Кожа да кости

— Что вы намерены делать теперь, Джерри? — Я уже и так сделал всё, что мог. Не знаю. Вы мне скажите. Джерри лежал на удобной кушетке, обтянутой натуральной кожей глубокого бордового оттенка. Всё в этой комнате было выполнено в спокойных, ненавязчивых тонах, чтобы лишний раз не раздражать клиентов. Стены, покрашенные в цвет слоновой кости, стального цвета палас, книжные стеллажи вдоль стен, сработанные из чёрного дерева. Казалось, что даже переплёты книг подобраны специально спокойных тонов, ни одной кричащей яркой обложки, ни одной растрёпанной брошюры – идеально ровные ряды толстых фолиантов, пособий по психологии и психотерапии, медицинских словарей и справочников. Полное отсутствие рамок с сертификатами, дипломами, лицензиями и прочим бумажным дерьмом для отвода глаз. Мягкое, не режущее глаза равномерное освещение, плотные тяжёлые шторы пепельного цвета надёжно защищали комнату от палящего солнца и шума суетливой улицы, одной из центральных, набитых офисами и разномастными конторами. — Вам следует самому найти решение, мой дорогой друг. Как правило, ответы лежат на поверхности, вам нужно быть только чуточку внимательнее, - вещал неподалёку глубокий успокаивающий приятный голос. Джерри покосился в тот угол, откуда голос доносился. За массивным и основательным столом того же чёрного дерева, из которого были выполнены книжные полки, в кожаном чёрном кресле сидел его новый психотерапевт. Виктор Альтхаус, чистокровный немец, большой специалист в своём деле. Ещё бы, иметь такой офис в центре города какому-то проходимцу весьма затруднительно. Хотя все они были в какой-то мере проходимцами, эти врачи, тянущие время изо всех сил, прописывающие пачку антидепрессантов, строящие из себя светила науки и довольно улыбающиеся, когда получают очередной пухлый конверт за приём. Но этот неуловимо отличался от остальных, Джерри никак не мог понять чем. Ему нравился его комфортабельный спокойный офис, его мягкий успокаивающий голос и то, как он не задирает нос, будто объясняет ребёнку простые истины. Нравилось, как он не поглядывает через каждые пять минут на настенные круглые часы с крупными цифрами, как не строчит постоянно что-то в блокноте, не буравит его самого долгими взглядами, желая забраться к клиенту в черепную коробку. Это был мужчина примерно шестидесяти лет, с седой аккуратной бородой и старомодной стрижкой. Черепаховая оправа очков, жилет и брюки цвета горького шоколада, белая рубашка с коричневым галстуком, ровно на тон светлее костюма. Рукава рубашки были небрежно засучены, галстук немного сбился, всё потому что господин Альтхаус напряжённо думал, тактично смотря в стол или на стену напротив, внимательно слушал своего звёздного клиента и лил ему в ответ свой глубокий мощный голос в уши Джерри. Тот уже напрочь не помнил, кто ему посоветовал этого психотерапевта, но наконец пришёл к нему впервые сегодня и был приятно удивлён его манерам. — Значит я слепой идиот, потому что ни черта не вижу ответов. Ни одного. Просто есть факты и я не знаю, как с ними бороться, - ответил наконец Джерри, снова смотря в белый потолок. — Может быть, с ними не следует бороться? Мне кажется, в этой ситуации, вам нужно просто расслабиться, остановиться и спросить себя – чего вы хотите от жизни дальше? — Чтобы всё было, как прежде. Джерри прикрыл глаза и снова перед его внутренним взором возникли события двухдневной давности. Он пришёл домой после нескольких интервью для модных журналов, чуть раньше, чем рассчитывал. Дети были у матери Сьюзен. А сама его благоверная лихо развлекалась с двумя самцами на том самом огромном ложе, на котором прошла их первая бурная ночь в этом доме. Чудесно. Одним из самцов был тот самый молодой сучонок, на которого Джерри обратил внимание ещё в тот злополучный светский вечер, перед тем как уехать в бар. Потрясающе. Вторым был его, Джерри, главный агент. Восхитительно. И эти двое молодцов имели его жену, весело перемигиваясь друг с другом под её стоны, когда он вошёл. Они даже не слышали его, просто продолжали оприходовать Сьюзен, не смотря на порог спальни... — Спросите себя, Джерри – действительно ли нужно вам, чтобы всё стало как раньше? Чувствовали ли вы себя по-настоящему счастливым тогда? — Да, только очень давно… Когда мы только встречались со Сью, когда поженились, когда родились наши дети… Это придавало мне сил, чтобы идти дальше. Другие кадры. Джерри даёт в морду своему агенту, пока другой красавчик пытается напялить на свой голый зад джинсы. Сьюзен истерично кричит и проклинает Джерри. Она даже не оправдывается, не просит прощения, не говорит, что всё объяснит. Пожалуйста, Сьюзен, скажи, попроси дать тебе шанс, попроси разговора, скажи, что всё не так. Но нет, она только бьётся в истерике и продолжает топить Джерри в оскорблениях... — Но ведь Сьюзен теперь уже не та девушка, которую вы когда-то полюбили, Джерри, вы понимаете это? Сможете ли вы подстроиться под её изменения, скорректировать себя так, чтобы добиться с ней гармонии? Нужно ли это вам и готовы ли вы на это? — Пожалуй, нет… Я просто устал. Смертельно. Всё, чего я хочу, это покоя. И чтобы у моих детей был отец. ...Агент, теперь уже бывший, вылетает от хорошего пинка из дома и падает с парадных ступеней на землю. Встаёт, что-то ещё кричит оборачиваясь и поспешно идёт по подъездной дорожке в сторону выхода. Начинающий актёришка подняв руки, быстро стороной обходит Джерри, и тоже даёт дёру, молча. Сьюзен продолжает визжать. Джерри кричит ей в ответ, что его терпение лопнуло, и они разводятся. Сью злорадно шипит в ответ, что дети останутся с ней, и он может даже не рассчитывать на свидания с ними. Джерри отвечает, что это он ещё посмотрит. Бьётся ваза с цветами на комоде. Бьются тарелки и статуэтки. Осколки летят во все стороны, и на этот раз никто не прервёт их ссору – детей нет дома... — Правильным ли будет предпринимать попытки сохранить семью для того, чтобы дети знали, что живут с обоими родителями? Разве, если вы будете жить отдельно от жены, вы не будете видеться со своими детьми, Джерри? Ваши дети всегда будут гордиться вами. И чтобы они стремились почаще проводить время с вами, вам следует вести себя разумно и быть счастливым, быть довольным своей жизнью. Задумайтесь над этим, Джерри, чего хотите именно вы на данный момент? Не ваша жена, не ваши дети, не режиссёры, спонсоры и свет, а лично вы. — Я… Я бы хотел хотя бы немного пожить так, как раньше. Без бесконечных пресс-конференций и интервью, без съёмок, многочасовых перелётов и поездок, без интриг и сплетен. Я бы хотел хотя бы ненадолго перестать оглядываться в поисках папарацци и следить за собой на каждом шагу, перестать раздаривать лживые улыбки тем, кто мне противен и мерзок. Мне нужен отпуск. Вот, что мне нужно, господин Альтхаус. — Прошу, просто Виктор. Вот вы и нашли ответ, Джерри. Отдохните. Возьмите передышку. Отмените встречи на ближайшую неделю или две, просто расслабьтесь и занимайтесь тем, что вам нравится. Может быть гольф или сёрфинг? На пляже сейчас просто великолепно. Только прошу вас, не злоупотребляйте алкоголем. И помните – ответы всегда на поверхности, просто постарайтесь быть внимательнее. — Спасибо вам, Виктор, — сказал, поднимаясь, Джерри и облегчённо вздохнул. Кажется, это действительно то, что ему было нужно. Небольшой отпуск. Немного одиночества, немного времени, чтобы привести мысли в порядок. Немного времени на себя. Надо же, он даже ни одного раза не почувствовал раздражение за сеанс, как у других специалистов. — Всего лишь моя работа. Позвоните мне, когда вам потребуется консультация, с радостью вас приму и побеседуем. — Обязательно. Ещё раз спасибо. До свидания, — отозвался с лёгкой улыбкой Джерри, пожимая руку этому милому старику и кивая на прощание. — Всего хорошего, Джерри, будьте здоровы. Джерри, закрыв за собой дверь с медной ручкой и аккуратной табличкой «Виктор Альтхаус. Психотерапевт», вышел из кабинета в приёмную с белыми кожаными диванами и креслами. Сексапильная секретарша тут же прощебетала: «До свидания, мистер МакФаррел, удачного дня!» У старика явно есть вкус, с внутренней усмешкой отметил про себя Джерри, быстро оценив взглядом стройные ножки этой леди. Выйдя из новенького здания причудливой формы, состоящего из стекла и металла, покрашенного в небесно-голубой цвет, где располагался офис Альтхауса, Джерри машинально бросил несколько монет попрошайке, сидящему на асфальте, и пошёл в сторону моря. Можно было бы конечно вызвать такси или своего шофёра, но погода была отличная, и он решил прогуляться. Сьюзен после недавнего скандала, забрала детей и сейчас жила в доме своих родителей, пообещав, что её адвокаты вскоре свяжутся с ним и устроят ему отличное времяпровождение. Однако, очень скоро Джерри пожалел, что пошёл пешком. Многие прохожие узнавали его, хотя он был одет в мятую футболку и шорты и старательно прятал лицо под козырьком бейсболки. Пришлось раздать несколько десятков автографов. Солнце, которое поначалу приятно грело кожу после прохладного кабинета психотерапевта, к концу прогулки готово было изжарить до хрустящей корочки. Вскоре стало хотеться пить, а во всех кафе было полно народу, который конечно не даст спокойно посидеть и поразмыслить. Пришлось всё же позвонить шофёру. Приехав домой, МакФаррел сходил в душ, перекусил каким-то салатом без особого аппетита, сделал пару звонков, отменив ближайшие встречи, и упал на кровать в излюбленной комнатке. Цветы и игрушки давно убрали, раздав в приюты и детские больницы. Джерри лежал, прислушивался к уличному шуму в открытом окне и звенящей тишине в доме. Скоро начнётся вся эта бракоразводная катавасия, при мысли о которой начинало мутить. Ещё вчера Джерри подумывал дать задний ход, но сегодня, после встречи с доктором, последние сомнения испарились. Давно надо было разводиться. Так будет лучше для всех, включая детей. Только бы она вконец не испортила их, не наговорила лживой чуши о нём, стерва!.. Джерри сел, думая, что неплохо бы сходить в зал, размяться. Вдруг взгляд его упал на ту жёлтую розочку на комоде. Она, конечно, давно превратилась в иссохший крошащийся гербарий. Прислуга убирала весь дом, кроме его кабинета и этой комнаты, Джерри никого не пускал сюда. Даже ту гору цветов и игрушек вынес к порогу дома сам. Этот угол был его личным пространством, тихой гаванью, где можно было отдохнуть, и он ревностно охранял эту территорию, как от чужих глаз, так и от швабр с тряпками, прибираясь здесь сам. У богатых своих причуды, так кажется говорится? А про этот цветок он забыл. Подошёл к комоду, хотел было выкинуть эту цветочную мумию в урну, но тут заметил на её стебле записку. Он уже успел забыть, как она привлекла его внимание месяц назад, когда он увидел её впервые, и тут вспомнил снова. Джерри взял её и пошёл в соседнюю комнату, свой кабинет. Задёрнул там шторы от яркого света, сел за роскошный дубовый стол, включил ультратонкий новенький ноутбук, которым редко пользовался. Всё делали агенты и помощники, у самого Джерри почти не было времени посиживать за компьютерным экраном. Развернул браузер, вбил адрес с мятого клочка бумаги и хмуро взглянул на открывшуюся страницу.