I see your soul

Сквозь кроны высоких деревьев пробивалось темное небо, уже начинавшее немного розоветь. Тропинка была почти неразличима в предрассветном сумраке, а над землей висел легкий туман. Он выбрался на свежий воздух впервые за несколько недель. Здесь, в отличие от поместья, дышалось свободнее. Ветер, словно успокаивая, чуть шевелил на голове платиновые волосы. Драко немного поежился, но продолжил идти вперед. Когда еще представится случай покинуть высокие каменные стены? Нарцисса болела неизлечимо. Она не узнавала никого, шарахалась от собственной тени, а когда приходила ночь, начинала кричать так беспомощно и отчаянно, что у Драко сжималось сердце. Колдомедики только разводили руками и говорили, что ничего подобного раньше не встречали. Её пытались лечить какими-то зельями; лучшие светила медицины осматривали её, но ничего не помогало. Единственное, что они смогли сказать — магия леди Малфой исчезает, и если она исчезнет совсем, то Нарцисса умрет. Пусть временно, но восполнить ее сможет только магия, схожая с ее собственной. Такая имелась только у Драко. Люциус очень любил жену. Он перерыл семейные архивы, искал везде, где только мог, и не жалел никаких средств на поиск хоть каких-то сведений. Но их не было, а времени оставалось все меньше. На него было страшно смотреть: черты аристократического лица стали резче, глаза запали, и в них появился какой-то лихорадочный блеск. Светлые волосы, всегда лежавшие на его плечах в идеальном порядке, сейчас были собраны в неаккуратный пучок. Когда Малфой-старший понял, что все поиски тщетны, он заперся в своем кабинете на несколько недель и не выходил оттуда, никого не пуская внутрь. Домовики приносили ему еду, но он к ней почти не прикасался. В бессильной ярости Малфой швырял мебель, срывал со стен картины и широкие дубовые полки с тяжелыми древними фолиантами, которым не было цены, сдирал обои цвета морской волны ногтями, оставляя кровавые полосы. Когда, наконец, он вышел, глаза его стали абсолютно безжизненными. Люциус вцепился в последний шанс. Он проводил сложнейший ритуал на крови, выкачивая из сына почти всю магию, и словно бы забыл, что это его собственный отпрыск. Драко осунулся, под глазами залегли мешки. Магия не успевала восстанавливаться, а Люциус продолжал выкачивать всё больше, даже зная, чем Драко это грозит. Он или умрет от истощения или станет сквибом, и еще непонятно, что из этого хуже. Однако слушать крики любимой жены было невыносимее, чем смотреть на умирающего сына. Отца колдомедикам вразумить не удавалось. Туман стал потихоньку рассеиваться, небо заметно посветлело, и лес начал наполняться звуками. Драко ни о чем не думал. Он просто смотрел вокруг и пытался впитать в себя всё, что удавалось выловить взглядом. В мире были не самые спокойные времена, но блондин не взял с собой в лес даже палочку. С его количеством магии он мог разве что потыкать ею во врага, если тот вдруг появится. Перспектива быть убитым не очень-то пугала, учитывая, что он и так медленно умирает. Драко остановился и закрыл глаза, глубоко дыша. Пора возвращаться. Отец наверняка разозлится, если узнает, что он покинул поместье и бродит неизвестно где. Но несколько минут свободы еще оставалось. Развернувшись на каблуках, Малфой медленно пошел назад. Лучи солнца, показавшегося из-за горизонта, упали на напряженную спину, немного согревая. Вспомнился Хогвартс. Просторные коридоры со снующими шумными младшекурсниками, Большой Зал с высоким заколдованным потолком, стычки с грифиндорцами, частые перебранки с Поттером. Воспоминания вызвали еле заметную улыбку на бледном лице, которая скрылась, едва появившись. Вернется ли он когда-нибудь туда? Вряд ли. До поместья оставалось совсем немного. Поворот, еще один. Мягкая трава приглушала легкие шаги. Переплетенные высоко над головой ветви чуть покачивались, а деревья словно перешёптывались между собой. Недалеко впереди они расступались и открывали вид на мрачное здание с небольшой лужайкой. А ведь когда-то фамильный особняк вызывал у него только счастливые воспоминания. Здесь он родился, сел на свою первую метлу, детскую, конечно, но сколько радости он ощутил, когда впервые поднялся над землей, и ветер невидимыми пальцами зарылся в его волосы, забираясь под одежду. И его отец, сдержанный аристократ, понимающе улыбался сыну. Как давно это было… Драко уже почти вышел из леса, но вдруг резко замер. Может, ему послышалось, и это всего лишь… Не послышалось. Двери поместья со скрипом распахнулись, и оттуда, толкая перед собой Люциуса, вышел высокий темноволосый аврор с серыми равнодушными глазами и резкими чертами лица. Следом за ним шел другой — чуть пониже ростом, русоволосый, с недовольством косящийся на своего пленника, — он конвоировал Нарциссу, которая смотрела перед собой ничего не выражающим взглядом. Темноволосого Малфой знал. Это был сам Джон Долиш собственной персоной. Цепной пес Министерства, безропотно выполняющий любой приказ своего начальства. Надо же, какая честь… — Долиш, как думаешь, где носит младшего Малфоя? — русоволосый, подталкивая леди Малфой и не сбавляя шага, принялся нетерпеливо осматриваться вокруг. Авроры отошли от поместья и направились к деревьям. Они немного углубились в лес и остановились, поглядывая по сторонам. Долиш достал из кармана пачку сигарет и закурил, даже не взглянув на коллегу. Все его внимание занимал Люциус, прислонившийся к соседнему дереву. Они встречались раньше. И в Министерстве, и когда отряд Долиша сражался против Пожирателей. Высокомерный, заносчивый, глядящий с таким презрением на всех вокруг, будто просто смотря на какого-либо мага, он тем самым делал ему одолжение. Сейчас перед ним стоял словно другой человек. Попробуй раньше хоть пальцем к нему прикоснуться, и можешь нарваться на Аваду или Круциатус, или какое-нибудь разрешённое Министерством, но не менее болезненное заклятие. А таких в арсенале Малфоя было предостаточно. Стоящий же перед ним маг спокойно сносил толчки и не делал никаких попыток вырваться. Когда от сигареты остался только фильтр, Долиш, глядя, как огонь подбирается к пальцам, все-таки решил ответить. — Скорее всего, он где-то неподалеку, но сейчас ловить его смысла нет: у нас и так два пленника на руках. Отведем их в Аврорат, а потом вернемся с подкреплением и обыщем лес. — Окурок полетел на примятую траву. Драко не узнавал своего отца. Куда делся надменный вид и пренебрежительный взгляд, которых не могли изменить никакие пытки Министерства и Темного Лорда? Люциус смотрел себе под ноги так, словно ничего интереснее в мире не существовало. На толчки аврора он не обращал никакого внимания, только немного вздрагивал и ниже опускал голову. Болезнь жены его изменила, но парень не думал, что настолько. Какая-то полузадушенная, беспомощная надежда, сохранявшаяся до сих пор где-то глубоко в душе, наконец с болезненным стоном исчезла. Авроры как будто чего-то ждали. Русоволосый, скорее всего, стажер, от нетерпения переминался с ноги на ногу, поглядывая то на пленников, то на окружающий магов лес. Наконец, на поляне с тихим хлопком появился еще один волшебник. Он уверенным шагом приближался, петляя между деревьями. — Сэвидж, ну наконец-то! Я уже начал думать, что с тобой что-то стряслось, — русоволосый сделал несколько шагов навстречу. Его лицо озарила широкая улыбка, а в глазах появилось что-то детское и знакомое. Долиш только усмехнулся такой эмоциональности напарника. Молодой еще совсем. Не сказать, чтобы сам он был намного старше, их разница в возрасте составляла всего несколько лет, однако работа и опыт изменяют человека непоправимо. Что-то коротко объяснив прибывшему магу, авроры аппарировали с поляны. Оставшись один, волшебник цепким взглядом осмотрелся вокруг, и Драко плотнее прижался к дереву, за которым прятался. Пальцы сжали шершавую кору, стремясь не то содрать ее, не то срастись с ней. Так ничего и не заметив, Сэвидж быстро пошел к поместью, всё так же внимательно осматриваясь и прислушиваясь, словно охотничья собака, готовая в любой момент броситься на неосторожного зверя. «В поместье мне путь заказан» — все увиденное наконец оформилось в четкую мысль. В руке Долиша Драко заметил свою палочку, которая показалась всего на мгновение, а потом скрылась во внутреннем кармане мантии. Так что возвращаться в фамильное гнездо смысла и вовсе не было. Черт. Похоже, о магии придется забыть, а о беспалочковой магии тем более. Блондин нахмурился и стал медленно отходить поглубже в лес, стараясь не издавать лишних звуков. Когда сквозь стволы деревьев поместье разглядеть стало невозможно, а кроны так густо переплелись между собой, что практически не пропускали свет, Малфой ускорил шаг, уже почти не прячась. Фамильный особняк находился в центре густого леса, простиравшегося на многие километры вокруг. Драко бывал здесь раньше, но никогда не заходил далеко — не было необходимости. Сейчас это незнание могло стоить ему жизни, но назад дороги нет. Оставалось идти вперед и надеяться, что удастся отсюда выбраться.

* * *

Начала кружиться голова, перед глазами плыло. Сколько часов он уже идет? Кажется, в лесу немного стемнело. Вечер, значит. А в лес он вошел, когда солнце только начало выглядывать из-за горизонта. Драко прислонился к дереву и сполз вниз, усаживаясь на мягкий мох и вытягивая ноги. Белобрысая макушка уткнулась в шершавый ствол. Парень устало прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Надо отдохнуть. В лесу стояла уютная тишина, а вокруг темнело все стремительней; очертания природы стали размываться, и скоро нельзя было различить ничего дальше пары метров. Драко, щурясь, напряженно оглядывался вокруг, чтобы успеть вовремя заметить любую потенциальную опасность. Нельзя засыпать! Но глаза словно налились свинцом и открывать их с каждым разом становилось все сложнее. Сам того не заметив, Драко погрузился в тревожный сон.

* * *

Сон резко оборвался. Драко лихорадочно глотал ртом воздух и пытался прийти в себя. На лбу выступил холодный пот, сухие губы сжались в тонкую линию и побелели. Он помнил, что ему снилось. Там была тьма. Густая и беспросветная. Она хватала за руки, опутывала своими бесчисленными длинными щупальцами, покрытыми какой-то липкой холодной слизью. Парень ничего не видел, но чувствовал, и от этого становилось только страшнее. Он кричал изо всех сил, набирая в легкие как можно больше воздуха, но из горла не вырывалось ни звука. Стояла оглушающая тишина, давящая на уши. Драко бился в щупальцах, сжимавших его плотнее и плотнее, как обезумевший, царапал их ногтями, пытаясь разорвать мягкие скользкие конечности. Руки соскальзывали, и ухватить хотя бы один противно извивающийся отросток не получалось. Кольцо щупалец со всей силы сжало его тело, и Драко приходилось буквально бороться за каждый глоток воздуха, пропитанный запахом гниющей плоти. Видимо, он не первый попал в эту ловушку. Легкие жгло как огнём. Он уже не мог пошевелиться и только хрипло и часто дышал, запрокинув голову и уставившись в темноту. Перед глазами мелькали разноцветные пятна, по телу прошла судорога, и кольцо щупалец сдавило сильнее. Воздух перестал поступать в горло, а ребра затрещали. Закружилась голова. Пришла боль; она нарастала, волнами разливаясь по всему телу, по каждой клетке организма. Серые глаза широко открылись, а прекрасное аристократическое лицо исказилось страданием. Хрустнуло четыре ребра — в уголках глаз начали собираться слезы, пересохшее горло напряглось в попытке сглотнуть. Ещё пять ребер — одинокая слезинка прочертила влажную линию от уголка глаза по скуле, впалой щеке, замерла на мгновение на остром подбородке и упала в темноту. Скорее бы это закончилось. Он вовсе не такой герой, как всеми обожаемый Поттер, умудряющийся найти себе из ниоткуда проблемы на мягкое место. Противный скользкий отросток скользнул по ключице Малфоя, медленно обвил шею, оставляя на ней густую слизь, а затем тишину смог прорезать звук ломающихся позвонков. Драко сонно прищурился: вокруг был все тот же полумрак, тишина и запах сырости. Слизеринец запустил руку в светлые волосы и немного их взлохматил, на несколько секунд закрыв глаза. С тяжелым вздохом, опираясь на сырую землю, он поднялся на ноги и нетвердой походкой направился дальше. Руки немного подрагивали, и их пришлось сжать в кулаки. Драко тихо выругался. Скоро пройдет. Разбитость, тяжелая голова, словно и не было нескольких часов сна, а в мыслях полный раздрай. Не хочется думать ни о чем, но однообразный пейзаж вокруг и отсутствие других занятий, кроме торопливого шагания непонятно куда, делали своё дело — мысли сами лезли в голову. Его ищут. И авроры, дышащие в спину, — лишь вопрос времени; а его состояние оставляло желать лучшего. Сил почти не было, а магии, даже при наличии палочки, вряд ли хватило бы и на слабый Экспеллиармус. Драко ничего не ел с позавчерашнего дня, и его желудок такое положение вещей явно не устраивало, о чем он сообщал негромким бурчанием. Горло пересохло, и при каждой попытке сглотнуть по нему словно проходились наждачной бумагой. Как назло, еще не попалось даже небольшого ручейка. Малфой миновал несколько деревьев, и его бросило в холод. Тело словно одеревенело, по спине пробежали мурашки. Кровь отхлынула от лица, и оно сделалось мертвенно-бледным, а зрачки расширились, почти полностью поглотив пепельно-серую радужку. Парень сорвался с места. Он бежал так быстро, как только мог: адреналин в крови зашкаливал, а сердце наполнял животный страх. Интуиция буквально вопила об опасности. Очертания леса расплывались, от чего бежать становилось трудно, но ничего другого не оставалось. Годы игры в квиддич сделали свое дело, и он оторвался от погони прежде, чем на него навалилась усталость, а ноги стали подгибаться. В глазах резко потемнело, и Малфой чуть со всего размаху не врезался в небольшую сосну, внезапно выскочившую прямо перед ним, но в последний момент увернулся и полетел на землю. Позади в шершавый ствол сосны врезалось парализующее заклятие. Драко приземлился неудачно. Он упал левым боком на корень какого-то дерева, и все тело пронзила вспышка острой боли. Перед тем как потерять сознание, ему почему-то вспомнилось Черное озеро, плакучая ива у самого берега и величественное здание Хогвартса в просветах между деревьями Запретного Леса. В паре метров от сосны из густых зарослей вышла небольшая группа авроров.

* * *

Они уже некоторое время шли по следу Малфоя, который то и дело исчезал, но скоро появлялся вновь, и аврорам не составляло большого труда следовать по нему. Люциуса с Нарциссой доставили в Министерство и тут же допросили. Вернее, попытались допросить. Люциус отмалчивался или отвечал настолько неясно, что понять что-либо не представлялось возможным; Нарцисса повторяла себе под нос отрывки каких-то фраз, а вопросов, казалось, не слышала вовсе. К ним, как к бывшим Пожирателям, Министерство разрешало применять практически любые способы вытягивания информации, но Долиш решил повременить с этим. Он хотел лично допросить их, но сначала ему предстояло поймать младшего Малфоя, так не вовремя сбежавшего из поместья. Тот не мог уйти далеко. Лес большой, а судя по тому, что он по нему петлял, поворачивая то направо, то налево и сделал пару кругов, леса он не знал. Тем лучше. Странным было то, что Драко ушел из поместья без палочки. Это никак не вязалось с образом расчетливого и предусмотрительного семейства Малфоев, наследственной чертой которых являлось умение думать на несколько ходов вперед. Что-то во всем этом беспокоило Долиша. Определенно, стоит допросить колдомедиков, которые в последнее время зачастили в поместье. То, что Нарцисса больна, в Министерстве знали давно и все поиски Люциуса контролировались. Следили также и за поместьем, и Малфой-старший не мог не знать об этом, так что отпустить своего единственного сына без палочки за пределы особняка было равносильно добровольной передаче Драко в руки авроров. К тому же, следили за Мэнором не только они. Элиот, его русоволосый жизнерадостный напарник, всё время находится рядом. Он на стажировке в Аврорате и по правилам должен следовать с аврором, и впитывать опыт, но его постоянное присутствие начинает раздражать. Предыдущие коллеги Долиша, сразу невзлюбив его склочный характер, старались не заговаривать с ним лишний раз, и его самого такой расклад вполне устраивал. А Элиот словно не замечал грубых слов в свой адрес. Это было непривычно и… странно. И вот они крадутся за Драко, а он снова рядом. Следует за ним тенью, идя почти бок о бок. Так их легче будет заметить и темноволосый хотел уже отчитать напарника за неосторожность, как между широкими стволами деревьев, стоящими почти плотной стеной в этой части леса, на долю секунды мелькнула платиновая макушка. Тщательно оттачиваемые рефлексы не подвели и на этот раз. Рука сама взметнулась вверх и послала вдогонку Драко парализующее заклятие, которое, однако, все же не достигло цели, врезавшись в толстый ствол дерева как раз в том месте, где секунду назад показалась голова. Долиш чертыхнулся и побежал в ту сторону. Авроры быстро преодолели разделявшее их расстояние и дерево, в которое попало заклятие. Как и ожидалось, парня не было. — Элиот, пойдешь со мной. Остальные делятся на группы по два человека и прочесывают лес. Думаю, то, что Малфоя надо обездвижить, а не прикончить, объяснять не надо. Долиш, кинув на Элиота быстрый взгляд, торопливо направился вперед, крепко сжав палочку в руке. Эта старая привычка много раз спасала ему жизнь, когда преступник решался обезоружить аврора из своего укрытия. После неудачной попытки выбить палочку, раскрывшего свое местоположение преступника не составляло особого труда схватить. Насколько все было бы проще, если бы можно было применить поисковые чары, но на Малфое почти со стопроцентной вероятностью висит какой-нибудь артефакт против таких вот заклинаний. Да и если не висит, где гарантия, что они выйдут на него, а не на какого-нибудь крупного зверя или оборотня? Аппарировать Малфой не мог: Сэвидж установил над лесом и замком антиаппарационный барьер, как только Долиш с напарником переместили пленников в Аврорат и вернулись назад с группой авроров. Вечером отряд собрался возле поместья. Они проверили весь лес целиком, но Малфоя не нашли и порядком устали. Как и ожидалось, поисковое заклятие никого не обнаружило. Блондину удалось ускользнуть. Долиш нахмурился. Холодным взглядом он прошелся по лицам авроров, остановив его на Элиоте. Его напарник, как он успел заметить, всегда улыбался и мало что могло свести с его лица это выражение, но сейчас он выглядел измученным. Заметив взгляд, Элиот немного покраснел и виновато отвел глаза в сторону. Это немного отрезвило Долиша. В том, что Драко ускользнул, не было вины Элиота или других авроров из его группы. Это его ошибка. Он чего-то не учел, поэтому тому и удалось скрыться, и он сильно ошибется, если скажет, что тут обошлось без вмешательства Люциуса. Не прямого, конечно, но… Элиот побледнел и посмотрел на Долиша с напряжением и скрытым… страхом? Видимо, погрузившись в свои мысли, он продолжал смотреть на него, и часть эмоций отразилась на лице. Можно представить, что он увидел. Мотнув головой, Долиш отвел взгляд и произнес немного хриплым голосом: — Аппарируем в Аврорат. Я сам объясню начальству ситуацию с младшим Малфоем и позже сообщу дальнейшие указания. Он подождал, пока аппарируют все. Последним исчез Элиот, бросив на него тревожный взгляд. Кажется, тот считает, что он собирается выставить его перед начальством в не самом лучшем свете. Джон устало прикрыл глаза. Надо объяснить ему, что против него он ничего не имеет, хотя стажеру так наверняка показалось. Но это потом. Сейчас ему предстоит вернуться в Министерство и доложить о Малфое начальству, а потом допросить Люциуса и Нарциссу. Над лесом тянулась кроваво-красная полоса заката, а темная, почти черная стена леса обступала поместье со всех сторон. Холодный ветер поднимал с пожухлой травы сухие и скрученные листья и с тихим шуршанием гонял их с одного места на другое, катая по лужайке или бросая на каменную площадку перед домом, прямо к ногам аврора. Серый камень ярким пятном выделялся среди полумрака. Само поместье выглядело мрачным. Окна первого этажа пустыми темными глазницами смотрели на Долиша, а окна верхних этажей налились кровью, как небо над лесом. Поежившись под пронизывающим ветром, Джон достал сигареты. Мерлин, сколько раз он пытался избавиться от этой привычки. Но всем известно, что просто так курить не начинают, и у аврора была веская причина. Хотел бы он об этом забыть… Он зажал сигарету между зубами и щелкнул зажигалкой. Еще одна глупая привычка, доставшаяся ему от отца. Это уже стало чем-то вроде ритуала. Но в этот раз язычок пламени никак не хотел зажигаться, и после тщетных попыток добиться огня аврор все-таки воспользовался палочкой. Три глубокие затяжки, и от сигареты практически ничего не остается. Дольше задерживаться здесь не было никакого желания.