1. Нужно сохранить хотя бы то, что у нас есть....

Небо обрушилось на землю. Белые нити прошили ночь яркими языками молний. Огненные шары прокатились по этим волоскам и тут же исчезли, через секунду разорвавшись громом. Мир потерял все цветные краски. Остался только серый цвет. Ветер заблудился в потоке и шуме ливня. Грохот расколол небо и добрался до земли со скоростью звука. Он долго и безжалостно сминал барабанные перепонки, оставляя за собой право голоса. Джуниор был разбужен. Вернее, не так, он был просто выброшен из кровати этим немилосердным звуком. Страх накатил ледяной волной, прошел через его мозг, остановил на мгновение удары сердца, пробежал по венам и через пятки вышел наружу. Пак никогда не боялся грозы. Но когда ты спишь, забыв закрыть окно на ночь, а в твой мирный сон прорывается что-то инородное, постороннее и грозное. Любой бы испугался. Он с трудом задвигает створку окна и шум дождя становится почти неслышным. Новая вспышка молнии ослепляет. Он, на какую-то долю секунды, успевает заметить обстановку своей комнаты в черно-белом изображении и тут же глохнет от сильного удара грома. Джинен падает на кровать и натягивает на себя одеяло, думая, что заснуть снова вряд ли удастся. Голову сразу забивают спутанные мысли ни о чем. Он пытается расслабиться и унестись на этих легких волнах в царство Морфея, но мозг вдруг просыпается и требует пищи. Закрытые глаза лишь помогают четче, в ярких красках, увидеть образ Марка. И сразу воспоминания кружат голову, забивая мысли голосом, смехом и улыбкой этого светлого парня. Пак знал, что существует любовь, он и сам появился на свет благодаря этой штуке… Ну, появился и появился. Бывает. Жизнь для него была соткана только из необходимых вещей. Самым важным была карьера актера. Он хотел налаживать связи, а не дружбу или любовь, думая, что ему нужны люди только чтобы добиться успеха. Он забивал насмерть в себе искренность, отталкивая неосознанно всех. Когда ему показалось, что его яркий образ и толщину кожи никто, и ничто не сможет пробить, появился Туан… Джуниор разлепляет ресницы, потому что сердце переполняется Марком и такое чувство, что сейчас разорвется. Но даже с открытыми глазами, он продолжает видеть и слышать. Туан смотрит на него из-под ниспадающей на глаза челки и на его губах светится улыбка. Но этот образ сменяет совсем другой. На лице Иена улыбка стирается грубым ластиком, превращая ее в сомкнутые линии. В глазах - тоска...Тогда он, вместе с Джексоном, уходил на индивидуальную запись программы. Джуниор не упустил случая и сделал больно Туану, взяв Вана за руку. Но, кто же знал, что от такого поникшего взгляда любимого человека, все превратится в боль? А не в фарс. И вот теперь, только эти глаза, в которых разбилась жизнь, маячат перед Паком и царапают сердце острыми осколками… *** — Ты моя тень… Рыжая челка Марка свешивается на один бок и закрывает его правую бровь. — Почему же тень? Я что такой темный? — Ты все время следуешь за мной… А я всегда считал себя Питером Пеном. Но у меня есть тень. — Ты и вправду похож на Пена, мой летающий мальчик… — А ты — тень с темной аурой… Может ли у тени быть аура? Джуниор с Марком находятся на пляже Лос-Анджелеса в далеком 2014 году… Все остальные тогда ушли в кино, а Джуниор потащился за Марком на пляж, придумав, что этот фильм он уже смотрел. Туан вообще, больше всего на свете, любит воду. Его серфборд лежит рядом и Джуниор уже видел сегодня, как Туан профессионально умеет лавировать на волнах. — Почему же темная? — Джинен приближает лицо и останавливается в двадцати сантиметрах от губ Марка. — Потому, что ты — скрытный… Никто и никогда не знает о чем ты думаешь. — Ты хочешь узнать? — Пак заглядывает внутрь глаз Иена и тонет в них, опускаясь на дно вслед золотистым лучам. Сердце начинает требовательно просить кислород, отбивая чечетку. А Марк застывает и пытается отодвинуться всем своим телом. — Хочу… — выдыхает он и опускает взгляд на губы Пака. Потом краснеет и отворачивается на секунду, поправляя лямку майки на плече. — Я мечтаю о карьере актера и певца… — изрекает Джуниор, а в уме слышит свой голос и слова в корне отличаются: «Я думаю только о тебе, Марк Туан… И это ничем не вытравишь!» — Ты уже и так актер и певец, Джинен. А чего бы ты еще хотел? Лямка падает с плеча Марка и Джуниор устремляет свой взгляд на голое, золотистое тело. А голос у него даже не дрожит. — Вот бы стать знаменитым на весь мир и сняться здесь, в Голливуде. Ты ведь поможешь мне с английским, Марк? — Конечно. Все, что ты захочешь… — голос Туана, наоборот, дрожит и легкий румянец не сходит со щек, — Тень, я должен тебе кое-что сказать… Глаза Иена устремляются к лицу Джуниора и тот теряется, но успевает надеть маску, превращая лицо в непроницаемый слепок. — Я слушаю тебя, Марк… — Я люблю тебя, Тень… *** «Я люблю тебя, Тень! Я люблю тебя, Тень. Я люблю тебя, Тень…» Сердце Джинена отстукивает ритм голосом Марка, руки Джинена дрожат от голоса Марка… Джинен кашляет словом «Марк!»…И больше всего на свете мечтает вернуть тот солнечный день в Лос-Анджелесе, когда можно было еще быть с Туаном, целовать Туана. Забрать его бесценную душу и драгоценное тело себе… И никогда… Ни за что на свете… Не отдавать его Джексону Вану. — Джуниор, ты собрался? Пора выходить! — Кайе заглядывает в комнату через стеклянную дверь и видит того все еще в кровати, — Ты спишь?! Нас же ждет машина! О! Я не ожидал от тебя такой безалаберности… Джинен вскакивает с постели и несется в ванную. Как он мог проспать? Эта дурацкая гроза вывела его из слаженного ритма. Джексон сидит рядом в машине и зависает в смартфоне. Джуниор смотрит в окно и пытается проснуться. В голове — черная дыра! Они едут на съемки на два дня. И оба совсем не рады этому. СОВСЕМ НЕ РАДЫ… *** — Джексон, ты идешь есть? Или я один пошел… — Джинен, уже обутый, топчется возле двери номера в отеле, а Ван лежит ленивой тушей на своей кровати и не выпускает из рук свой огромный, ушастый смартфон. — Я не хочу есть… Давай попозже… — А я умираю от голода. Купи мне мяса! — Джуниор, ты опять будешь мне мозг компостировать? Мне уже во сне твой голос снится. В страшном сне. — Или ты идешь, или я весь вечер буду ныть. — Ной!.. А ты сам купишь себе мясо? Они сидят в маленьком ночном ресторане при отеле и выпивают. Нет, все начиналось не так плохо, вернее, не так хорошо. Сперва, Джуниор никак не мог насытиться. Джексон уже давно доел свою порцию, а Пак все еще сидел, с полной тарелкой и пустыми глазами. На все вопросы Вана, которые рождались у него, Джуниор отвечал односложным «нет!» — Ты уже наелся? — Нет! — Может, курочку закажем? — Нет! — Ты бы хотел мороженое? — Нет! — Ты бы не отказался от виски? — Нет! Вот так и получилось, что Джексон заказал бутылку виски и они теперь наслаждались оба своей крутизной и чувством собственного превосходства друг перед другом. — Джексон, скажи… — Джуниор был трезв, как стеклышко, — Ты бы хотел быть актером Голливуда? — Нет, конечно… — Вану трудно говорить, язык его уже заплетается, но голова ясная и трезвая. — Почему? — Мне нравится быть певцом. И вообще я с детства мечтал петь. Когда меня, наконец, отдали в музыкальную школу, я был счастлив… Это было самое лучшее время. — А я мечтал быть голливудской звездой… — Мечтал, а сейчас что? — Ван наливает напиток в бокал друга и смотрит на него задумчивыми глазами. — А я все потерял из-за этой глупой мечты… Я погнался за призраком и опоздал на свой поезд… Теперь стою один в огромном поле Вселенной и рядом нет никого… — Джинен, давай еще выпьем…за твое одиночество… — Ван опрокидывает полный бокал, а Пак делает глоток, — Ты знаешь, в детстве я чем только не занимался. Чтобы мои силы не растрачивались на глупости, родители отдали меня в пять секций. Представляешь, пять! Я фехтовал… — перебирает по пальцам Джексон, — Занимался гимнастикой, учился вокалу, рисовал и играл в баскетбол. У меня не было времени даже в туалете почитать! — Джексон, хватит пить, я не понесу тебя, ты слишком тяжелый, — вдруг спохватывается Джинен, наблюдая, как Ван снова наливает виски. — А Марк бы меня тащил… Я редко пью, но всегда напиваюсь с одной рюмки… — Это потому, что ты из малочисленных народов… — Джуниор улыбается, но Ван слишком серьезен. — Это какие-такие еще: «малочисленные народы»? Ты про что? — Индейцы, например, они тоже не могли пить, алкоголь был для них словно яд. — Но я же — китаец… Ты знаешь, сколько в мире китайцев? — Ван совершенно трезв, только язык ломается, всего лишь неповоротливый, распухший язык. — Сколько? — Пак не отказывает себе в удовольствии поиздеваться над старшим. — Один миллиард триста семьдесят три миллиона пятьсот сорок одна тысяча двести семьдесят восемь человек! Это первое место, между прочим! — О! Джексон, ты очень начитанный человек. Снимаю шляпу! — Джуниор уже в голос смеется. — Марки тоже китаец. Значит — один миллиард триста семьдесят три миллиона пятьсот сорок одна тысяча двести семьдесят девять человек. — Кайе смотрит в лицо Джинена и улыбается, глаза и правда слишком трезвые, не затуманенные и чистые, как у младенца. *** Джексон затаскивает Джуниора в лифт и облегченно вздыхает. В конце вечера Пак вдруг роняет свою голову на стол и засыпает. Ван же только чертыхается и расплатившись за пиршество, хватает парня и тащит на себе из ресторана. В номере слишком жарко и Джексон, опустив бесчувственное тело на кровать, включает кондиционер. Выйдя из ванной и растирая волосы мягким, белым полотенцем, Кайе садится на свою кровать и вдруг слышит стоны соседа. Того, по всей вероятности, мучают кошмары. Ван немного переживает за друга. Он подходит к кровати и переворачивает Джинена на бок, на всякий случай. Тот хватает Джексона за руку и тянет к себе. Ван послушно присаживается рядом. — Марк… Марк…не уходи…мне больно… Марк… — бормочет Пак, а Кайе вздрагивает и в голове его встает образ любимого. Яркий и желанный. Ван отрывается от этой картинки и идет в ванную, чтобы смочить полотенце. — Как же ты так быстро напился, глупыш… — Джексон протирает лицо Джинена, его руки и расстегивает на нем рубашку. Затем, мягкими прикосновениями, прикасается к коже шеи и груди. На Джинене влажная, от пота, одежда и Ван беспокоится, что парень простынет под кондиционером. Он снова встает и достает свою походную сумку. Безразмерная футболка и пижамные штаны. Кайе вздыхает и пытается вытащить руки из рукавов мокрой рубахи своего друга. Наконец, ему это удается и он берется за штаны. Ремень никак не хочет расстегнуться. Джексон злится. Но вот, штаны тоже в руках старшего и он приступает к носкам. — Джексон… Что ты делаешь? — голос Джуниора слишком тихий и измученный, — Это ведь не то, о чем я подумал? — А о чем ты подумал? — Ван продолжает стягивать второй носок и, освободив ноги парня, берется за полотенце. Джуниор молчит, только наблюдает за манипуляциями соседа. А тот аккуратно вытирает пот с подмышек и спускается к животу. Джинен доверчиво терпит мягкие растирания и старается даже не дышать. Ноги Джуниора не остаются без внимания Вана. Он скрупулезно и настойчиво протирает их вплоть до самых пальцев. — Ну вот, теперь приподнимись, я надену на тебя футболку. Не стал рыться в твоих вещах. Поспишь в моей. Как ты? Джинен медленно поднимает плечи, держась за руки Кайе. И, когда тот пытается вдеть его непослушные конечности в рукава, вдруг обхватывает его за талию. Он прижимается к белому махровому халату Вана и пытается найти его губы. В голове Джексона срабатывает красная лампочка. Перед глазами стоит образ любимого. Но губы Джинена очень нежные и ласковые, терзают его плоть и сердце. — Нет… — отчаянно шепчет Джексон и Джуниор замирает. Он откидывается на спину и проваливается в сон. Тело Вана кипит от жара. Сердце гулко стучит где-то в висках и очень сильно горят щеки. Он встает, и начинает медленно и глубоко дышать, пытаясь восстановить дыхание. Затем нежно напяливает на младшего футболку и штаны. Укрывает его легким одеялом и идет к себе в кровать. Он стягивает халат и остается в одних легких ночных шортах. Откидывает покрывало и, зарывшись в мягкую постель, тут же засыпает. *** — Джексон, вставай! Как можно было так напиться вчера? Ты слышишь, нам пора работать! Ван продирает глаза и до него начинает доходить смысл фразы друга. — Это кто еще напился? Посмотри, в чем ты спал? Все еще будешь считать, что это я алкоголик? — Ты на меня напялил свои штаны? — в голосе Джуниора сквозят брезгливые нотки. — И не только штаны, между прочим… — Ван немного обижается и проходит мимо друга в ванную, слегка задев того плечом. Джинен провожает его тяжелым взглядом, а Джексон вдруг вспоминает поцелуи младшего. Целый день парни работают в поте лица. Съемки проходят в огромном павильоне, куча фанатов неотступно преследуют их даже в этом закрытом месте. Голова Джексона напоминает ему кокосовый орех. Сверху твердо, внутри-жидко. Мозги расплавляются и больно не только говорить, а даже дышать. Джуниор выглядит не лучше. На лице его написаны невообразимые страдания души и тела. Когда день, наконец, подходит к концу, Джексон хватает за руку друга и ведет его куда-то, по лестнице, на самый верх, потом коридорами и снова какими-то лестницами. — Мы куда, Джексон? — Джинен уже тяжело дышит, а Вану хоть бы хны. — Я тебе сейчас что-то покажу, мы уже почти пришли. Они взбираются на крышу и выходят, наконец, на воздух. Перед ними открывается чудесный вид. Джуниор смотрит на небо и в его душе просыпается какое-то радостное чувство. Ван тащит его дальше, к самому краю площадки и останавливается только тогда, когда они оба видят огромное оранжевое солнце совсем низко над крышами домов. — Правда красиво? — Кайе, улыбаясь, смотрит в лицо парня, — Я думал, мы не успеем… — Джексон… Как ты догадался, что я люблю закат? — в голосе Джинена звучит удивление, смешанное с радостью. — Просто я сам это люблю… — Джексон обнимает друга и берет его за руку. Они наблюдают, как огромное, яркое светило медленно опускается за край горизонта, а в данном случае за крыши домов, окрашивая все в золотой цвет. Лучи пробираются через все преграды и ярким веером укрывают город. Волосы парней приобретают невиданные оттенки от красного до золотистого. Джуниор не замечает, как улыбается глупой детской улыбкой и душа его распахивается этим новым ощущениям. Когда парни возвращаются в отель, город сменяет дневной свет на неоновые огни реклам и огромных вывесок. Магия огней захватывает и очаровывает их не меньше, чем закат. Они долго стоят на балконе и наблюдают за городом внизу. Огни вокруг кружат голову и создают благополучную среду для романтического настроения. Дыхание Вана согревает шею Джинена, он чувствует непреодолимое желание притянуть голову Джексона себе на грудь и просто почувствовать себя не таким одиноким. Кайе ловит мысли соседа на лету. Он надвигается темным силуэтом и его руки обрушиваются тяжестью на щеки Джинена. Тот слышит дрожь тела Джексона, ощущает его волнующее дыхание на своих губах. — Я хочу тебя, Джуниор… Я люблю Марка… А тебя очень сильно хочу… Я не знаю, что мне делать? Губы Кайе требовательны и одновременно, нежны, как патока…как мед… Джинен задыхается в мягких руках, тонет в сладких губах и в какой-то миг перестает чувствовать власть Марка. «Будь, что будет!» — думает он, а крепкое тело Вана сводит его с ума. Еще немного и разум отключится совсем. Где-то, на грани сумасшествия и головокружительной радости, Пак вспоминает яркий солнечный пляж и слова Туана, которые мертвым камнем тянут его на дно прошлого: «Я люблю тебя, Тень!» — Марк… — шепчет он в губы Джексона, — Марк… Заканчивается все намного быстрее, чем начинается… Ван замирает, а Джуниор говорит громким шепотом, посылая слова куда-то в лицо Кайе. — Я не хочу тебя, Джексон… Я люблю Марка… Я никого не хочу… Он отворачивается от парня и идет в комнату, на ходу смахивая руками слезы и проглатывая рыдания. Ложится в свою кровать, слыша за спиной шаги Вана. Тот идет в ванную и закрывает дверь на замок. Потом, раздевается и встает под холодный душ. Все тело покрывается пупырышками и холод, пробираясь вместе с потоком, приносит его коже облегчение и прохладу. И когда зубы начинают выбивать какую-то странную азбуку Морзе, он приходит, наконец, в себя. «Прости, Марк, прости…» — шепчет он. Джуниор накрывает себя одеялом и забывает вытирать слезы, которые мешают дышать… «Я твоя тень… а у тени нет ауры… нет души…нет тела… Я всего лишь… твоя тень, Марк…ни больше… ни меньше… Я всегда следую за тобой… И даже когда исчезаю… Знаю… Что вернусь… Когда-нибудь… Снова… Потому что без тебя… Меня просто не существует…»