Сказка о Тьме

В голове отчаянно бьётся только одна мысль: «Слишком близко…». Парень прослушал то, что ему сказали, лишь потому, что эти два слова в его голове мог перебить разве что стук собственного сердца. Он каждой клеточкой своего тела ощущал то неожиданное тепло, исходящее от Повелителя кошмарами, столь чуждое для Духа, который не ощущал подобного уже триста с лишним лет. Хочется отлететь в сторону, прервать эту могильную тишину и вообще убраться подальше от этого мрачного существа места. Джек всеми силами старается думать, что всё это именно из-за подземелий, поскольку они находятся там, куда нет дороги свету. Он не боится ни Кромешника, ни его способностей. Ну что он может ещё вытворить такого, чего Фрост не видел? Да, с ним расслабляться нельзя, но разве после двух своих проигрышных попыток заполонить мир кошмарами он ничего не понял? Во тьме вокруг что-то копошится, словно рой змей. Шелестит, извивается, кажется вот-вот выползет на слабое свечение от морозной ауры духа, но всё так же остаётся невидимым. В какой-то момент это начинает напрягать слишком сильно, даже больше Питча, который по ощущениям находится прямо перед носом, но его там нет. — Что, неужели дорогие Хранители не оправдали твоих надежд? — голос пропитан иронией, словно губка водой, она сочится из него, особо сильно становится заметна в последнем слове, словно нарочно шипяще растянутом. — А я ведь предупреждал, Джек, что тебе не место среди них. Ты ведь даже не знаешь всей правды. — Ну так расскажи ты! — вызывающе отвечает парень, стараясь скрыть накатывающую тревогу. — Если всё столь просто, так поведай же мне истину! — он хочет ещё что-то добавить, но его прерывает мужчина. — А это что-то изменит? — фраза теряется в смехе, поддетом хрипотцой. Кромешнику не весело, он смеётся от понимания безысходности данной ситуации, и со стороны можно подумать, что он окончательно сошёл с ума. Смех слышен уже со всех сторон, эхом отражаясь от чёрных стен логова. — Ну же, Джек, ответь, что от этого изменится?! — внезапный крик бьёт по перепонкам. — Я тебе отвечу: НИ-ЧЕ-ГО! Ты не сможешь исправить уже этот мир! Смирись с тем, что тебя использовали! — Блэк чуть ли глотку не драл, крича всё это в буквальном смысле отовсюду. Под конец голос совсем охрип, но эхо всё равно разнесло слова по всему подземелью, заставив кошмаров где-то наверху стушеваться и ретироваться подальше на всякий случай. Фрост вертится в воздухе вокруг своей оси, освещая небольшие участки тьмы посохом, чтоб видеть, с какой стороны придётся удар. Но ничего не происходит. Он замечает, как тень Кромешника скользнула вниз, в самые недра своих коридоров. И парень пошёл следом. Лишь почувствовав под ногами ледяной пол, успокаивается. Он-то предполагал, что эта часть подземелья бесконечна. Тьма вокруг недовольно шипит на парня, когда тот пускает по полу ниточки инея, чтоб хоть немного рассмотреть помещение. Оно почти идеально круглое, большое и со странными рисунками на стенах. Их всего четыре. Джек создаёт побольше света, чтоб рассмотреть их, попутно замечая, что у части комнаты, где стена пустая, сидит Питч, опершись о неё спиной. Его взор устремлён куда-то вниз, плечи неестественно ссутулены, да и вообще выглядит он потрёпанным, от чего Фрост переключает всё своё внимание на рисунки. Кромешник же в таком состоянии не опасен и особо нечего от него ожидать, правда? Всё лишено особой четкости, но это не мешает глазам парня поползти на лоб, когда на первом изображении, в мужчины, облаченном в рыцарские доспехи, он признаёт Питча. Это определённо был он, правда выглядел на тот момент ещё как человек. Там он восседает на черном коне, а вокруг него люди, некоторые радуются, некоторые кланяются в ноги, а кто-то застыл с выражение восхищения на лице. На следующей всё тот же мужчина на коне, но люди уже стоят спиной к нему, словно уходят. С каждой картинкой краски становятся всё мрачнее, и уже на третей воин совсем один, в окружении образов из тьмы, а недалеко валяется разломанный меч. На последней уже точно стоит Повелитель Кошмаров, каким его привык видеть Дух зимы, под ногами у него расползается тьма, окутывая убегающих прочь в страхе людей. Парень сглатывает застывший в горле ком отвращения. И ещё не понятно, от чего оно вызвано. Осознание, такое предательски правильное, но в то же время ужасающее, настигло его ещё с первой картинки, а к концу он без проблем уже сложил два плюс два. История про генерала, которым оказался Кромешник, не хотела укладываться в голове. И всё же, он боялся, что финал, тот самый, до которого ему самому предложил додуматься Кромешник, разрушит его небольшой мирок веры. — Как и меня, — разрезают тишину слова. Джек оборачивается к мужчине, явно не понимая, к чему это было сказано. — Тебя использовали так же, как и меня, — поясняет он. Парень вздрагивает, осознавая их смысл, но при этом ждёт продолжения, которое не заставляет себя ждать. — Самым ужасным во всём этом было то, что о моём существование никто больше не вспомнил. Они считали меня монстром, позабыв, что именно я спасал их грязные и никчемные жизни. Меня забыли, словно ничего и не было… — больше не было ничего. Никаких интонаций и чувств в осевшем голосе. Перед юным Духом сидел уставший и побитый жизнью мужчина, который уже смирился со своей участью. Он мог представить Блэка даже добрым паинькой, но никак не тлеющей тенью его былого величия. Фрост сам не замечает, как начинает приближаться к нему. Он понимает, какого это — когда в тебя никто не верит -, но даже не хочет знать, что происходит с Духами, когда люди просто начинают их бояться. Внезапно взъерошенная голова поднимается, и на Джека устремляется пара, когда-то ярко янтарных, теперь уже потухших глаз. — Я защищал всех людей, не только детей, Джек. Я был готов умереть за них, но в ответ получил нож в спину. А потом пришли Хранители и заняли моё место, — парень буквально чувствовал то разочарование, которое охватывало Кромешника. — Теперь скажи: я действительно заслуживаю всего этого? Дух ещё несколько секунд ищет ответ на поставленный вопрос в глазах юнца, но потом вновь опускает голову. Сейчас он как никогда похож на побитого дворовыми собаками ворона, и от этого зрелища оставался неприятный осадок на душе. Не от того, что услышанное было правдой, нет. Скорее проблема была в том, что он с самого начала ему не поверил. — Лучше просто убей меня, — опять это чёртово безразличие, которое за эти минуты уже осточертело Фросту. Он негодует от такой просьбы, но выполнять не собирается, не за этим он сюда пришёл. Питч давится воздухом, когда чувствует крепкие объятья. Пару секунд проводит в замешательстве, а потом стискивает парнишку, да так сильно, что тот валится на него. Появляется стойкое ощущение, словно они делают что-то неподобающее, но такое правильное и нужное в этот момент. — Ничего ты не понимаешь, Джек. И он действительно ничего не понимает, когда чувствует непривычно тёплое дыхание в районе шеи, которое плавно переходит на подбородок. Он не понимает, когда Кромешник успевает вовлечь его в поцелуй. Такой неправильный и запретный, но обманчиво манящий, как и сам мужчина. Не понимает даже того, откуда у мужчины только силы взялись так сильно сжимать его, не отпуская. Не понимает, почему, когда он разрывает поцелуй, отлетая на приличное расстояние, взгляд Духа наполняется пониманием и смирением. Особенно в последнюю очередь не хочет понимать мелькнувшую на губах горькую улыбку. Единственное, что знает наверняка, так это то, что именно ветер помогает ему найти выход из тёмного лабиринта, в то время как он сам не осознает, что делает. Он опять сбегает, в этот раз уже не от хозяина подземелий, а от непонятного чувства, смешавшегося вместе и до сих пор охватывающим его непониманием. Улетая уже в который раз в своей жизни от логова Питча, Джек останавливается на одном из деревьев и ловит себя на мысли, что поступает неправильно. Невидимая ниточка тянет его обратно, словно рыбу, попавшуюся на крючок. Остаётся выбирать: либо он обрывает это единственное, что зовёт обратно, и возвращается к выполнению своих обязанностей, либо позволяет ловушке судьбы захлопнуться и признаёт поражение. И как бы ему не хотелось сейчас вновь видеть Кромешника, он прекрасно осознаёт — Хранителям больше верить он не сможет.