1. Нужно сохранить хотя бы то, что у нас есть....

— Если он тебе не нужен, оставь его в покое! — Джинен очень взбешен, голос ломается и переходит на низкие частоты. Джексон немного пугается такого Джуниора. Обычно спокойный и самодовольный парень совсем на себя не похож. Они стоят в коридоре здания JYP, все остальные мемберы заняты по своему расписанию. Их просто нет рядом. Никого нет. — Джинен-а, ты что творишь? Кто дал тебе право так со мной разговаривать? И самое главное — ЗА ЧТО? — Ты не понимаешь меня? — наконец-то, сарказм берет свое, — Ты правда не понимаешь? Тебе разжевать? Объяснить? — Конечно, не понимаю… Я не делаю ничего плохого, разве ты не видишь, что Марк счастлив? — Ван старается убедить самого себя, что все у них хорошо. Но…не совсем, конечно… Но, вполне нормально для среднестатистической семьи со стажем… Ну, насчет семьи, он, конечно, загнул, хотя…можно и так сказать… — А я думаю, что тебе пора определиться, кто же тебе больше нужен: БэмБэм или Марк? — Мне оба нужны. И ты тоже мне нужен… А, да, еще Ёнджэ и Джейби…неплохо я отношусь и к Югему, но, в последнее время, он ведет себя отвратительно. Так что, сам понимаешь, мне нужны ВСЕ. -Джексон превращает разговор в шутку и направляется дальше по коридору, оставляя друга одного. Джинен очень хочет побежать следом и даже представляет, как он догоняет эту крепкую спину и впечатывается в нее со всего размаха силовым приемом из регби. Но, все же просто стоит и только гневно сжимает кулаки. *** Марк любит солнце. Золотой песок океанского пляжа часто снится ему во сне. Это делает его счастливым даже после пробуждения. Воспоминания посещают его редко, но вот сейчас, когда глаза еще не открыты, а сон уже закончился, он продолжает чувствовать на теле теплые прикосновения лучей. Если сильно постараться, можно услышать шум набегающих волн, ощутить открытой кожей горячий песок и увидеть небо. Еще одна страсть Туана — это нескончаемая глубина пространства. Небо затягивает. Оно заставляет неровно биться сердце и дает право на безумный полет. Марк лежит в своей комнате на скомканном покрывале, утопая в ярком свете дня и мечтает еще хотя бы немного побыть тем мальчиком-подростком с шоколадной кожей. Безумно счастливым. Который мог чувствовать радость лишь от нежных объятий волн, песка, ветра… «Марк…» Туан крепче закрывает глаза, так, что начинает ломить веки и пытается не растерять ощущения пляжа и счастья. «Марк!» Ну всё… Чувство радости теряется. Песок превращается в мятые простыни… Яркий, солнечный день остается там, за окном… — Ты спишь? Извини, я разбудил тебя… — Джексон врывается в комнату и с шумом захлопывает дверь, — Прости, Марк, это сквозняк. — он проходит к кровати и почти совсем не смотрит на Туана, — Я только возьму одежду и уйду, мне пора на съемки…а ты спи. Ван выбирает себе одежду и найдя нужное, делает шаг к двери. Потом оборачивается и замечает настороженный взгляд своего парня. Марк не успевает сменить гнев на милость и Джексон видит эти злые глаза, опухшие от сна веки и искусанные губы. — Марки… — Кайе пытается запрятать свою нежную жалкость или жалкую нежность куда-то на дно своей души. Он маскирует свои мысли своими действиями, поэтому подходит и целует эти родные глаза, губы, подбородок, — Я скоро вернусь, я обещал БэмБэму показать одно место… Он ждет… Ты же не будешь против? — Нет, Джексон, конечно нет… — устало произносит Туан непослушными губами, — Показать одно место на съемках? Или показать съемки в одном месте? — А? Ты о чем, Марки?.. Ну ладно, мы пошли… Не скучай. — Ван подхватывает плечики с одеждой удобнее и ретируется вон. Дверь снова грохает, взрывая мозг. *** Туан заглядывает на кухню и видит спину Югема, который что-то делает у плиты. — Югеми, завари мне рамён, пожалуйста, а я в ванную… — Марк даже не ждет ответа, но ему вслед несется: — Хён, я приготовил острый супчик…как ты любишь… — Югем даже не пытается скрыть свою радость, но тот уже уходит. В коридоре он сталкивается с Джинёном и на его приветствие только кивает головой. Радостный лай Коко заставляет Марка свернуть в зал. Он поднимает собаку на руки и та вертится, как вьюн, пытаясь ухватить пальцы папочки. Туан целует пушистую голову и на миг ощущает хоть какое-то радостное чувство. Джуниор шлепает макнэ и садится за стол. Югем тут же платит старшему той же монетой. Он ударяет его в грудь в область сердца. Завязывается небольшая потасовка. Остановить макнэ очень трудно, Джуниор понимает, что нужно прекратить эту игру первому и складывает руки на груди: — Ладно, сдаюсь. Ты меня накормишь? Запах такой приятный…для Марка старался? — Я для всех старался… Приготовил большую кастрюлю…но Енджэ с Джейби нет, не знаю, куда ушли… Джексона с Бэмом тоже нет. — добавляет он и отворачивается к плите, доставая столовые приборы. — Джексон с БэмБэмом снова куда-то ушли? У них же сегодня свободное расписание… То-то Марк не в духе… — Джинен принимает тарелку с дымящейся жидкостью и облизывается. — Хён стал похож на призрака… — Югем вздыхает и садится рядом со старшим, — Его кожа такая прозрачная… если он перестанет есть, совсем исчезнет… — Кто исчезнет? — Туан появляется на кухне в белой безразмерной майке и такого же цвета шортах. Мокрые волосы беспорядочно торчат в разные стороны. Джинён забывает есть и просто сидит с открытым ртом. Югем начинает суетиться, расставляя прибор для хёна. — Я сварил суп… Ты же любишь. Марк рукой убирает волосы со лба и садится рядом с Джиненом. Мокрые пряди снова падают на лицо, заставляя Джуниора забыть про завтрак. Туан делает вид, что не замечает мечтательных глаз друга и пододвигает к себе тарелку. — Спасибо, Геми, ты самый главный ас в готовке… — Югем смущенно улыбается и присаживается рядом, — А ты чего не ешь? — Марк удивленно смотрит на друга. — Я потом, хён… — Югем не голоден, он вообще может поесть в любое время, когда Марк будет занят своими делами, а пока тот здесь, можно просто любоваться его припухшим (?!) лицом, покрасневшими (?!) глазами… — Марк-хён, что случилось? Ты плакал? Джуниор вздрагивает и выплывает из транса. Нет, он тоже заметил, что лицо старшего подозрительно не такое, как на афишах. Прямо чувствуется какая-то помятость всегда гладкого лица. — С чего ты взял, Югеми? Просто не выспался… — Просто кое-кто очень неправильно себя ведет… — перебивает Джуниор и в глазах его мелькают черные молнии ярости, — Долго собираешься еще терпеть? Марк не хочет дискутировать на эту тему, он вообще считает, что это его личное дело и вмешиваться никому не позволено. — Ешь, Джинен… Очень вкусно, Югеми… Макнэ сразу начинает улыбаться. Но Джуниора не так-то просто остановить. Он разворачивает к себе лицо Туана и начинает нежно разглаживать темные круги под глазами, слегка прикасаясь подушечками пальцев. Марк замирает с полным ртом и закрывает глаза. Югем вскакивает с места и отталкивает руки от любимого хёна. — Тебе никто не позволял прикасаться. Мало ли чего тебе захочется. Не ты один такой. Марк-хён не может принадлежать вам всем. — макнэ еще что-то лопочет, прижимая Джуниора к сиденью и не давая ему шевельнуться. — Отпусти, пиявка! Я не съем твоего хёна… Почему бы тебе тогда Джексону не начистить рожу? Это от него ты должен защищать Марка, не от меня… — Давайте молча поедим, — останавливает Туан обоих, — У меня к вам есть предложение… Только после еды. — останавливает Марк все попытки прений. *** — Джексон, ты все еще ничего не сказал про мои волосы… Они сидят в кафе. Уже поздний вечер. Ван разрезает куски мяса ножницами, на лице недовольная гримаса. — А что с твоими волосами? — выныривает из задумчивости и ошарашенно разглядывает друга. — Меня покрасили, разве ты ничего не заметил? — Конпимук перестает жевать, а в голосе проскальзывают ноты обиды. — А-а-а…а я всё думаю, чего не могу выкинуть из головы этот образ… — Ты про что, Джексон? Я считал, что тебе понравится… Я что, ошибся? — БэмБэм переворачивает мясо и поднимает глаза на Вана. — Тебе идет… Только что, другой краски что ли не было? Последние волосы облезут… Думаешь, легко быть блондином? — А что в этом сложного? Ты же был им, что-то я не заметил, чтобы это как-то на тебя повлияло… Как был секси-секси, так и остался… — БэмБэм, ты так хочешь походить на Марка? Зачем? — Ван внимательно разглядывает лицо младшего, а тот опускает глаза, — Ты же всё равно останешься самим-собой, малыш… — Вот только не называй меня так больше. Ты же знаешь, мне это не нравится. И ещё, мне не нравится, когда ты постоянно думаешь о НЁМ. Когда ты со мной, ты можешь забыть о Марке? — это не риторический вопрос и Бэм ждет ответа. — Могу. Я и забыл, но ты ведь сам напоминаешь… Зачем тебе этот маскарад? Кофточки, как у Туана, волосы, как у Туана… Повторяю. Ты им не станешь. И нравишься ты мне таким, какой ты есть, которого я знаю столько лет. — Джексон швыряет палочки и поднимается с места. — Ты куда? — В туалет! Припудрить рыльце! Джексон поднимает мокрое лицо и видит своё отражение. Кран автоматически выключается и он чертыхается. Бьет по смесителю и вода снова льется тонкой струйкой. Набирает полные ладони и умывается снова. Вода холодная и приводит его в чувство. Он разглядывает такое знакомое лицо и видит все недостатки, которые обычно скрыты макияжем. Огромные глаза, большие ноздри, губы правда имеют красивый изгиб. Эти скулы тоже не так уж хороши. Что Марк в нём нашёл? С бровей капает вода. По подбородку тоже текут струйки, но Ван не замечает. Мысли хороводятся вокруг «обнаглевшей рыси», как мысленно называет он Туана. Обнаглевшая, потому что совсем не замечает его, Вана, а рысь, потому что ором своим так напоминает это хищное создание. Джексон слышал однажды, как кричит рысь и понял, что они с Иеном очень похожи, как повадками, так и голосом… Дверь в туалет открывается и в зеркале, рядом со своим лицом, Джексон видит отражение Бэма. — Ну, что? Я вижу, ты припудрился. А я тут тебе тальк принес… Думал, ты забыл… — друг протягивает косметичку Вану, а тот шумно отворачивается и выдергивает бумажное полотенце. Промокает лицо и швыряет мокрый комок в мусорную корзину. Конпимук завороженно следит за манипуляциями друга. — БэмБэм, вот скажи, если бы ты меня любил, вернул бы подаренный мной браслет на руку? Или выкинул бы его к черту? — Джексон заглядывает прямо в глаза и ждет ответа. Младший пугается такого вопроса. Это значит только одно — Марк не отпускает хёна… Он прочно держит его за горло и топит в себе всё больше и больше… — Я бы сразу вернул браслет на место, ты же знаешь… Это особый ритуал для вас обоих…так что… — Ну вот. А этот взбесившийся рысёнок… Он просто издевается надо мной. Он всё время молчит и только пялится на меня своими хищными глазёнками. А стоит мне притронуться к нему, как взрывается диким ором, как будто ему хвост прищемили…у рыси ведь короткий хвост? БэмБэм не знает, что ответить, он вообще иногда не понимает, что хён хочет от него. Поэтому просто кивает и пытается увести друга из туалета, но тот отвечает сам себе. — Хвоста у этой твари нет…атавизм его миновал… Но всё же… БэмБэм, ты не представляешь, как блондинистые волосы меняют твой характер. Он становится неуправляемым и дерзким. Он сексуален до умопомрачения. — Кто? — Конпимук выводит Джексона в зал и усаживает на стул, — Что это я тебя тащу, в самом деле? Ты же не пил. — БэмБэм! Ты меня когда-нибудь слушаешь? Я говорю про блондинов! Про одного из них! Но младший его уже не слушает, он прекрасно понимает, что хоть и стал блондином, но, увы, сексуальности в нём не прибавилось… Тогда он решает, что можно добавить чуть-чуть пошлости и тогда, возможно, всё поменяется в лучшую сторону… Для него, БэмБэма. *** — Я буду жить в твоей комнате… — слова Марка отдаются в ушах волшебной музыкой и Югём просто перестаёт соображать, — Ты слышишь меня, ты не против? А БэмБэм пусть убирается к Вану. Да. Спать я буду на твоей кровати. «Да хоть и вместе со мной!» — Югём согласен на всё сразу и бесповоротно, а Джинен только притворяется тихой мышкой. Обычно он похож на черного кота. А вот мыши — все остальные. — Я не против. — вмешивается эта кото-мышь, — Только всё будет не так… — Я не тебя спрашиваю, Джинен. У тебя есть своя комната. Ты тут совершенно левый… — Марк смотрит на друга и улыбается одними глазами, потому что ему всегда доставляет удовольствие смотреть на этого дикого, иногда ласкового, иногда просто сумасшедшего кота. — Ты что, думаешь, я тебе позволю уединиться с этим мелким влюблёнышем? Хён, ты совсем обнаглел? Бэма — выкинем вон, кровати соединим, спать будем все вместе. И я буду бдить все ночи напролёт. Чтобы это красивое существо случайно не придвинулось к тебе во сне даже на миллиметр. — Нет, Джуниор, я так не согласен. Я хочу спать один в своей кровати. Ты вообще понимаешь, что такое личное пространство? Я что, в свои годы не могу себе позволить даже этого? — Марк кричит и пинает кровать БэмБэма, потом складывается пополам от боли, а Югём несется ему на помощь. — Хён! Осторожнее, скоро концерт! Если ты себя покалечишь? — Ну вот, а я думал, ты о нём беспокоишься. — Джуниор стукает по шее макнэ и уходит в свою комнату. Марк садится на кровать Югёма, который помогает ему допрыгать. — Ну, короче, все меня поняли? Спать, отныне, я буду тут. Он хлопает по покрывалу младшего, — Тем более — это самая не вонючая кровать. — Конечно, хён, всё, как ты хочешь! — кричит Джуниор из своей комнатушки и тихо добавляет, — Мои желания — твои желания. Югём улыбается и гладит спину Марка. *** Впервые в жизни БэмБэм счастлив. И не просто счастлив, а в геометрической прогрессии. Самое прекрасное ждало его поздно вечером, за углом коридора. Возле его комнаты. — БэмБэм, — Югём светится, как тысячи лун, — Ты уходишь жить в комнату Вана. Так Марк распорядился. Он уже поселился у нас… Вот твои постельные принадлежности. А вещи завтра заберешь. — макнэ хочет еще что-то добавить, но Конпимук послушно забирает простыни, подушку и уходит. Не веря в такую лёгкую победу Югём еще стоит какое-то время у двери, но всё тихо. И он входит в свою комнату, ставшую такой привлекательной, такой идеальной. Ведь в ней поселился ангел. Бэм вваливается в комнату Джексона, а тот молча съедает его взглядом. — Меня сюда отправили. Марк поселился на моей кровати. — младший освобождается от тяжелой ноши и облегченно вздыхает. — Что? Я сейчас ему всю шерсть повыдергаю! — Ван идет к двери, но Конпимук его останавливает, повиснув на руке. — Стой! Какую шерсть? Там нет Коко, она уже спит в своей корзине. — Ах, при чём тут собака, Бэм, я говорю о рыси. Я повыдергиваю ей все усы, может тогда она не будет творить такое. — Не трогай Марка, он же уже спит. Завтра утром разберешься… С бедой нужно ночь переспать, мне так мама говорила… — младший всё еще висит на руке Вана. Тот поворачивает голову к другу. — Бэм, что-то я тебя плохо понимаю, о чём ты вообще говоришь, перевести сможешь? — Да…сейчас слова подберу… Если тебе плохо, нужно просто лечь спать, а утром, когда тебе полегчает, можешь действовать. Восьми часов вполне достаточно, чтобы смириться… — Смириться? БэмБэм, за кого ты меня принимаешь? Я что, овца? — Джексон орёт, но внутри него всё медленно успокаивается, он сам от себя такого не ожидает и продолжает кипишить. — Нет, Джексон, ты — баран…уймись и успокойся…никуда твой Марк от тебя не денется…я тоже… Ван выходит из ванной и подходит к комнате Югёма, прислоняется ухом и молча стоит, пытаясь что-нибудь услышать. За дверью тишина. Тогда он поднимает руку и кладет её на ручку. Потом считает про себя до пяти… Когда счёт уже перевалил за сотню, он вздрагивает и отпускает руку. Путь до своей комнаты превращается в «долину смерти». — Джексон, почему ты так долго? — Бэм выныривает из-под одеяла и настороженно смотрит в лицо друга. С мокрых волос падают капли и скатываются по груди, — Ты не вытерся? — Сойдёт и так! — Ван падает рядом в кровать и тянет одеяло на себя, — Ну, ты подготовился? Конпимук начинает кашлять. Когда приступ заканчивается, он хрипло спрашивает: — К чему? — Как к чему? Спать я точно не смогу, поэтому ты будешь мне вместо Шахерезады. — Что? Ты хотел сказать вместо Марка? — Бэм уже готовит в голове гневную речь, но Джексон разрушает все его иллюзии. — Нет, малыш, Марк-и никогда не рассказывал мне сказки по ночам… Нам было очень некогда… А ты будешь. И желательно по-тайски, потому что я хочу уснуть как можно быстрее… Приступай. БэмБэм любит разговаривать на родном языке, а если его слова доставляют удовольствие Джексону, то вдвойне! Ван уже видит сто двадцать пятый сон, а Конпимук всё не устаёт говорить. Когда, в конце его предложения, Ван начинает ему подхрапывать, он замолкает и тишину нарушает только ровный рычащий звук. «Они оба друг друга стоят, — думает младший, — Рысь и… Баран… Два хищника, два однолюба.» — и ему совсем не мешает то, что баран вовсе не хищник. В его понятии — это хищник. Очень опасный, сильный и…прекрасный… БэмБэм наклоняется к лицу Джексона и убирает прядку с его красивого лба. Потом медленно нагибается и целует в губы. Ван замолкает, но не просыпается. Тогда парень приваливается к нему под бок и обнимает его за талию. Ван хватает его за шею и тянет к себе. Бэм не понимает, почему он оказывается в тисках крепких рук. Ему целуют лицо, губы, шею. Он хочет что-нибудь сказать, но между поцелуями так мало места… А ведь еще нужно дышать… *** Марк выходит из ванной и не видит Джинена на обычном месте. Дверь в комнату макнэ открыта. Туан хмыкает и растирает голову полотенцем, потом оставляет его на кровати Джинена и следует дальше, встряхивая волосами и убирая их со лба. Картина перед ним раскрывается жутко-интересная. В комнате горит ночник, совсем тусклым белым светом. Посередине стоит огромная кровать, сложенная из двух. Место с краю занято Джуниором, а Югём еще не ложится, он ждёт своей очереди в ванную комнату. — Ну и что это значит? Мои слова кем-то просто игнорируются? — Марк снова откидывает волосы и смотрит на Джинена. — Хён, я ему говорил, но он меня тоже проигнорировал… — Югём слабо защищается, но сияющую улыбку ничем не скроешь. — Ха, да ты помогал мне со всей своей радостной дури. Можно сказать, что я вообще пальцем не пошевелил, всё сделал ты сам.— Джуниор кидает подушкой в макнэ и падает обратно в мягкую постель. Марк снова любуется этим кошачьим выражением лица и невольно начинает смеяться. — Чёрт с вами. Спорить с тобой, Джинени, совсем бесполезно. Сегодня поспим так. Но завтра…всё будет по-моему. Всем понятно? — Туан оглядывается на Югёма, но тот скрывается в ванной. Иен падает в кровать и закрывает глаза. — Хён… — и тут же на его грудь ложатся тонкие холодные пальцы, — Я бы хотел, чтобы макнэ заблудился в параллельном мире между ванной и этой кроватью… — Что? — не понимает Марк и распахивает ресницы. Он видит перед собой задумчивые глаза Джинена и пугается. — Я хочу, чтобы мы остались совсем одни в этом мире… Зачем нам этот Югём? Ведь он мальчишка… — Ты всё знаешь… Моё сердце каждый раз теряет способность биться рядом с тобой… — Один поцелуй. Только один. — перебивает Джинен, требовательно хватая Марка за лицо. — Джинён…их же может быть сколько угодно, но это ничего не изменит… Кроме Джексона мне никто не нужен, ты же знаешь… — Но меня ты тоже любишь… — Джуниор смаргивает слёзы и они капают прямо на лицо Марка. Тот вытирает их и закрывает глаза руками…молчит…потом начинает вздрагивать, — Ты плачешь? Иен! Туан всхлипывает и Джуниор обнимает его хрупкое тело. Марк беззвучно трясется от рыданий в руках друга. Джинён готов на всё ради того, чтобы эти слёзы просто прекратились. Он гладит влажные волосы и вытирает пальцами мокрые глаза Туана. Слёзы текут сплошным потоком и тогда Пак начинает просто сцеловывать их с лица любимого человека. Он чувствует солёный привкус и отчаянье захлёстывает его с головой. — Я так и знал! — голос Югёма приводит обоих в чувство и Марк старается скрыть свои мокрые глаза, а Джинён только сильнее прижимает тонкое тело к себе, — Тебя и на секунду нельзя оставить, Джинен-хён. — Ты что, не видишь, как он страдает… — тихо произносит Джуниор и снова целует лицо Марка, пытаясь освободить его от солёной влаги. Тогда макнэ бежит в ванную и хватает полотенце Марка для лица, он мочит его и бежит обратно. Потом отталкивает руки Пака и вытирает слёзы хёна. — Марк…успокойся, он же всё равно тебя любит… — приговаривает Югём и нежно промакивает глаза Туана. — Кто его любит? — задаёт свой вопрос Джинён и пододвигается поближе. — Я…Ты… Джексон… Марк отбирает полотенце у макнэ и вытирается сам, он трет себе шею и грудь, потом сбрасывает влажную тряпицу на пол и откидывается на подушки. — Что бы я без вас делал… — Ну…видимо, то же самое — плакал… — Джинён обнимает Туана и ложится рядом. Югём скидывает тапки и забирается под одеяло, он отодвигает руки Джуниора, но оставляет свои. Марк ложится на спину и закрывает глаза. Ушам сразу становится жарко, а тело покрывается мурашками. — Вы дуете мне в уши! — кричит он очень громко, а в соседней комнате обрывается храп. *** — Рысь… — произносит Джексон и просыпается. Он видит перед собой полные губы БэмБэма и вздрагивает. Потом вспоминает вчерашний день…потом ночь…и весь мир исчезает. Остаётся только горько-тягучее чувство, что всё поменялось слишком быстро…даже привыкнуть не успел… Сразу пришли на ум воспоминания из детства, когда мама бегала за ним, а ачжума-врач стояла в центре его спальни и сжимала в руке шприц. Тогда он, совсем маленький, дико орал: «Я ещё не приготовился! Подождите, я не могу расслабиться! Я должен привыкнуть!» А мама хватала его и шлёпала по попе приговаривая: « Гага, потерпи немного. Ты же уже большой мальчик. Видишь, ты уже привык.» Джексон стонет и пытается тихо выползти из-под одеяла. Он непременно найдёт Туана прямо сейчас, даже если ему придётся выдернуть его из сна, а может даже из лап этих мелких обожателей. Нужно немедленно его вернуть и ещё снова повесить золотой браслет на его прекрасную руку. Когда Ван снова его окольцует, тот вряд ли сунется в чужую комнату. Джексон забывает про БэмБэма и тот остаётся лежать на мягкой подушке, посапывая и дёргая губами во сне. Кайе стоит перед дверью макнэ и вслушивается в тишину. Когда ему это надоедает, он осторожно нажимает на ручку. То, что он видит не совсем ему нравится. Но нравится то, что рыси там просто нет. Югём с Джинёном нежно обнимаются во сне и у них очень няшные лица. В какой-то момент Джексону захотелось даже прыгнуть в кровать и уснуть с ними рядом. Но он сдержал свой низменный инстинкт и прикрыл мягко дверь за собой. «Где может быть этот чокнутый Туан? Не ушёл же он совсем?» Вану становится страшно, когда он представляет Марка, сидящего в самолёте на пути в Лос-Анджелес. «Глупый болван! Не может же он сбежать? Или может?» Джексон заглядывает в гостиную и сразу выдыхает протяжно и расслабленно. «Привык? Расслабился?» Лицо Туана, такое родное и красивое выглядывает из-под одеяла. Голые пальцы ног торчат, как обычно. Марку всегда жарко. Нос Коко также выглядывает из укрытия рядом с губами этой наглой рыси. Ван тихо крадётся, боясь спугнуть эту сонную идиллию. Подходит очень близко и разглядывает темные ресницы любимого. Его отточенный профиль и резко очерченные губы. Коко просыпается и начинает тонко скулить. «Тише ты… — он подхватывает так трепетно-прирученное животное и отпускает на пол. Потом стоит минуту в тишине и просто смотрит, окунаясь в любимые черты, как в теплую воду. Затем замечает тёмные круги под глазами и осунувшееся лицо, — Моя орущая рысь превратилась в милую панду? Самое главное — не разбудить…» Он снова удаляется в коридор и приоткрывает дверь в свою комнату. Потом возвращается и осторожно поднимает теплое тело. Туан не просыпается. Он только тяжело вздыхает и утыкается Джексону в шею. Ван идёт осторожно, словно несёт хрупкую вещь. Минует коридор и ногой раскрывает свою дверь пошире. Вид спящего БэмБэма немного пугает его, но горячее тело в его руках важнее всего на свете. Он осторожно опускает Иена на кровать и закрывает ему грудь, оставляя ноги открытыми. Иначе — беда. Если ноги Марка закрыты, он тут же проснётся и, возможно, убьет его, Гагу. Бэм просыпается и молча следит за действиями Джексона. Он видит укутанного Туана и понимает, что для Вана остаётся всего лишь другом, ничего не меняется. НИКОГДА И НИЧЕГО. Он медленно и осторожно выползает из-под одеяла и уходит. Джексон ничего не замечает и просто ложится рядом со своим любимым, обнимая нежное тело. *** Марку снится нерпа. Она смотрит в его глаза и в них Туан видит всю вселенную. Нерпа улыбается и кивает ему головой… А потом целует… «Странная нерпа.» — успевает подумать Иен, но неумолимо выплывает из приятного сновидения. Нерпа никуда не исчезает, только глаза становятся немного грустными. Она снова придвигается вплотную и целует его губы. «Это сон во сне…» — думает Туан и улыбается, проваливаясь в сладкую негу. «Марк… — нерпа заговаривает с ним голосом Джексона, — Ты уже не спишь, открывай глаза!» Иен открывает. И видит всю ту же нерпу. Потом ощущает её губы на своих. «Ты улыбаешься. А значит, простил меня?» Марк выныривает, наконец, и видит перед собой Джексона с глазами нерпы. — Да что такое?! — кричит он хриплым голосом, а рот Вана обрывает его дикий ор. — Марк… — Кайе отстраняется, только чтобы схватить этот исчезающий вид, называемый в просторечии — воздухом…и снова припадает к мягким губам любимого. — Что происходит? — отталкивает его Марк, — Мне только что снился такой чудесный сон, а ты всё испортил. Почему я вообще тут? — Иен! Заткнись просто и посмотри на меня. — Джексон нависает над лицом Туана и улыбается самой своей очаровательной улыбкой. — Ну вот, снова эти глаза. Джексон! Как ты это делаешь? — Что я делаю? — Ван подозрительно оглядывается, но сзади никого нет, — Марки…ты точно проснулся, скажи, сколько пальцев? — он растопыривает ладонь перед глазами Туана, а тот на этот раз видит именно это. — Твоя ладонь. — немедленно отвечает он. — Не ладонь, а пять пальцев, балда! — Сам такой! — орет Марк прямо в лицо Кайе. Джексон улыбается от крика своей самой замечательной рыси. -Да.