Недопонимание

Поздний вечер. Дом Адриана. — Адриан, — обратился ко мне вяло парящий по комнате Плагг. — Или мы ложимся спать. Или идем к очкарику. — Никуда я не пойду, — слишком уж по-детски буркнул я, ложась на кровать. — Тогда, прекращай думать о том, чем там они сейчас занимаются! — Я-я… И не думал об этом! Глядя на усмехающегося квами, понимаю, что ни его, ни себя обмануть я не могу. И я мог бы сейчас закрыть глаза, постараться уснуть и не думать ни о чем, кроме завтрашних оглашений оценок за тест. Но есть одно «но»! Во-первых, я знаю, что написал на «отлично». Даже не стоит думать об оценке. Во-вторых, я бы лег спать, но стоит закрыть глаза, как в голове вырисовывается картинка. Яркая такая и жутко раздражающая. Нино, треплющий Маринетт по волосам и помогающий ей собрать волосы в этот пресловутый пучок. Да и вообще, с чего он решил, что ей пойдет такая прическа?! Ну, да, пожалуй, вид на открытую шею одноклассницы довольно завораживающий… Если бы она сидела на моем месте, а я на ее! Обзор был бы великолепным. А еще это глупое красное пятно! Нет, не пятно, а засос! Самый, что ни на есть настоящий засос! Сколько я таких повидал на взрослых моделях и не счесть! И напрашивается у меня один вывод по поводу того, кто эту отметину на дочери пекаря поставил… Ну, и в-третьих, они опять это сделали! Ушли вдвоем, в известном мне направлении. — И что мы делаем? — промяукал квами, подбрасывая в воздух сыр и проглатывая его. — Спим, предаваясь мечтаниям? Или идем к очкарику и застаем его с Маринетт за каким-нибудь пикантным занятием? Ох, он же специально сказал последнюю фразу, да? —Плагг…

***

Это так мерзко… Мерзко и глупо сидеть на балконе лучшего друга, пытаясь разглядеть и подслушать, что происходит в его комнате. Пытаясь… Именно то слово, которое идеально подходит к ситуации, ведь из его комнаты ни звука не слышно! И темно. Может, они не пошли к нему домой? Может… Просто где-то гуляют? В почти что полночь… Для Нино это, конечно, время детское, но для Маринетт… Она ведь такая прилежная и… Правильная. Нечего ей делать на улице в такое время! И уж тем более с Нино, у которого есть Алья. Зная привычку своего соседа по парте не запирать балконную дверь, приоткрываю ее, проникая в квартиру. Чувствую себя каким-то вором. Даже сердце бьется медленнее, а во рту пересыхает от страха быть пойманным. Осматриваюсь, попутно благодаря своё кошачье зрение. И облегченно вздыхаю. В комнате никого нет. И даже признаки того, что кто-то тут был ранее, практически отсутствуют. Лишь сумка Нино, одиноко заброшена в углу. Только его. Подхожу к двери, что ведет в другие части квартиры, осторожно приоткрывая ее и вздрагивая от скрипа. Сколько раз ему уже говорил исправить это! А он мне в ответ, — «Зато я услышу, как маньяк пробирается в мою комнату и успею среагировать!» Как только просовываю голову в образовавшуюся щель, то слышу голоса своих одноклассников. — Уф, Нино! Ты все делаешь не так! — кричала Маринетт на парня, и голос ее был каким-то обрывистым. Будто она тяжело дышала. — П-прости!.. Я-я… Все еще новичок в этом! — отвечал мой друг. Ч-что они там делают? На цыпочках прокрадываюсь по коридору на голоса друзей. — Новичок?! — негодовала девушка. — Которую ночь мы этим занимаемся, а? К-которую н-ночь? .. Чувствую, как желудок сводит судорогой от одной мысли, что они уже ни один раз делали… — Я-я… Я попробую еще раз, приготовься! — я даже услышал, как тяжело он вздохнул. — И так, раз, два, три! Был слышен какой-то шлепок, но при всем желании я не смог определить его происхождение. — А-а, Нино! Ты слишком груб! —от этой фразы, моя фантазия бурно нарисовала происходящее там. А тяжелое, прерывистое дыхание одноклассников только подливало масло в огонь. — Я ведь говорила быть нежнее! — П-прости! Я сейчас все исправлю! Слышалась какая-то возня, а я все не решался открыть этот пятисантиметровый кусок дерева, что разделял нас. Если честно, то я просто боюсь застать Нино и Маринетт за пикантным, как сказал Плагг, занятием. Черт бы их всех побрал! — Е-еще! .. Еще чуть-чуть Маринетт! — Д-давай, Нино! На этот раз у тебя все получится! Все… Это конец для моей психики. — Да не дергайся ты так! — вновь крикнула дочь пекаря. — Иначе все… — Ой! — только и произнес мой друг. — Ты все спустил! Нет, пожалуй, вот эта фраза была концом и для моей психики. И для самообладания. — Давай еще раз… Я не дал Нино закончить предложение, с грохотом открывая дверь… На кухню?! И как только не стыдно заниматься такими вещами на кухне! Здесь ведь люди едят! — Ш-Ша Нуар?! — произнесли они одновременно. Оба мои одноклассника с широко распахнутыми глазами испуганно смотрели на меня. А их лица были такими раскрасневшимися… — Эй, вы двое, чем вы тут… — хотел было начать я, как в нос ударил запах чего-то горелого. Г-горелого? .. — Нино! Духовка! — ругалась дочь пекаря. Мой сосед по парте быстро подлетел к этому монстру кухонной готовки, отключая его. После того, как он открыл стеклянную дверцу, в комнату ворвались черные клубы дыма. Мы с Маринетт побежали открывать окно, чтобы не задохнуться от столь ужасного запаха. — Ша Нуар, что ты тут делаешь? — спросила она, когда наши руки соприкоснулись на ручке окна. — А вы? — задал я встречный вопрос, замечая, что волосы одноклассницы так же, как и днем собраны в пучок. Открывая вид на ее шею. С этим… — Я тут живу, — ответил Нино, размахивая тряпкой, чтобы дым быстрее выветрился. Глупый был вопрос, признаю. Но я не этим интересовался! Оглядываю комнату, и мне в глаза бросаются тарелки с печеньем. Горы подгорелого печенья! — В-вы что, готовите посреди ночи? .. — Ох, — взялся за голову Нино, облокачиваясь о стол. — Мне ни за что не научиться этому! А теперь еще и Ша Нуар видел меня в переднике! О, он и правда, в фартуке. В розовом таком… С бантиком на груди…Пф! Маринетт больно тыкает меня локтем в бок и подходит к нашему однокласснику. — Все в порядке, Нино! — подбадривает она его. — У нас еще несколько дней есть. Ну, а если не получится, то давай я их испеку, а ты скажешь маме, что сам все приготовил. Маме? — Нет! Я сам должен все сделать! — воспротивился он. Маме… Маме… Э-эй… — Так ты ко Дню матери готовишься? Тут столько испорченного печенья. Оно странной формы. Подгорелое. Со слишком толстыми слоями глазури или вообще с неравномерно-распределенными. Беру одно такое, откусывая. — Ну… Если закрыть глаза… — Ша Нуар! — Что? — защищаюсь я. — На вкус вполне съедобное. — Столько ночей проведенных на кухне, — начал Нино. — А я даже одной формы их сделать не могу! А ведь по формочкам вырезаю! Столько ночей… Вот в чем дело! Маринетт учила его готовить, а он стеснялся признаться в этом не только мне, своему лучшему другу! Но и собственной девушке! Поэтому они были такими не выспавшимися! — Так пусть форму Маринетт сделает, а ты уже все остальное, —советую я, хотя на совет не очень похоже. Оглядываюсь на неудавшиеся экземпляры сладостей. — И… Пусть глазурью тоже она покрывает. — Ша Нуар! .. Надо же… А оказывается, прилежная и правильная Маринетт после нескольких дней без нормального сна, становится агрессивной. — Кстати, где твои родители? — спрашиваю я. — Все эти дни работают в ночные смены… Поэтому только ночью я и мог попросить… Вот оно как… Чувствую, как неприятные ощущения, что расползались в груди, стихают. Давая место легкости и какому-то облегчению.

***

Оставив Нино убирать весь тот бардак, что он учинил, я доставил сопротивляющуюся Маринетт к ее дому. — Я тоже должна была помочь, — начала девушка, как только я опустил ее на плитку террасы. — Он большой мальчик и сам все приберет, — усмехаясь, сказал я, ловя на себе недовольный взгляд. — Что ты там делал, Ша Нуар? Да еще и в такое время? — Да вот, улицу патрулировал. Смотрю, балкон нараспашку открыт. Думаю, вдруг воры? — А ты теперь значит, воров ловишь, да? — Маринетт скрещивает руки на груди, топая ногой. Она, что, правда, чем-то недовольна? — Не то, чтобы… Кстати, — надо бы перевести разговор на другую тему. — Я тут заметил, у тебя на шее… Если они ночи напролет пекли печенье, то откуда этот засос? Девушка дотрагивается пальцами до пятна, а потом моментально краснеет. — Э-это не то, о чем ты подумал! — О, и о чем же я подумал, Принцесса? — О пошлом и неправильном, Ша Нуар! Это аллергия. Аллергия? — Я перепробовала столько печенья, что мой организм забил тревогу, — дочь пекаря закатывает рукава жакета, показывая, что на руке у нее еще несколько таких же пятнышек. Хорошо, что свет от фонаря, что прикреплен к зданию, прекрасно освещает площадку, на которой мы стоим. — Чешутся, блин… — Т-то есть… Я все не правильно понял? Все эти недомолвки между нами. Эти их перешептывания, странные фразы Нино. Засос, который засосом не является. — Так вы двое не?.. Кажется, мой взгляд сказал больше, чем слова, которые я не мог произнести. Маринетт покраснела еще сильнее и в безмолвии начала открывать и закрывать рот. — Ладно-ладно, я все понял. Рыцарь все понял и осознал свою ошибку, Принцесса, — галантно кланяюсь, собираясь сбежать так быстро, как только смогу. — Д-да как ты мог? .. Нино с Альей ведь! .. С моей лучшей подругой… Ах, ты! .. Прыгаю на перила и чуть не поскальзываюсь. Все-таки не стоит смеяться, уворачиваясь от ударов разъяренной девушки. — Прости-прости, Маринетт… Просто… Ха-ха-ха… — Пошел вон! — Ха-ха-ха… Спокойной ночи, Принцесса! До дома я добрался максимально быстро. Освободив Плагга от заточения в кольце, я плюхнулся на кровать, подбирая под себя подушку. — Как неинтересно все получилось… — промямлил квами. — Я думал, они там остросюжетный романчик делают, а оказываются, тесто жарили. Почему-то от последнего слова меня бросает в жар. Простое такое слово, но если вспомнить доносившиеся с кухни фразы… Нет-нет-нет! Мотаю головой, отгоняя такие мысли. — Ну, что, теперь-то мы можем лечь спать? Плагг подбрасывает в воздух очередной кусочек сыра, проглатывая его. — Да, теперь можем. Ведь ни тест, ни странное поведение одноклассников меня больше не волнует. А завтра… Завтра нужно будет попросить Маринетт и меня научить готовить. Так сказать для самообразования. А еще, этот пучок… Возможно, он не так уж и плохо смотрится на ней. Но все же, два низко завязанных хвостика привлекают меня намного больше. — Выключай свет, горе-ревнивец, — бубнит Плагг. — Ага… Да, завтра у меня будет много дел.