Когда я стану воздухом

Я стану для тебя ветром, светом и воздухом. Но ты не узнаешь об этом.

Хоть он и не спал, новый день обрисовал свои яркие границы еще с самого утра. Глаза казались стеклянными, а руки деревянными, но все было сделано в срок, и уж теперь никто не должен был придраться. Ухен был уверен, что сделал все правильно, а если кто-то снова оскалит свои жалкие белые зубки, придется ослабить самоконтроль и пожертвовать духовным балансом, дабы проучить. Но что же было не таким как прежде? На этот вопрос пришлось искать ответ очень долго, ибо до сих пор бодрствующий мозг не мог нормально анализировать обстановку, делать адекватные выводы. Воздух Ухену казался чересчур влажным, а сквозняк каким-то непривычно ледяным. Он решил съездить домой, чтобы принять душ и переодеться, пока было время до начала конференции, на которую, к сожалению, он не мог не пойти. Только стоя под тяжелыми каплями горячего душа, Ухен вспомнил о Сонгю, точнее о его последних словах. Теперь они казались немного странными, даже подозрительными. Весь вид старшего в тот момент кричал о том, что он что-то задумал. Наму еще никогда не приходило в голову понять рыжего лиса, совратившего его в последний день отпуска. Но сейчас он пытался понять дружелюбного брюнета, страдающего от хронического одиночества. Подумать только, это ведь один и тот же человек. Ухен вытер голову и начал одеваться, поглядывая в длинное настенное зеркало. Как можно не знать, что такое забота и тепло? Получая их с самого детства, он никогда не задумывался в их ценности и значимости. Возможно ли прожить без них вообще? Каким же черствым человек должен получиться, если о нем никогда не заботились… И каким несчастным. Ким забавно дергается, если неожиданно прикоснуться к нему, вспомнил Ухен, стоя у двери дома и собираясь выходить. Он надел свой любимый костюм, который, по его мнению, отлично на нем сидел. Чего только не сделаешь, чтобы поиздеваться над Сонгю. В этот раз ему было безумно жарко. То ли от черного костюма, который так и притягивал к себе солнечные лучи, то ли от воспоминаний о прошлом лете, которые теперь он, сомнений нет, уже никогда не сотрет. Перво-наперво он нашел начальника, которому сразу отдал документы, минуя его сына-идиота. Следующим в списке ухеновских встреч значился Сонгю. Его найти оказалось сложнее. Нам несколько раз прошелся по кабинетам в здании, по туалетам почти на всех этажах, даже в кафетерий зашел. Нигде не было его. Всю конференцию он просидел в безотчетной тревоге, которая проявлялась лишь в том, что Ухен постоянно тряс ногой и кусал ногти на руках, отвлекая этим своего коллегу. Было бы куда проще ему позвонить, вот только номера Нам не знал, просто никогда не возникала необходимость искать старшего — тот всегда был рядом. А спрашивать теперь у других было бесполезно, если только у… Ну уж нет. Сам найдется. С такими мыслями он и оказался на ужине для участников конференции. Здесь Ким уж точно должен был быть, ведь тут была еда. Так и было. Он быстро увидел знакомую спину и не преминул легонько в нее ударить, прежде, чем подойти совсем близко. — Где ты был днем? Я тебя всюду искал, — шикнул он, стараясь вложить в голос все свое недовольство, но все равно вышло приторно мягко. Сонгю лениво покосился на него, накладывая в тарелку заморских вкусностей, Ухен пока не испытывал голода, хотя не ел весь день. Внутри поселилось неприятное чувство, что кто-то задумал очередную глупость. — Разговаривал с отцом. — Он снова замолчал, так что Ухену пришлось таки оторвать Сонгю от тарелки и отставить ее подальше, чтобы отвоевать себе чуточку внимания. — Меня переведут в новый филиал, который откроется в Гонконге. Там я смогу спокойно работать и никому не портить жизнь своим присутствием. Если захочешь, сможешь приезжать ко мне во время отпуска, или же я… Хотя, нет, сюда я точно больше не вернусь. Сонгю потянулся к тарелке, но Нам чересчур поспешно повернул его к себе так, что тот даже немного опешил. — Так ты решил все исправить? — Обычно нежный голос младшего обрел твердость, в нем зазвучали стальные нотки. — Тебе не кажется, что ты снова сбегаешь? Мне думалось, что ты осознал свою ошибку, захотел измениться, но нет… ты повторяешь все снова, надеясь на другой результат. Это называется безумием. — Меня устраивает быть безумным. — Перестань разыгрывать из себя героя, ты же делаешь это из-за меня? Рука Кима потянулась к лицу Ухена, тот замер в ожидании ответа, или прикосновения… Но Сонгю остановился на полпути, ловя выжидающий взгляд младшего. — Нет. Я делаю это ради себя. Пытаюсь спастись, пока не поздно. Это напомнило последние слова Ухена, которые тот сказал, покинув старшего после их первой встречи в Корее. А сказал он их, потому что боялся признаться, что безумно скучает. В чем же боялся признаться Сонгю, до Нама так и не доходило. Он весь сник, а Сонгю, не желая больше объясняться, просто вернулся к своей любимой еде. — Ну и отлично. Тебе жить с этим решением, — громкие слова Ухена растворились в шуме бесчисленных разговоров. Ему даже показалось, что его никто не услышал, потому что этот «никто» не соизволил просто обернуться. Странное дело. Вроде искал весь день, чтобы поговорить, а когда нашел, разговор не клеился, и что-то постоянно душило его, путало мысли. У Наму больше не получалось думать рационально, как будто кто-то вернул его на тот ужасно знойный пляж, где кожа практически плавилась от жары. Хотя бы легкий ветерок. Его было бы достаточно, чтобы привести мысли в порядок, ибо от пустых взглядов окружающих хотелось только удавиться. Тогда он снова вернулся к Сонгю, который уминал уже вторую тарелку, и без запинки быстро произнес: — Видишь толпу черно-белых людей, которые решают наши судьбы? Мы заведомо проиграли им, потому что решили подчиниться. Ты идешь на поводу у своего отца, чтобы спасти меня от насмешек, я же терплю их, лишь бы ты оставался рядом. Возможно, через год или два мы сами станем такими же, как они, но сейчас мы не такие. Итак, хочешь заняться сексом? Таким Ухен видел старшего впервые. Полупустая тарелка шлепнулась на пол, привлекая внимание всех бесконечно долгим звоном. Маленькие глазки расшились до космических масштабов, а рот раскрылся, становясь похожим на большую черную дыру. Все эти астрономические сравнения вдруг ударили в голову Ухена, когда он заметил сияние маленьких звездочек в глазах Кима. То было просто отражение солнечного света, смешанного с искусственным освещением, но он уже больше ни о чем не мог думать. — Кхм, я не ослышался? — Не-а. — Тогда я согласен.

***

Пряный аромат, исходящий от волос старшего, сводил Ухена с ума. Он никогда не признавался ему, что слишком часто думает о нем перед сном, мечтает об их тайном романе, но утром снова надевает маску уравновешенного парня, которого волнует только работа. Сонгю сделал из него сумасшедшего. Возможно ли было когда-нибудь противиться прожигающему насквозь взгляду и таким сильным рукам? Сонгю срывал одежду с Нама чересчур поспешно, отрывая на ней пуговицы, сминая и швыряя куда подальше, как будто она тому больше не понадобится. — Может, закроем дверь? — задыхаясь, произнес Ухен и тут же начал ловить ртом воздух, пока еще было на это время. Ким негласно согласился и защелкнул замок с внутренней стороны двери. — Хочешь еще чего-нибудь? — наклонив голову и ухмыляясь, поинтересовался он, бесстыдно рассматривая им же обнаженную кожу младшего. — Только тебя. — Губы Нама растянулись в широкой улыбке. Подобно маленькому тайфуну, Сонгю налетел на него и унес в свой сумасшедший полет. Старший чувствовал, как податливо под ним двигается хрупкое тело Ухена. Он заставил его опуститься на диван, а сам устроился сверху, раздвинув ноги. Одну руку положил на мягкую шею и начал вытягивать из младшего до неприличия глубокие поцелуи, лишая того последних запасов воздуха, а другой медленно стягивал с него штаны, почти добрался до резинки трусов, когда его остановили. — Я хочу… в этот раз быть сверху, — томно выдохнул Нам, облизывая губы. Сонгю замер и уставился на него, думая, что ослышался. Непонятно каким образом младший стянул его с себя и моментально занял его прежнее место, чтобы наконец-то ощутить себя действующим лицом, а не обычной покладистой пешкой. Ведь вовремя близости с девушками он никогда не чувствовал себя мебелью, а рядом с Сонгю прямо-таки деревенел, позволяя тому вытворять с собой, что захочется. Теперь же пришла его очередь. — Как ты относишься к боли? — без какого-либо смущения спросил он у старшего. — Я всегда «за», если ты способен… Ай! Сонгю вскрикнул, когда Ухен больно надавил ему на низ живота, при этом злорадно усмехаясь. — Способен, не переживай. — Эй, это моя фишка. Хотя, мне нравится, продолжай. И Ухен продолжил. Сперва расстегнул штаны, не обращая внимания на похотливый взгляд их хозяина, потом коснулся через ткань нижнего белья его мужского достоинства, мягко проводя рукой. Тело под ним немного дернулось, но сопротивления не последовало, поэтому, еще больше осмелев, Нам стащил последний клочок ткани с тела Сонгю. Даже сейчас тот казался хозяином ситуации, и чтобы полностью избавиться от этого чувства пришлось впиться в его кожу на ноге ногтями, добиваясь кроткого жалостливого стона. — Ухен-а… За что ты так со мной? — За то, что пропал на весь день и не удосужился даже предупредить. За то, что ушел прошлым утром, не попрощавшись. За то, что заставил сомневаться в собственной ориентации. За то, что… — Нам не успел закончить, потому что Ким снова впился поцелуем в его влажные губы, таща за собой вниз. — Я тоже тебя люблю. Им приходилось без конца менять положение, потому что лидерство переходило от одного к другому. Ни один не хотел уступать первым, но Наму все-таки удалось спустя какое-то время утихомирить Сонгю и заставить подчиниться себе. Как обычно, смазку они с собой не носили. Не каждое же утро просыпаться с мыслью о сексе с коллегой на диване в неизвестно чьем кабинете. Поэтому пришлось растягивать старшего собственными силами. Сначала в ход пошел один палец, обильно смазанный слюной, под одобрительные вздохи к нему присоединился еще один, а потом веселым стройным трио они довели разум лиса до взрыва мини-вселенных в нем. Даже этого Наму показалось мало, хотя все его тело уже покрылось испариной и жаждало утонуть в ласках старшего не меньше, но из принципа он не позволял себе сдаться раньше, чем Ким кончит на свой миленький плоский животик. Ему внезапно пришла в голову мысль спросить, есть ли у того презервативы. На положительный ответ он, конечно, и не надеялся, но мало ли… — Да, в заднем кармане штанов. — Что?! Ты их все время с собой носил? — Ну, никогда не знаешь, в какой момент ты перестанешь сопротивляться моей пламенной харизме. Небольшая квадратная упаковка черно-розового цвета быстро нашлась в обозначенном месте. Разорвав ее зубами, Ухен вытащил презерватив и натянул его на свой возбужденный член. Сонгю тем временем пытался отдышаться от последней пытки, устроенной ему младшим. Кто знал, что в этой маленькой черной головке прятались мысли о поэтапном овладении Ким Сонгю. — Готов? — нагло спросил у него Ухен. — Спрашиваешь, — не менее нагло ответил он ему. В последний момент Нам передумал и решил пощадить Сонгю, обойтись с ним нежно. Он все-таки чувствовал к нему нечто большее, чем желание сломить. Ему хотелось также позаботиться о нем, залечить те раны, что оставила на нем его жизнь, или он сам. Он начал громко дышать, как только вошел в него, тело старшего напряглось, вытянувшись как струна. Сверху, откуда смотрел на него Ухен, оно выглядело еще соблазнительнее. Гладкая, бронзового оттенка кожа, подобно мягкому пластилину, выгибалась под настойчивыми толчками, издавая хриплые тихие стоны, которые ловили собой бесконечные поцелуи Нам Ухена. Где-то между ними они и нашли свою вечность, ту, что отпустили год назад. Пришлось ускорить темп, потому что сознание постоянно напоминало о своей хрупкости, грозясь разлететься на маленькие осколки, как только желание одержит победу над контролем. — Быстрее. Еще… Нам издал гулкий рык, притянул к себе Кима, чтобы выполнить его только что озвученную просьбу. Цвет их чувств можно было бы назвать желтым. Это страшный цвет, ведь солнечные лучи ослепляют, языки пламени обжигают, а золотисто-карие на свету глаза Сонгю лишают рассудка. Хотя сейчас тот был самым податливым и слабым парнем на свете — таким сделали его невыносимо легкие прикосновения Ухена. Жизнь бессмысленна — это ясно давно. Даже если так, ее можно наполнить смыслом. И пусть этот смысл будет иметь пряный запах волос.

***

Иногда люди — это просто люди. Они не принимают никаких тяжелых решений, не совершают открытий, они всего лишь проживают день за днем, забывая о своей небесконечности. Стоя в зале ожидания, Нам думал лишь о том, на каком такси ему добираться домой после того, как простится с Сонгю. А Сонгю думал о том, что он не сможет дышать без него. На информационном табло появилось оповещение о начале посадки. — Это твой рейс. Сонгю посмотрел на квадратные буквы, но все никак не мог разобрать, что они значат. — Тебе нужно идти, — снова обратился к нему Нам. Почему же он его гонит? Почему не пытается удержать, заставить передумать? Разве все сказанные ими слова не имели никакого значения? Разве они встретились для того, чтобы расстаться? Их ноги и спины отдаляются друг от друга. Без лишнего шума, молча и мучительно медленно они рушили свои жизни. Каждый боялся обернуться первым, чтобы своими глазами не увидеть, как уходит от него шанс на спасение. — Айщ. Ким Сонгю! — выкрикнул Нам и остановился, заставляя то же сделать и Сонгю. — Ты так ничего и не скажешь? — Почему мы здесь? — скромно спросил старший. Ухен искал ответ на этот вопрос на протяжении всего их знакомства. А нашел только сейчас. — Я не хочу сбегать, но я люблю тебя, поэтому позволю сбежать тебе. — Без тебя это будет самый скучный побег в истории. Нам не смог сдержать улыбки от несерьезных слов Сонгю. — У меня есть семья, дом, работа, в конце концов, от которой я не могу отделаться, как бы ни хотел. Если мы сбежим оба, они выиграют, но и оставаться здесь сродни сумасшествию… Сонгю притянул к себе Нама и после нежного поцелуя прошептал: — Давай сойдем с ума вместе.