Подсобник

Великий Хромец Эннора почти добрался до входа в сектор Второго дома, но вынужден был скоренько нырнуть обратно в кусты. Навстречу ему из расположения семейства Финголфина шествовали Тургон с Эленвэ. Судя по мягким улыбкам и склоненным друг к другу головам, царственная пара пребывала в состоянии устойчивого мира. «Не могли в другом садике погулять! Сейчас еще усядутся тут и примутся щебетать и целоваться! А это надолго!». Тургон довел супругу до скамейки у фонтанчика, усадил, заботливо отведя в сторону ветку глицинии, потом устроился рядом сам. «Ну, точно! Насколько помню, у этих эльфей любовная болтовня может на полные валинорские сутки растянуться. Придется обходить сад по другой стороне». Воплотитель Параноидальных Замыслов тронулся в обратный путь и снова узрел Феанарионов. Близнецы выжидательно смотрели на Охотника. Тот не сводил глаз с собаки. Пес стоял, повесив голову и хвост. - Хуан… Откуда он тут?.. - Оромэ привел! – с готовностью затараторили Заразы. – Сказал: стая не приняла. Бегал по лесу один и выл. Хуан чуть собрал уши и приподнял светлые брови. Келегорм отвел взгляд на клумбу. - Он у нас в помещении для вещественных доказательств обитает уже два отбоя-подъема. Пес неуверенно перенес тяжесть тела на передние лапы. Келегорм по-прежнему смотрел в сторону. - Тьелко, ты же сам говорил тогда… Насчет бросивших нас в Гаванях… Аглонский поганец продолжал сжимать губы так, что издали было видно, как они побелели. - Тьелко, ты… Из-за обросшей ипомеями беседки диким конем вылетел Карантир: - Чего сидите?! Бегом в гостиную! От Кано письмо пришло! - Кано-о-о! – вопль еще стоял в зыбком воздухе Мандоса, а рыжих след простыл. Келегорм вскочил, пес, дернув хвостом вверх, шевельнулся к нему. - Нет. Уходи. Пес шатнулся назад. Келегорм, толкнув в спину ошарашено замершего брата, побежал в сторону чертогов Первого дома. Хуан постоял, глядя ему вслед, напряженно вытянув хвост. Потом толстое полено опустилось, уши разошлись, и пес со вздохом тяжело рухнул на траву. Голову он положил на вытянутые передние лапы и так и застыл, направив взгляд в сторону, куда исчезли Феанарионы. - Ну совсем стыд потеряли! – бормотал себе в марлю Повелитель Насморка, пробираясь по периметру сада. - Собак уже водят! В лечебное учреждение! Не, напишу заявление Манвэ… В столовой Второго дома как всегда посвистывало горячим паром большущее медное сооружение. Моргот уже прознал, что это устройство непрерывной разливки кипятка придумал именно Маэглин для удобства своей двоюродной бабушки Иримэ. Та полагала наилучшим средством для снятия стресса чай с ромашкой, шиповником и сушеной лимонной мятой. А наливать такой чай родичам ей приходилось поминутно. Возле чайной машины красовалось обширное блюдо, накрытое вышитой салфеткой. Из-под каймы ее бесстыдно выставили пухлые бока плюшки-соблазнительницы. Витал аромат свежей выпечки с ванилью, корицей и миндалем. Плюшечкам составляли компанию тарелки с бутербродами и разноцветным мармеладом. Народ Финголфина работать любил. Но фанатизмом Феанарионов не страдал и попить чайку не забывал несколько раз в условный день. Мечтой Моргота было тягануть все блюдо, а также «лодочки» с апельсиновым и клубничным мармеладом. Однако успешно улизнуть с громоздкой посудой было маловероятно. Потому Великий Владетель Сильмариллов, сторожко посматривая в сторону кухни, принялся перекладывать облюбованные продукты в карманы халата. Покидая столовую, он мимоходом глянул в зеркальную стену – подарок старшего Феанариона дяде и тете – и с удовольствием отметил оттопыренные по бокам полы. Если бы фантазия бывшего валы не была придавлена его же самомнением, он без сомнения отметил бы свое сходство с верблюдом из богатого каравана. В предвкушении доброкачественного выходного Моргот зашагал было по осевой коридора… и чуть было не столкнулся с Арэделью. Та неслась со всех ног в сторону гостиных. «Не иначе, двоюродные братцы пригласили почитать вместе письмо. Теперь от счастья запорхала. Хорошо бы вам всем поскорее устроили встречу с вашим бесценным Маглором милосердные валар», - мысленно шипел вжавшийся в стенку Мастер Компостирования Мозгов. – «Ульмо, вишь, на бережок его вышвырнул. Может, успеют смертные повесить. Или в рабство продать в страны Востока. Зря я их что ли товаро-денежным отношениям учил? Помнится, один сильно бородатый какое-то название заковыристое придумал для моей науки. Как же это… а, хренотистика*!». Мимо Тургона с женой, продолжавших занимать скамейку, Моргот прошагал с видом стремящегося к трудовым подвигам. И вовремя изменил траекторию, чтобы не оказаться поблизости от Келегормовой псины. На безопасном расстоянии все же поглядел на подарочек проваленного Лошадника. Хуан все так же лежал, вытянув морду вдоль лап, и смотрел на арку входа в сектор Первого дома. Разобравшись с плюшками, Великий Разработчик Околесицы слегка вздремнул. Но это вроде бы необременительное занятие пришлось вскоре прервать. Ирмо явно было нечем заняться, и он состряпал для бывшего валы кошмарные видения. В них фигурировала Вайрэ, щеточка для ногтей и танцевальный зал в Тирионе. Супруга Намо стояла у дверей, вооруженная гномьей секирой и механическими часами. Прибор почему-то был оборудован двумя светящимися глазами: зеленым и красным. Глаза эти подмигивали в такт тиканью, которое все ускорялось. Моргот между тем тер щеточкой стены зала, торопясь закончить помывку до того, как устройство заголосит. Окаянный Феанор еще в Валиноре взялся делать такие вот измерители времени. Первые модели сигнализировали о наступлении нужного момента пронзительным звоном или свистом. Потом появились усовершенствованные: играли разнообразную музыку, воспроизводили птичьи голоса и даже членораздельно произносили фразы вроде: «Пора домой!», «Спать немедленно!», «Еще минута - и можешь не спешить!». Хронометр Вайрэ под собственное тиканье бормотал пискляво: «Кто не успел – тот опоздал! Кто опоздал - тот потерял! Кто потерял – тот не найдет! А не найдет – конец придет!». И вдруг заверещал: «Ушло время! Ушло время!». «Точно, ушло», - согласилась Вайрэ и широко размахнулась секирой. Моргот почувствовал, как его голова отделилась от туловища. Перед глазами замелькали блестящие паркетины. Потом голова оказалась в сумке, отчетливо пахнущей мылом. - Эй, куда ты меня несешь? – поинтересовался Моргот – точнее, одна голова. - К Феанору, естественно, - равнодушно ответила Ткачиха. – В почтовом чертоге нужен умывальник, вот он из тебя его и сделает. И тут как раз появился Феанор. - Кран должен вниз смотреть, - заявил свирепый нолдо и ухватил за нос плоскогубцами… - А-а-а!!! – Ужас Всех Расщелин взвился из положения лежа так, что слегка стукнулся макушкой об полку с мастиками. Феанора в подсобке не оказалось. Моргот включил чайник и поспешил излечить стресс остатками мармелада. Когда закончил процедуру, наступило время обеда. В столовую Первого дома бывший айну вошел развязной походкой, демонстрируя, что торт – дело прошлое. Из-за перегородки пахло тушеным мясом, пряностями и свежей выпечкой. - Обед давайте! На стол прилетела и подкатилась к утомленному зэку миска, наполненная крупными разваренными зернами. - Что это?! - Перловка, - бросила, не оборачиваясь, бригадирша. - А гуляш? - Потом прогуляешься самостоятельно. - Булочки?! - Обойдешься. - Жаловаться буду! - Самописку дать? Запах из миски вызвал к памяти видение орочьих казарм и ослиных стойл. - И что: и больше ничего?! Надолго? - До закрытия Мандоса на капитальный ремонт. Семикратный Чемпион Эндора По Визгу схватил миску в качестве аргумента и направился требовать аудиенции у Намо. В типографии стучали станки, в стекольной что-то разлеталось на осколки, в модельной ругались.. На половике, ведущем к химическим лабораториям дымились свежие дырки, а над ними на светло-синей стенке красовался лиловый отпечаток пятерни. В секторе Первого дома царило повседневное безобразие. Судьба улыбнулась репрессированному айну: у одной из дверей он заметил знакомую тележку. Приоткрытую створку украшало изображение длинной змеи, намотавшейся на линейку. Моргот осторожнейшим образом приблизился и заглянул в помещение. Там возле большущей черной доски стояли Феанор с Куруфином. Два отравные тезки по очереди писали цветными мелками какие-то иероглифы и сверкали друг на друга глазами. Их азарт убедил незаконно осужденного: начнись сейчас в коридоре драка Глаурунга с Готмогом, они внимания не обратят. Поэтому можно заняться поклажей на тележке. Моргот нагрузил свои карманы мясными пирожками, острым сыром, виноградом без косточек и ореховой нугой. Взамен оставил свою миску с кашей. Проблема обеда была решена. А на ужин следовало отправиться, скажем, в сектор телери. Рыбная диета все же приятнее какой-то перловки. С добычей темный вала расправлялся неторопливо, чтоб не упустить тонких вкусовых впечатлений. Закончив, улегся на койку и предался размышлениям. Ему рисовался Маглор – тощий, грязный и печальный – бредущий по берегу моря. Проклятый нолдо громко рыдал, размазывая слезы по щекам. Время от времени он сморкался в пальчики и утирал нос рукавом. Вдруг на пляж выскочила Хеннарэ и заорала по своему обыкновению: «На месте - стой! Пятки вместе, носки на толщину арбалетного приклада! Руки – по швам! Голову – поднять! За мной в Валинор – шагом марш!». До смерти испуганный Феанорион бросился бежать, Тулкасова бизониха – за ним. На бегу она продолжала голосить: «Колени выше! Следить за дыханием! Равняйсь-смирно! Ушами не хлопать!». Оба бегуна без конца спотыкались и падали – Моргот вспоминал свое собственное бегство от Оромэ и проецировал на ненавистные персонажи. Наконец Маглор был схвачен и закован в цепи. Его затолкали в трюм под окрики Хеннарэ: «Равнение на середину! Подбородок параллельно земле! Почему пряжка на боку!». Далее Маглор, скованный по рукам и ногам, сидел в клетке, и перед ним стояли кружка воды и миска перловки… Тут Первый Производитель Сажи вспомнил об ужине. Злодейские помыслы кухонной бригады можно было легко посрамить, отправившись в столовую телери, авари и даже ваниар. К последнему варианту его привлекала мысль: если так вкусно кормят мятежных нолдор, то какие же кулинарные шедевры достаются любимцам валар! Но тащиться так далеко было лень. Телери обитают поближе. Проходя мимо памятного помещения со змеей на двери, Моргот заглянул в щель. Феанор и Куруфин за столом не отрывая глаз от густо исписанных бумажных парусов, медленно выцарапывали из миски холодные липкие комки перловки и отправляли их в рот. В гостиной альквалондцев звучала музыка. Трое дудели на флейтах, четвертый стучал по ксилофону, остальные слушали. Прародитель Опарышей отметил, что население этого сектора снова уменьшилось. Памятный матросик-писатель тихонько отложил свою свистелку и постарался незаметно для остальных оказаться рядом с Морготом. - Добрый майа… - Ну что тебе?! - Моя рукопись попала в типографию? - Не переживай – попала. И даже прочитана. Так что я посоветую тебе постараться выхлопотать для себя немедленное освобождение… в смысле – выписку. - А… - Ты ведь что там понакалякал? Такое даже Финрод не простит! А уж сыночки этого чокнутого Феанора!.. - И… - Именно! Они порешили обязательно найти автора. Даже специальный отдел для этого открыли. Не веришь – зайди и глянь сам! Там сова на дверке. А как найдут – отработают на тебе все, что ты там сочинил. Феанор, в частности, собирается поддеть тебя крючком за нос и подвесить. Надолго. А Карантир – переломать каждую кость в трех местах! - В трех?!. – морячок испуганно посмотрел на свои пальцы. - Это как минимум. После того, как снимет с тебя скальп по обычаю своих эндорских друзей. Он, Карантир, там со всевозможными бандюками вожжался, учти. - Ох… А… на что надет скальп? - На голову. Альквалондец автоматически поднес руки к голове. - Во-во. Вместе с кожей и волосы сдерут. - Не может быть! Ты это говоришь в шутку! - Можешь не верить. Только я советую тебе не показываться на глаза Феанорионам и их приспешникам. А еще – изменить внешность и место жительства! В той проклятущей типографии есть краска – ничем не смоешь, сам проверял. Вот ею и перекрась все, что сможешь. А потом переберись в сектор ваниар. Там уж тебя точно искать не будут! - Но я же там никого не знаю! - А сыночков Феанора знаешь? - Издали… - Останешься здесь – очень близко узнаешь! Неудачливый сочинитель смотрел круглыми глазами и, кажется, собирался заплакать от отчаяния. Моргот ощутил, как настроение полезло вверх. С этим чувством он и прошествовал в столовую, где без сопротивления персонала слопал рыбное ассорти и фруктовый пирог. Самое мерзкое чувство настигает утром первого рабочего дня после отпуска. Словно жизнь окончена, а впереди только блуждание в бесконечном сером лабиринте с рюкзаком кирпичей на спине. Именно такая мысль настигла Великого Разбивателя Окон под звуки музыкального будильника. Издав глубокий стон, зэк рухнул было опять на постель. Потом с подвыванием сел и снова застонал. Выходной истаял, как сосулька под лучами лампочки этой драчуньи Ариэн. Наступили будни, полные тяжкого труда. Кухонная бригада продолжала издеваться над беззащитным каторжником. На двух бутербродах лежали закорюченные от старости ломтики сыра, а два других намазаны шпротным паштетом. Без лимона. Вместо вафель к чаю прилагались два сухих тоста. - Такая типично женская мелочная мстительность! – бормотал Моргот, хрустя хлебцами. – Вот я, как мужское начало, ни за что бы не унизился до такого! Куда честнее дать по рылу. По рылу ему в кухне пока что не попадало. Персонал в основном стучал по загривку. - Вайрэ распорядилась, чтобы ты вымыл фонтаны в секторе нолдор… - Чо-о?! - Моргота аж скосорылило. – А велеть попудрить ромашки она еще не додумалась? Или сделать завивку этим… ну, которые как бараньи рога закрученные? Виндэ терпеливо дождался конца выступления: - В чаши попадают лепестки, листочки, всякая пыльца. Оседает на дне и превращается в грязь. Эту грязь надо убрать. - Это что – чтобы я как бы сам захлебнулся, а никто бы не отвечал? - На каждом фонтанчике внизу краник. Повернешь – вода течь перестанет. Закончишь мыть, повернешь обратно… - Не иначе, всю эту мокроту понаделал Феанор. Это же надо: мало им фонтанов в саду, так еще в гостиных понатыкали! Тут у них, понимаешь, из чашечки в чашечку переливается. Там вверх брызгает да еще то место, откуда брызгает, вокруг себя крутится… Первый Грязнуля Арды, скрипя зубами, тер чашу фонтана. Мастер, делавший ее, вплавил в зеленовато-голубую толщу стекла переливчатые силуэты рыбок и водной растительности. Сквозь мелкие волны на поверхности воды изображения казались движущимися. Еще заковыристее был устроен фонтан в холле при мастерских. Струйки воды там падали на светящиеся кристаллы, и посреди помещения стояла многоцветная радуга. Но все эти камешки требовалось обмыть! Недалеко от холла находилась дверь, которая страшно интересовала бывшего айну, потому что ему до сих пор не удалось туда заглянуть. На двери был нарисован крот, сидящий на краю кротовины, закинув одну заднюю лапку на другую и держа в зубах цветок. В саду – Прославленный Обитатель Подвала лично пересчитал на пальцах – было целых девять фонтанов. Вайрэ явно решила загнать его в безнадежную депрессию. - Да чтоб вам всем не высыхать по году! Чтоб у вас из каждого стула гвозди лезли остриями вверх! Чтоб вам в бане поскользнуться на занозистом полу! Чтоб вам в уши тараканы заползли! Чтоб вам каждый день утром и вечером путать соль и сахар! Чтоб у вас выросло по второму ряду зубов и все как один с дуплом! Чтоб вам подавиться горячей картошкой! Чтоб у ваших жен пахло из подмышек! Чтоб у вас в каждом бутерброде был песок! Чтоб вас подбросило сорок раз от пола до потолка! Моргот сыпал проклятиями на головы нолдор вообще и Феанарионов особенно. Он надеялся, что хотя бы десять процентов исполнятся. Во всяком случае, он свято верил, что злоключения детей Хурина – результат его проклятия, как уверяют людские легенды. А если удалось один раз – может получиться и еще! Облюбованный некогда Аэгнором фонтанчик был четвертым по счету. Тут Великий Первопроходец Пустоты решил устроить себе перерывчик. Вообще-то он устраивал себе отдых, приступая к новому объекту и закончив его обработку. Если работать торопливо, можно управиться с заданием слишком рано и нарваться на новое. Тем более, что в кухне Третьего дома он разжился замечательными пирожками с яблочной, абрикосовой и малиновой начинкой, а также полосками вяленой дыни. Добычу следовало употребить до обеда, чтоб освободить карманы для новой. Джема в пирожки не пожалели, и халат Черного Ужаса украсился цветными пятнами. Самым жидким было малиновое варенье. Оно ухитрилось затечь в правый рукав, и бывший вала выглядел только что вышедшим из сурового боя. Стоило наведаться ко Второму дому и сполоснуть рот чайком с липой… Хуан лежал на прежнем месте, только голову повернул налево. Именно там, слева, сидел на травке Келегорм. - Что ж тебе не жилось в Валиноре? – спросил блондинистый негодяй, глядя вверх на вишневые ветки. – Тебе Мандос не полагается. Зачем пришел? Пес тяжело вздохнул. - Тогда в лесу, не отступи я – ты бы меня убил? Острые уши прижались к затылку, до Моргота долетело слабое поскуливание. - Нет, ты прямо скажи – убил бы? И Курво? Который сколько раз засыпал у тебя под боком, помнишь? Скулеж стал громче и пронзительнее. - Тогда, на Тол-Гален, когда мы на засаду нарвались, ты меня две лиги тащил, пока разъезд не встретился. А в Нан-Дунгорфеб я тебя почти столько же нес. И Курво специальные щипчики сделал, чтоб у тебя из груди этот обломок жала вытащить. И ты – ради совершенно посторонней девицы и первый раз виденного мужика… Пес издал задушенный вопль и метнулся за кусты. Носитель Самой Большой Короны быстро залез на фонтан. И вовремя – келегормова зверюга стрелой пронеслась мимо. Подбежав к своему хозяину-извергу, она снова плюхнулась на брюхо. - Все-таки вернулся?.. А я вот тогда не решился поднять на тебя меч… И Курво тоже не смог в тебя выстрелить… Уши пса совсем исчезли в шерсти, а поскуливание превратилось в тихие стоны. - Говоришь, что не хотел? Почему же тогда сделал? Чем он тебя так разодолжил, этот Берен? Он привел к смерти всех, кому клялся в любви и дружбе… или хотя бы мимо проходил. И ты умер вместо него, как и остальные… Собака перестала скулить и заурчала. - Допустим, однорукий калека, и до увечья оружием владел не лучше чем мартышка паяльником. Но хоть заорать-завизжать мог, чтоб заставить варга притормозить? Какого лысого-лилового Моринготто его, урода, понесло на охоту?! Сидел бы дома, пока настоящие воины дело сделают! Пес два раза фыркнул. - Знаю, что ты чувствовал себя обязанным поймать эту тварь… Да уж не сомневаюсь, если бы в засаде вместо Тингола с зятем стояли мы с Амбаруссар… Но ты нас бросил. Даже напал! И потому… И тут Дрессировщик Бешеных Пиявок едва не зааплодировал – псина вскочила и навалилась на аглонского распутника. Тяжелые лапы прошлись по груди, опрокинув навзничь, и придавили плечи, пасть нависла над лицом… - Перестань!.. Хватит!.. Ну хватит же, сказал!.. Моргот испустил печальный стон – носом, для скрытности. Хуан облизывал феанорова паршивца так старательно, словно тот был сделан из лучшего пломбира. Келегорм вертел головой, потому собачий язык гулял и по губам, и по ушам. Пес еще похватал длиннющими клыками за уши, нос и горло, прежде чем снова повалился в траву. Третий Феанарион сел, утерся рукавом. - Теперь лезет с поцелуями, а тогда… Зверюга тихонько проскулила, но уши прижимать не стала. - А почему ты поддался ее чарам? На тебя же ни снотворное не действовало, ни даже песни сна. Когда тебе плечо просекли и стрелу между ребер вогнали, мы никак тебя не могли в сон погрузить. Курво уже предлагал по голове стукнуть, чтоб можно было резать и шить. Только и помогла та колыбельная, что мама пела вам с Морьо заодно. Лишь ею можно было вас угомонить… - А-афф. - Она спела? Слышала? - А-ау. - Когда Курво рану на ноге зашивали? Пес фыркнул и толкнул Келегорма лапой. - Как это я виноват? Я тебе велел ее охранять… Хуан резко опустил голову, чуть слышно рыкнул. - Конечно, ты должен был ее всюду сопровождать и не выпускать из нашей части города… Хуан дернул ушами назад - в стороны и несколько раз стукнул хвостом по траве. - Ну да, как ты Курво и Амбаруссар в саду пас, когда они совсем мелкие были… Хуан зажмурился, уткнулся носом в передние лапы и издал негромкий горловой звук. Келегорм откинулся к стволу дерева: - Она что, для тебя их вид приняла?! И ты все время, пока ходил с Лутиен и ее обожаемым, был уверен, что охраняешь близнецов?!. - Ак-хха! А-ау… - И мы показались тебе чем-то вроде оркоты?! - И-и-е-у… А-а-рр… - Что-то просвечивало, потому и не пошел на поражение? Аглонец уставился в пространство, положив руку на широкую голову собаки: - Это было ее основное искусство - выглядеть не тем, что представляет собой на самом деле. И другим придавать желаемый вид… Но, Хуан, это было и ее несчастье – видеть желаемое вместо реально существующего. Пес стряхнул руку и захватил ее клыками. Даже, как показалось бывшему вале, чуть пожевал зубами-лезвиями. - Курво ищет средство от «черной воли». Теперь, выходит, надо будет искать и против… зеленой, розовой, серой в крапинку. И печать ее на нас с тобой? Келегорм сделал движение вперед и словно всплыл на ноги. Хуан гавкнул от избытка чувств, следуя за самым гадким Феанарионом в сектор Первого дома. - Да чтоб вы все… Моргот обнаружил, что не только штаны его в области седалища, но и халат до самых карманов промокли насквозь. Требовалось срочно спасать оставшиеся пирожки путем немедленного их съедения. - Почему Намо все позволяет этим закоренелым преступникам?! Вон, собак развели! А здесь дети! Набросится это чудовище на ребенка! Кто знает, что у него на уме?! - Что на уме в данный момент у ребенка, не знает и сам Намо, - вздохнув, сказал Виндэ. – Это какая-то особенность детей Детей Эру. Но должен тебе заметить, что Оромэ вложил в свою часть собачьего племени любовь к детям. - А ко взрослым, значит, программу сшибания и кусания? Мой сотрудник Майрон… - Во-первых, он был носителем Искажения и Зла. Во-вторых, напал первым. В-третьих, перекинулся опасным животным… - Самым опасным животным там была эта дикая красоточка из Дориата. Это же так заорать, что стены рухнули! Во всяком случае, Саурон этим фактом и отмазывался… Но я отказываюсь выходить из кабинета, пока не уберут собаку! Меня осудили на работы, а не на кормеж феаноровского пса своей личной фаной! - Хуан командирован в отряд по розыску Канафинвэ Феанариона по предложению Туркафинвэ Феанариона… - Ну да?!. – на душе у Опровергателя Здравого Смысла полегчало. Но тут же и закипело. – Их, значит, титулуют всячески, а меня все Моргот да Моргот! Требую возвращения подлинного имени! И внесения его во все списки и приказы! Иначе… - Владычица Вайрэ приказала тебе пойти в лабораторию к Карнистиру и забрать у него… - Что?! Уже перекрутили мне отсидку на смертный приговор?! «Забрать у Карнистира»! Легче вытащить яйца из гнезда наскипидаренной драконихи! - … забрать у него шарики, надутые легким газом и доставить в детское отделение Мандоса, - неожиданно-железным голосом произнес Виндэ. – Для праздника. Потом обычным спокойным тоном добавил: - Сам мастер в типографии, шарики давно готовы, так что вы не пересечетесь. Но советую поторопиться. Закончив с гравюрами, он вернется к своим экспериментам. Перспектива попасть в детское отделение перед праздником, надо сказать, совсем не огорчила мятущуюся душу. Количество всевозможных лакомств, бесконтрольно громоздящихся там на столах, обещало ужин, достойный Владыки Арды. В помещении, дверь которого почему-то обозначала раздувшаяся и выпучившая глаза лягушка, по-прежнему пыхтел цилиндрический котел. Помня шариково-мешочное побоище, Моргот сперва осмотрел территорию через крохотную щель у притолоки. Карантир действительно отсутствовал. Большущие гроздья разноцветных шариков прилипли к потолку. Правда, нитки были длинными и заботливо сплетены в косички. Великий Сеятель Стригущего Лишая для начала взял пару гроздьев. Шарики послушно поплыли следом за шагающим зеком. В коридорах детского отделения было пустынно – покойная мелочь, скорее всего, гоняла где-то мячики или пялилась в большущие палантиры, специально для них сделанные Феанором. Стены обширной столовой украшали фрески на темы продукции садов Йаванны, а также морские пейзажи. Первое посещение Моргот отметил наполнением карманов конфетами в ярких обертках. По слухам, заворачивать сладости в бумажки с картинками придумал никто иной, как Карантир. И зарезервировал один из станков в типографии для выпуска этой совершенно бесполезной с точки зрения Мирового Зла продукции. Ведь благодаря проваленному таргелионцу теперь скорость съедения тормозилась развертыванием. В «лягушкином закоулке» попалась подходящая емкость из толстого картона. В нее страдающий от голода арестант ссыпал добычу. Места оставалось еще предостаточно. Пожалуй, если ее наполнить, получится богатая заначка на черные и серые дни Мандоса. Прибыв второй раз в указанную столовую, Моргот уже действовал более разборчиво. Брезгливо отгребая в сторону карамельки, суфле и пастилки, он целенаправленно загрузился шоколадками всех видов и размеров. Поразмыслив, добавил на всякий случай несколько пряников в шоколадной глазури. На следующий заход он назначил обследование кухни и похищение там колбасы, ветчины или на худой конец мясных пирожков. - Расстарался, подлец! Такую пропасть этой ерунды надул! Это же сколько их еще носить! Да еще торопиться надо, пока его самого сюда ветры олуха Манвэ не принесут! Мысль о том, что король Арды пускает ветры, так восхитила Великого Обитателя Золоотвалов, что от его ржания забеспокоились под потолком шарики. Тут же родился утонченно-коварный план: написать рядом с какой-нибудь дверью в этом коридоре имя Сулимо с определением на тенгву «парма». Но Моргот почитал себя мудрым психологом и отложил создание граффити на последний заход. Тогда подозрения безусловно падут на тутошних постоянных обитателей. Карнистир связал свою продукцию в грозди по дюжине. Отставной вала первый раз оттранспортировал две связки, второй раз взял уже четыре – душа тянулась к наполняемой коробке все более страстно. - Что я им – висюлька эта на вон том дурацком устройстве, чтоб без конца мотаться туда-сюда? И Самодвижущийся Столп Ангбанда зацепил по четыре грозди в каждую руку. Шарики с легким скрипом скользили по потолкам, заставляя редких гуляющих оборачиваться. Не бойся Моргот за свое инкогнито, он бы с удовольствием рявкал на них и наступал на ноги. Дверь с бездельничающим кротом на удивление оказалась приоткрыта. Не в силах совладать с любопытством и желанием попользоваться служебным положением, измученный трудом репрессант заглянул в нее. Чертог за дверью оказался весьма просторен и необыкновенно высок. В центре его находилось что-то вроде круглой колодезной опалубки из сверкающего металла. Начинающийся сразу от пола куполообразный свод покрывали те самые кривые зеркала, одно из которых получил в подарок Тингол. - Ничего себе отгрохали. Наверняка для танцулек. В Тирионе один такой есть, так им и после смерти захотелось себя со всех сторон видеть. Только вот зеркальца подкачали. Может, Рыжий Убивец всем назло такие отливал, рожи скособоченные показывать? А что там в колодце у них содержится? В тирионском Доме Танца в буфетном зале – он хорошо помнил - стояла огромная амфора с легким белым вином для желающих. Никакой возможности запастись напитком у Моргота в данный момент не было. Потому он решил просто попробовать, уступает ли мандосское вино тирионскому. А уж потом вернуться с чайником… Стоило шарикам освободиться от соприкосновения с потолком, как они устремились вверх. А с ними и Генеральный Лапшевник Арды. Не прошло и нескольких мгновений, как он оказался в самой высокой точке купола. До пола оказалось почти так же далеко, как от подошвы Тангородрима до надвратной скалы. Сперва Моргот попытался заставить шарики перейти на снижение, дергая пучки ниток. Проклятые пузыри чуть проседали и возвращались в прежнее положение. Зато самого висящего раскачивало как былинку. Интенсивное брыкание ногами тоже совершенно не помогло. Бывший айну повис мокрой тряпкой и поневоле огляделся. Со всех сторон на него пялились его собственные физиономии разной степени искаженности. Поскольку легкое покачивание продолжалось, отражения вели себя беспокойно. Например, у одних макушка то заострялась, словно из нее вырастал огурец; то становилась плоской, как ящик. На других бесстыдно удлинившийся нос метался кончиком от одного уха к другому. Третьи отвешивали челюсть до пояса, превращая заодно нос в подобие корабельного штевня с двумя неконструктивными щелями по обе стороны бушприта. В общем, чудили все по-своему. Опасаясь, что от такого разнообразия сойдет с ума, Моргот зажмурился. Потом решил – раз уж все равно деваться некуда, так хоть заглянуть в стальной колодец. К удивлению, в положении «руки вверх» посмотреть себе прямо под ноги оказалось затруднительно. Мешал мятый растопырившийся халат. Крутя головой до хруста в затылке, Моргот все же изловчился нацелить один глаз по вертикали – и понял, что зря трудился. Колодец оказался не только пуст, но и усажен изнутри какими-то штырями. Мысль бывшего Созидателя Трех Мусорных Куч ожесточенно трудилась над проблемой: как почувствовать под ногами твердь до появления здесь кого-то из Феанарионов или их приятелей. - Шарики эти, бодай их Нессины олени… Так, думай, гениальный Мелькор, думай! Шарики меня сюда втащили. Не будь их, я бы сейчас пил чай с шоколадом. Следовательно, надо от них избавиться. Бодать их мне нечем. Зато есть чем кусать! Подтащив за нитку травянисто-зеленый шарик, Моргот попробовал его прокусить. Но угол раствора челюстей был катастрофически мал, зубы только скользили по противно пахнущей резине. Попытка перегрызть нитку тоже оказалась безуспешной. Видимо, таргелионский грубиян одолжился у отца или брата каким-то очередным несокрушимым материалом. Разжалованный вала снова повис в глубокой задумчивости. Но тут же начали отвлекать ноющие плечи и врезавшиеся в запястья нитяные жгуты. Осталось последнее средство. «Ви-и-и-индэ-э-э!!!». «Ты закончил с шариками?». «Они меня… ори мне… на потолок повесили!». «Зачем тебе орать? Ты меня и так хорошо слышишь». «Да не «ори»! «Я и не ору. Впрочем, ты меня сначала попросил именно орать зачем-то, а теперь возмущаешься. Не пойму тебя». «Не надо меня поминать!». «Что поделать, если твое прозвище стало ругательством. Сам виноват. Но запретить это квенди не вправе не только я, но и Намо». Моргот постарался справиться с неожиданным косноязычием путем замедления осанвэ: «Опустите меня!». «Как это?». «Вниз!» «К Ауле, что ли, хочешь перебраться? У него работают исключительно специалисты». «Не нужно Ауле! Просто спустите!». «Спустить?!. Ага, ты нечаянно проглотил несколько шариков!.. Постой, зачем ты это сделал?». «А-а-а-а!!!» Ментальный вой чуть не опрокинул покладистого майа. «Да что случилось?!». «Завис я!». «Как?». «Высоко! Сейчас руки оторвутся!». «Где?». «Целиком!». «Нет, где ты… это… завис?». «Над колодцем, где танцульки устраивают!». Винде исчез со связи, чтобы разобраться в услышанном. Моргот вдруг осознал, что его могут не снимать очень долго. Он будет тут висеть и висеть, пока руки у него не растянутся так, чтобы коснуться ногами пола. Или пока не полопаются окаянные шарики. А они наверняка, как все феаноровское, рассчитаны минимум на 500 лет… И снова взвыл. «Быстро: в каком ты помещении? Что видишь вокруг?». «Себя вижу. Искаженного». Связь снова исчезла. «И правда, уделу смертных позавидуют Стихии. Я уже завидую. Помер бы и свалил так далеко, откуда ни Мандоса, ни Амана не видно. И сам Феанор не достанет»… - Растопырился как лягушка на припеке. Прозвучавший снизу голос принадлежал Вайрэ. И почти тут же цветные гроздья поплыли вниз, приближая бывшего валу к вожделенному полу. И тот, едва коснувшись шероховатых темных плит, растянулся и закатил глаза. - Убожество. Внешнее и внутреннее, - процедила Ткачиха. Шарики, однако, забрала с собой. Поняв, что от хозяйки Мандоса ни сочувствия, ни медицинского обслуживания не дождется, Постигатель Того И Сего с кряхтением поднялся с пола. Необходимость срочно уносить ноги из этого ужасного места была острой. И еще – коробка в лаборатории. - А в том колодце острики торчат, - пожаловался он Виндэ. – Если бы вдруг туда – так бы и насквозь. Уже язык заплетаться начал, сколько провисел. Это они нарочно… - В этом чертоге Феанаро собирается поставить опыт по выходу через энергетический предел нашего мира. - Ох, унесло бы его самого хоть за какой предел… Стой! – Моргот тормознул перед дверью с надутой лягушкой. – У меня тут осталось дело! Через мгновение он выскочил в коридор, сжимая в объятиях картонную коробку. - Дальше не провожай. Шариками займись. И потрусил в подсобку, прикрывая емкость полой халата – чтобы до майа не долетел запах шоколада. Пострадавшие руки с трудом поднимались и опускались. Хуже всего было с кистями – они распухли так, что едва удавалось разворачивать конфеты. Еще бесила мысль, что старший Феанарион провисел куда дольше и ни разу не попросил пощады. - Проваленная шайка, ничто их не брало! Посылал агентов яду подсыпать – так разоблачали. Сколько раз в ловушку заманивали – вырывались.. Раны заживали как на ящерицах. Только что руки-ноги не отрастали. Спасибо тому Берену, что выродил таких замечательных сыночка и внучку, а то бы… а то бы - никто не знает, чем бы все закончилось! Единственный Носитель Гронда решил, что, как вернется в Эннор, отпинав Саурона, велит ему поставить памятник Берену верхом на Кархароте и с сильмариллом в зубах. Потом уточнил, что памятник этот будет находится у подножия его собственного изваяния. Рядом же будет исполнена фигура предателя Майрона, лижущего сапог Владыки. Чтоб больше не забывался. «Лодыря гоняешь?!». Данное осанвэ – Моргот сразу почувствовал – принадлежало Мириэли. «Я на больничном!». «Тебе и назначен легкий труд – собрать письма в почтовом чертоге». «У меня травма рук!». «Зубами!». «Отвали ты, брошенка! Отставная королева!». «Оскорбляем?!». Моргот быстренько прикрыл коробку с трофеями двумя полотенцами и потрусил в почтовый чертог. В Мандосе характер этой дамы радикально изменился к худшему. Бывший вала не сомневался, что это случилось в результате тесного общения мамаши с сыном и внуками. В гостиных нолдорской части Мандоса было необычно много… душно? Причем сидели тесными кучками и перешептывались золотоволосые персонажи с нежными невинными личиками. В них даже крот опознал бы ваниар. И пораженный в правах вала решил узнать, с чем это связано. Надежды на силовую акцию, проводимую любимцами валар против нолдор, конечно, не было. Но признаки безобразия в чертогах – налицо. - С чем связано ваше присутствие в местах закобчения проклятых? – прогнусавил Исключительный Нарушитель порядка. - Ах, добрый майа! – почти со слезами ответствовал вания в белой с золотом тунике. – Мы вынуждены переселиться сюда, потому что в нашем секторе объявилось нечто ужасное! - Здоровенный кобель с навыками убийцы? – перспектива больших неприятностей для Келегорма согрела внутренности обреченного на тяжкий труд валы. - О, нет! Оно… похоже на орка! Или даже на… - вания пробила крупная дрожь, - на валарауко! Потому что черно, а голова пылает пламенем! И мы надеемся, что нолдор, побеждавшие такие существа… - Как же! Побеждавшие! – возопил было Моргот, но вовремя прикусил язык. – Ага. Вам к Глорфинделю с Эктелионом. А еще лучше – к самому Феанору! - Феанор посоветовал нам обратиться в важную оборонную организацию под названием «Следственное бюро». Ты не знаешь, где оно находится? - Естественно. Я тут все знаю… на своем хребте изучил, - добавил про себя. – Дальше по коридору, где полоумная сова на двери. - Огромное спасибо! Мы надеемся, что эта дружина справится! - Они с чем хочешь справятся. Потом обломки собирать только остается… Поучаствовать в безобразиях было соблазнительно. Но видимо Мириэль ожидала очередное письмо от внука. И забывчивостью никогда не страдала. Угнетенный зек поплелся в почтовый чертог, надеясь все же успеть к началу драки. * Вообще-то хрематистика – «искусство обогащения», деятельность, противоположная экономии – искусству управления хозяйством.