Когда я стану воздухом

Когда я стану ветром, я смогу покинуть свое место и оказаться рядом с тобой.

Слишком синее небо нависает над головой, слишком яркое солнце печет макушку. Кеды утопают в песке, мешая сделать следующий шаг. Ухен перестает бороться с золотистым песком и садится, обхватывая руками ноги, рядом приземляется и его рюкзак. Влажный океанский воздух попадает в его легкие с глубоким вдохом, во рту появляется солоноватый привкус. Голова странно кружится, поэтому Ухен откидывается на спину, облокотившись на локти, и надевает очки. Сейчас полдень, солнце в зените, расплавляет горизонт перед глазами, смотреть на океанскую гладь нет никакой возможности — ослепляет даже в очках. Тонкая футболка, подобно зимнему пуховику, слишком сильно облегает тело, безумно хочется освежиться. Закрыв глаза, Ухен облизывает сухие губы и вспоминает, что не взял с собой воду. Нужно, наверное, встать, думается ему, только тело не хочет слушаться. Стать песком в этот момент было бы неплохо. Лежишь себе и смотришь на красивое небо, пока по тебе топчутся надоедливые люди. Нет, лучше все-таки встать. — Эй. Ухен недовольно распахивает глаза и смотрит на нежданного гостя. — Ты живой там? — спрашивают у него по-корейски. — Чего тебе? Он видит рыжеволосого азиата, который прищурив свои маленькие глаза, нависает над ним. Как будто и не уезжал из Кореи, честное слово. — Просто… земляк же все-таки… Беспокоюсь, — еле слышно бубнит он и присаживается рядом. Ухен смеряет его скептическим взглядом, но ничего не говорит в ответ. Ждет, когда тому надоест, и он уйдет. Но спустя минуту, даже две он все не уходит, тогда Нам все-таки решается, поборов лень, еще раз открыть рот. — Как ты понял-то, что я кореец? Я же в очках. Парень хмыкнул, как будто у него спросили какую-то нелепую глупость. — У тебя на рюкзаке прикреплены значки с Пороро. Нам покраснел и ближе подвинул к себе рюкзак, подальше от странного паренька. Тот довольно улыбнулся и сделал вид, что ничего не заметил. Стало как-то неловко. — Хочешь пить? — снова спрашивает рыжеволосый незнакомец, словно прочитав мысли Ухена. Жажда его мучила давно, но чувство гордости не позволяло принимать подачки от других. — Не-а, — мрачно отзывается Нам и сглатывает, горло пересохло. Главное, не показывать вида. Тогда парень открывает бутылку колы и отпивает немного. На стенках видны капельки воды, значит, холодная. Ухен снова сглатывает, пожирая напиток глазами, его зачарованный взгляд замечает незнакомец. — Может, ты все-таки… — Давай! — невольно вырывается у Нама, потому что желание промочить горло лишает его всяческого контроля. Стеклянная бутылка приятно холодит руку, на секунду даже кажется, что она немеет. Все-таки сегодня выдался слишком жаркий день. Контроль возвращается в тот же миг, как получается освежить голову. Холодный напиток не хочется выпускать из рук, но пристальный взгляд незнакомца немного смущает, поэтому Нам, нехотя, расстается с маленьким газированным раем. Только взгляд рыжего не перестает быть все таким же изучающим. — Как тебя зовут? — хриплым голосом интересуется странный субъект. — Так и скажи тебе… — Ухен испуганно сжимается. — А тебя? — Сонгю. — Он протягивает белую руку, ожидая, что Нам ее пожмет. Наивный какой. — Твоя очередь. — Э… ну… ладно… Минсок. — Ухен решает соврать, потому что уверен, что они все равно больше никогда не встретятся. Даже пожимает руку, ничем не выдавая себя. — Ты здесь живешь или на время приехал? — У меня отпуск, но он скоро закончится. Сонгю кивает. — Я здесь уже третий год живу. Соскучился по Корее и корейцам. — На его лице появляется грустная улыбка, будто в подтверждение его словам. Ухен не может понять, что с ним не так. Он до странного открыт и в то же время словно что-то не договаривает. Не в его привычке было расспрашивать первого встречного о жизни, ему это было просто не интересно. Но тут вдруг появилось любопытство. Все-таки рыжеволосый первым начал задавать вопросы, можно было просто подхватить волну. — Сколько тебе лет? — Двадцать восемь, а тебе? — Двадцать шесть. — Про себя Нам недовольно цокает, Сонгю оказывается старше его, эти чертовы корейские приличия не дадут поиздеваться над новым знакомым. Тот, в свою очередь, довольно ухмыляется. Хотя, они же все-таки не в Корее. Плечи Нама расплавляются, а подбородок взлетает вверх — к черту приличия. — Ты часто так подходишь к незнакомцам и предлагаешь напитки? — Нет, не часто, — удивленно отвечает он, отрицательно помахивая рукой. Этот жест Наму кажется забавным, и он отмечает для себя, что Сонгю выглядит мило. — Я тебе, наверное, кажусь странным, но я нормальный. Правда. Просто захотелось с кем-то поговорить. — Он смущенно опустил взгляд, но потом снова посмотрел на Ухена. То есть на Минсока. Минсок же пытался отгадать, что в его скромной фигуре так привлекло Сонгю. Вроде все как у всех, даже цвет волос не яркий. — Почему же ты тогда не вернешься в Корею? — Ну… я не могу бросить работу так просто. И там, — стало ясно, что он говорит о своем доме, — меня никто не ждет. Это прозвучало слишком грустно даже для жизнерадостного Ухена. — А здесь? Скромно улыбаясь, Сонгю промолчал, давая понять, что не хочет отвечать. Слишком личное. И Ухен корит себя всеми существующими матами за то, что позволил себе сунуть нос не в свое дело. Ведь он сам ненавидел, когда так делали другие. — Здесь слишком жарко. Давай лучше поедем куда-нибудь? — вдруг спрашивает он, и Ухен автоматически кивает. Подумай он хорошенько, скорее всего отказался бы, но думать под палящим солнцем становилось все сложнее. Когда он попытался встать, ослабевшие ноги предательски подкосились, и его пятая точка удачно бы приземлилась на песчаную гладь, если бы сильные руки Сонгю не поймали его вовремя. — Ты как? — спросил он у смутившегося Нама, который настойчиво отворачивался, лишь бы не смотреть ему в глаза. — С-спасибо. — Хотелось провалиться под землю. Еще посчитает его какой-то неженкой или слабаком. — Просто я плохо переношу жару. Слава богу, пляж они покинули без происшествий. Ухен остановился, когда они подошли к стоянке, потому что потерял рыжего из виду. Он испуганно покрутил головой, тогда голос старшего раздался сзади. — Надеюсь, ты любишь без верха? — усмехнувшись, выдал он. Ухен обернулся, пропуская пошлую шуточку мимо ушей. Сонгю стоял возле синей спортивной машины, которую раньше Нам мог видеть только в клипе Джастина Бибера. Преображение было немыслимым. — Что за… Как… Ты случайно не наркодилер? — прищурившись, спросил Ухен. — Только по вторникам, а что? Наму определенно не стоило садиться в машину малоизвестного рыжего лиса, который то и дело плотоядно скалился и томным взглядом заглядывал в его душу. Такие так просто не начинают говорить с тобой первыми и не приглашают покататься на дорогой спортивной машине. «Он меня на секс раскрутить хочет, что ли?» — подумал Нам и чуть не засмеялся во весь голос. Дожили. Теперь и парни клеятся. В его голове тут же созрел хитрый план по использованию самоуверенного парня в личных целях. Можно ведь возбудить и не дать. Все просто. А Сонгю тем временем наоборот перестает обращать на него внимание, и Ухен заглядывается на вены на его руках. Манера старшего водить ему кажется чересчур сексуальной, так что приходится одергивать себя, переводя взгляд на приборную панель. Скорость оказывается достаточно высокой, поэтому ветер во всю развевает черные волосы Наму и топорщит ежиком рыжие волосы Сонгю. Солнце больше не такое жаркое, а небо застилают молочного цвета облака. Он откидывается на спинку кресла, наслаждаясь мгновением, и слышит, как в салоне начинает играть приятная R&B песня. Наверное, он уснул на какое-то время, потому что не заметил, как их машина остановилась напротив бара. Сонгю молчал всю дорогу, видимо, заметив, что Ухен уснул, или же просто был занят другими мыслями. Его непривычная молчаливость показалась Наму подозрительной. — Где мы? — спросил тот, читая вывеску бара. Название ему было не знакомо. — Это бар моих друзей, я помогал им раскрутить это место, так что теперь могу посещать его в любое время. Ухен кивнул, хотя все внутри него протестовало. Ему нужно было купить билеты на самолет, собрать вещи и позаботиться о многих других вещах, связанных с возвращением в Корею. А вместо этого он идет в какой-то бар, где, вау, прохладно. Здесь определенно можно было остаться. Несмотря на большое количество людей, внутри было не шумно. Они заняли свободные места у барной стойки, точнее, Сонгю занял, а Ухен, еле передвигая ноги, пополз за ним. Жара вымотала его окончательно. — Можно я останусь здесь жить? — на выдохе блаженно прошептал Нам, растекаясь по стойке. Он почувствовал, как холодная стекляшка появилась у его лба. — Выпей, — сказал ему Сонгю, кивая в сторону кроваво-красного напитка. — Полегчает. Я уже привык к этой жаре. — Обычно я не пью то, что не видел, как наливают, — ответил Ухен, крутя в руках стакан. Сонгю довольно ухмыльнулся, забрал из его рук коктейль и отпил сам. — Тебе бы стоило больше мне доверять, — заметил он, уже возвращая стакан. — С чего бы это? Я тебя знаю меньше пяти часов. — Ну, это скорее плюс, чем минус. Ведь чем меньше мы знаем друг о друге, тем больше можем рассказать. — Но ты ничего не рассказываешь. Ничего личного, я имею в виду. Ухен понимает, что только что выдал себя. Его не обижала наглость Сонгю, его обижала его молчаливость и скрытность. Забавно. Он начал противоречить сам себе. Это все жара? Или что-то другое? — Что ты хочешь знать? — Почему ты не можешь вернуться в Корею? Почему ты выглядишь одиноким? И почему ты так просто решил открыться именно мне? — Ого, не думал, что ты такой любопытный. — Его лисьи глаза хитро прищурились, Ухена резко замучила жажда. Он поймал себя на мысли, что отпевает в том же месте, где это ранее делал Сонгю. Косвенный поцелуй. В горле запершило так, что пришлось откашливаться. «Что за день сегодня?» — Айгу, ты — ходячая катастрофа, как ты только дожил до своего возраста? — ерничает Сонгю, хлопая младшего по спине. — Значит, так. Три года назад моя чудесная семейка выслала меня сюда, дабы я не мешал им вести семейный бизнес. После этого вернуться в родную страну стало трудновато. Просто возвращаться больше некуда. Здесь же… Здесь я, по крайней мере, чувствую себя свободным. А как известно, свобода имеет привкус одиночества. — Морщась, он выпивает зеленый напиток из своего стакана. — Меня променяли на имидж семейной компании. Теперь я не хочу иметь дело с богатыми придурками. Ты, как я вижу, не из их числа. — Он игриво подмигивает Ухену, и тот снова дергается, еле удерживая стакан в руках. — Знаешь, это было бы обидно, если бы не было честно. — Могу я тоже у тебя кое-что спросить? Ухен кивает. Ведь было бы несправедливо узнать чужую историю и не поделиться своей. — Ты гей? Нет, все-таки сегодня нельзя употреблять никакие напитки, иначе можно умереть от асфиксии. — С чего ты взял? — громко кашляя, спрашивает растерянный Ухен. — Ну, ты не послал меня после первого же намека. — Ты на что-то намекал? — Ой, не строй из себя девственницу. Я вроде ясно дал понять, что ты мне нравишься. — Опять этот изучающий взгляд. — Стой… — Вдруг догадывается Нам. — Каким образом ты портил имидж вашей компании? Сонгю лукаво улыбается и дает Ухену знак, чтобы он наклонился ближе. — Я встречался с сыном директора конкурирующей компании, — томно шепчет он на ухо младшему, по телу которого в тот момент проходит мелкая дрожь. Сонгю не нужно было смотреть в глаза, чтобы знать, что зрачки Ухена до ненормального расширились. Нет, конечно, тот догадывался, что Сонгю не самый натуральный натурал, но чтобы так открыто это признавал… — Так что, ты в нашем лагере? — Я встречался только с девушками. — То есть ты не отрицаешь, что хотел бы попробовать и с… не только девушками? Ухен молчит. В эту самую минуту молчание было не лучшим вариантом. Сонгю, соответственно, принимает молчание за согласие и тут же выдает: — Когда ты улетаешь? — Если успею купить билеты, то завтра утром, — не задумываясь выпаливает Нам. Он что, только что согласился переспать с почти незнакомым человеком?

***

Огромная квартира Сонгю так и кричит о том, что здесь поимели не одного горячего паренька. Всю дорогу Ухен думал, какой же он дурак, раз так просто дал согласие на эту авантюру. Хотел же просто поиграть, а в итоге поигрались им. Но все мысли успешно вылетают через приоткрытое окно в спальне, когда губы Сонгю начинают медленно оставлять поцелуи на его теле. — Ты любишь сверху или снизу? — тихо шепчет старший, хотя, кроме них, никого нет. — Да хоть по диагонали. — Ухену уже наплевать, кто будет активом, а кто пассивом. Если уж согласился, нужно насладиться моментом. Сонгю нравится такой настрой, и он хмыкает, снимая тонкую футболку с Ухена. В комнате включены только два светильника, поэтому видны тени обоих на стене. Это кажется ужасно возбуждающим. Сонгю обхватывает тонкую шею младшего и заставляет его опуститься на колени. Нам послушно снимает ремень с его джинсов и расстегивает ширинку. Его холодные пальцы касаются возбужденного члена старшего. Он начинает не торопясь водит рукой по нему, губами и языком полизывая с разных сторон. Сонгю зарывается рукой в волосы Нама, направляя его голову. — Боже, ты точно раньше этого не делал? — еле сдерживая стон, роняет он. Наму не прерывается, чтобы ответить, и только ускоряет ритм. Покусывая головку, он полностью вбирает в себя половой орган старшего. Изо рта Сонгю все-таки вырывается хриплый стон. А потом еще один, стоны постепенно переходят в прерывистые всхлипы. Тем громче, чем быстрее губы Ухена скользят по стволу. Старшему кажется, что из его глаз сейчас полетят искры, если младший никогда не остановится. Его хватка ослабевает, и Ухен понимает, что Сонгю сейчас кончит. Он позволяет сделать это прямо ему в рот и только потом выпускает член, в изнеможении опускаясь на пол. — Я буду скучать по тебе холодными осенними ночами, — шутя, признается Сонгю, помогая Наму встать с колен. Даже без освещения видно, как блестят его глаза. Немного поздновато для поцелуев, но Сонгю вдруг хочется именно этого. Оральный секс – это, конечно, хорошо, но романтику никто не отменял. Манера Нама целоваться сперва кажется ему грубоватой — тот жадно отхватывает поцелуи и постоянно отпрядывает назад, будто в нежелании подчиняться. Так что старшему приходится чуть ли не силой возобновлять прерывающиеся поцелуи. Ухен недовольно мычит, когда Сонгю не позволяет ему остановиться в очередной раз. — Что ты со мной делаешь? — тяжело дыша, спрашивает Нам, когда они все-таки прекращают бороться друг с другом. — Совращаю тебя, не заметил? — Сонгю одаривает его одной из самых пошлых улыбочек, которые только были в его арсенале. — Нет… ты делаешь это со всеми, да? Я ведь не единственный… — Сейчас здесь только мы вдвоем. — Это значит «да»? — Что ты хочешь услышать? Что я занимаюсь сексом только после свадьбы? Во взгляде Нама проскальзывает гнев, который тут же смешивается со смущением. Он знал, на что шел, глупо было надеяться на какие-то чувства. И Сонгю прочитывает эту борьбу в его глазах. — Мы в любой момент сможем превратить «сейчас» во «всегда», — как можно мягче шепчет он младшему, целуя потом в ушко. Нам ему верит, поэтому безропотно отдается в его руки, больше не противясь влажным и глубоким поцелуям. Они по очереди теряют голову. Сонгю входит в Ухена, развернув его к себе спиной и вставив пальцы ему в рот. Никто больше не торопится почувствовать оргазм, наслаждаясь каждым оттенком рождающегося внутри них ощущения. Движения становятся более ленивыми и смазанными, но потом резко воздуха перестает хватать. Голова предательски кружится, лишая сил продолжать. Ухен обмякает в руках Сонгю, и тот снова подхватывает его как утром, но больше не отпускает. Они не отстраняются друг от друга до самого утра, когда уже яркие лучи только что вставшего солнца освещают их истомленные тела, покрытые белой шелковой простыней. Ухен просыпается первым, отыскивает свои вещи и бесшумно покидает квартиру рыжеволосого незнакомца.