таких делах никакого, но я прекрасно осознаю, что такое пятно само по себе не появляется. Особенно в таком месте.